Глава 641 - Родственные души
— Помимо этого, существуют и более редкие бонусные уровни с золотыми вратами, за которыми можно разжиться ценными артефактами или экипировкой.
— Серебряные врата — случайные. Они переносят в случайную комнату, откуда уже не вернуться прежним путем.
— Выходных дверей несколько, но каждая открывается всего на десять минут и после исчезает, так что память о точных координатах мне не поможет.
Толстяк выговаривал это, извлекая из-под кровати огромную карту.
Та походила на какую-то шкуру зверя: грубая выделка, рваные, неровные края.
Всю ее поверхность покрывала паутина тончайших линий, чертивших лабиринты комнат. От этого узора в глазах рябило, словно на плате сложнейшего микрочипа.
— Какого черта…
— Ты побывал в таком количестве комнат?
Линь Цянь был потрясен.
— В конце концов, я околачиваюсь здесь чертовски долго. Иногда на моем пути попадался кто-нибудь добросердечный, и я составлял ему компанию для прогулки.
— Монстры в комнатах с белыми и красными дверьми, даже если их зачистить, возрождаются примерно через двенадцать часов.
— С остальными иначе: точки респауна каждый раз меняются.
— Раньше я тщетно пытался разгадать здешние закономерности, пока не понял, что это пустая трата времени.
Толстяк тяжело вздохнул.
В конце концов, он и сам не представлял, где искать выход, так что оставалось только бродить вместе с Линь Цянем.
Линь Цянь лишь молча поморщился: от этого типа не было никакого толка. Уж не прикончить ли его?
— Ха-ха-ха! Я закончил! Великое творение!
В этот момент марионетка разразилась хохотом, вскочила на ноги и взметнула руки к потолку.
— Скорее, господин Линь, взгляните на мой шедевр.
Она развернула мольберт лицом к Линь Цяню.
Среди маслянисто-зеленой мазни в самом центре красовалось нечто бесформенное и черное.
— Кхм…
Стоило Линь Цяню бросить один-единственный взгляд, как в груди забурлила кровь, а в голове неприятно зашумело.
— Превосходно!
Он поднял вверх большой палец, изобразив на лице восхищение, а про себя подумал, что старший товарищ марионетка, как всегда, держит марку.
Но в следующий миг до его слуха донеслись тихие всхлипывания.
Озадаченно обернувшись, он увидел, как толстяк утирает слезы с лицом человека, чье сердце было разбито искусством.
— Ты чего?
Линь Цянь мысленно покрылся сотней вопросов. Он же просто подумал о том, чтобы прикончить урода, но вслух-то ничего не произносил!
Толстяк легонько покачал головой, вперив взгляд в полотно, и его пухлые губы задрожали.
— Это так трогательно…
— Мое внутреннее одиночество… Вы сумели выразить его с абсолютной безупречностью.
— Вы поистине мастер живописи.
— Честно говоря, я и сам когда-то пытался постичь азы ремесла, но из-за собственной тупости понял, что мне до конца дней не достичь вашего уровня простоты, в которой скрывается истина.
Толстяк смотрел на марионетку с благоговейным трепетом, прижав ладони к груди, в то время как по его щекам катились градиентные слезы.
Эта тирада заставила Линь Цяня впервые усомниться в собственном рассудке.
— Погоди-ка! Ты серьезно, твою мать?
— Ты ведь сейчас не специально передо мной ломаешь комедию?!
Щелк~
Кисть выпала из пальцев марионетки, а ее крошечные глазки-бусины задрожали.
— Наконец-то… я нашел родственную душу.
Они нашли друг друга слишком поздно. Обменявшись пафосными дифирамбами, эта парочка принялась всерьез обсуждать тонкости живописного мастерства. Линь Цянь слушал их с остекленевшим взором, чувствуя, как от тупости происходящего у него пухнет голова.
— Не бойся, друг мой, господин Линь непременно вытащит тебя отсюда.
— И не переживай, что останешься без крыши над головой. Я построю тебе дом в Парке развлечений, и мы станем соседями.
Что ж, раз уж марионетка замолвила за него словечко, Линь Цяню оставалось только смириться: раз толстяк все равно бесполезен, пусть тащится следом.
Впрочем, неважно. Способность обеспечивать марионетку эмоциональной разгрузкой — тоже своего рода польза.
— Эх, раз уж старший товарищ марионетка нашел родственную душу, интересно, когда же толстяк отыщет своего идеального гурмана…
Вздохнул Линь Цянь.
В то же время, на другом конце…
— Ты ранен…
— Сделай милость, выпей это, мигом затянется.
Толстяк волочил за собой громадный тюк, удерживая в руке чашу с пускающей пузыри черной жижей.
Рядом распростерлось тело гигантского насекомого с зияющей дырой в груди.
Без сомнений, это была работа толстяка.
После того как его мощь преодолела второй предел, толстяк почти перестал использовать собственное тело в качестве тарана — теперь он лупил врагов кулаками, просто и эффективно.
— Н-не нужно, я справлюсь сам.
Чужеземец с безвольно повисшей правой рукой испуганно отшатнулся на пару шагов.
На нем красовались серебристые доспехи, кожу покрывал слой заметного белого пушка, серо-голубые глаза испуганно бегали, а крошечные остроконечные уши прижались назад.
Будь здесь Линь Цянь, он бы с легкостью узнал в этом существе выходца из клана лазурной луны, с которым уже пересекался в Торговом городе.
Но толстяка чужие рефлексы не волновали: не выпьешь — значит, не уважаешь старого Рыбу.
Вскоре после объединения секторов клан демонических глаз пошел войной на гигантов, а клан лазурной луны, как и прочие чужаки, предпочитал вести себя тихо, не привлекая внимания, так что толстяк попросту не запомнил его.
Услышав отказ, толстяк мгновенно помрачнел.
— М?
Не успел он и слова вымолвить, как выживший из клана лазурной луны задрожал всем телом.
— Пью! Выпью я!
Выдавливая из себя эти слова, он был близок к слезам.
Толстяк утверждал, что спас его, но на деле тот просто вломился в разгар схватки. Скорость была такой безумной, что он не только застал врасплох монстра, но и не оставил шансов увернуться самому бойцу.
Его собственная рука была сломана именно ударом толстяка…
Я защищу тебя от бурь и невзгод (а откуда эти бури берутся — не твоего ума дело).
Без помощи толстяка он бы тоже справился с тварью, пусть и не так шутя.
Но продемонстрированная толстяком силища внушала суеверный ужас — тягаться с ним он бы не посмел.
— Во! Дружное дело! ~
Толстяк мгновенно сменил гнев на милость, расплывшись в довольной улыбке.
Приняв тяжелую чашу, сородич луны зажмурился и единым махом влил в себя содержимое.
Едкое зловоние заставило его лицо скривиться в отвратительный комок.
Однако секунду спустя он изумленно распахнул глаза и уставился на собственную конечность.
По руке разлилась спасительная прохлада, и рана на глазах начала затягиваться.
— Благодарю…
Сообразив, что он, судя по всему, здорово оклеветал это похожее на монстра создание, он уже собирался отвесить поклон, но стоило ему поднять руку, как она безвольно обвисла, словно тело медузы.
— …
На какое-то время оба погрузились в гробовое молчание.
— Кх-кх.
— Не стоит.
— Зато теперь можешь не бояться переломов.
Смущенно кашлянув, толстяк отвернулся и бормотал себе под нос:
— И в чем на этот раз была ошибка? Вроде всё по инструкции…
Только брошенный им сородич луны тупо пялился на его широкую спину, провожая взглядом безмолвную фигуру.
— Надо предупредить остальных: этот подземелье чертовски опасно, здесь даже насильно пичкают смертельным ядом…
Не успел он додумать, как створки двери распахнулись.
Командир третьего отряда шагнул внутрь в сопровождении двоих бойцов четвертого отряда.
Заметив их лица, представитель клана лазурной луны невольно нахмурился.
— Люди…