Глава 590 - Кувшин
— У-у-у… —
В полумраке камеры изуродованный, покрытый язвами мутант забился в угол, обхватив голову руками.
На лысом черепе белело с десяток редких волосков, веки отсутствовали, в бесстыдях глаз шевелились личинки. Плечи укрывала оборванная человеческая кожа, а сзади подергивался крысиный хвост.
С такой внешностью в любом хорроре ему бы выдали роль главного босса, но сейчас чудовище тряслось от ужаса, заливаясь слезами совсем как перепуганная девчонка.
Всё потому, что те монстры снаружи казались куда свирепее и страшнее.
— Бум! —
Массивная дверь содрогнулась от удара, деформируясь на глазах.
— Грохот! —
В следующее мгновение дверь вылетело с петель. Железная лепешка, габаритами не уступающий миниатюрной горе, с добродушной улыбкой протиснулся внутрь и отвесил уродцу увесистую пощечину.
— Хлоп! —
Воздух пошел кругами.
— Бух! —
Срабатывание второй ступени силы превратило мутанта в кровавую кашицу, оросившую стены.
Чего уж говорить о третьей ступени — от камеры затряслись перекрытия, а воздух наполнился взвесью кровавого тумана.
Подобные картины разворачивались по всей тюрьме.
Поскольку надзиратели не считались участниками убийства, божественная кровь автоматически капала ближайшему выжившему, так что Линь Цяню оставалось лишь семенить сзади, собирая трофеи.
Строго говоря, сами награды его уже не трогали, но дарёному коню в зубы не смотрят — копейка рубль бережет.
— Визг! —
С пронзительным криком комья мяса в одной из камер взорвались, сплетаясь в гигантскую паутину, метнувшуюся к выходу.
Но не успела она опасть, как её накрыло невидимым полем.
— Хрусь-хрусь… —
Тело монстра мгновенно посерело, обратившись в изваяние, застывшее в устрашающей позе.
Заметив это из соседнего отсека, старший товарищ марионетка пришел в дикий экстаз.
— Стойте! Стойте же! — завопил он, обращаясь к рыбьей морде.
— А? — с ног до головы перепачканный кровью мутант замер в недоумении.
— Чего тебе?
Марионетка отщелкнула замок на перчатках, спрыгнула с помоста и подбежала к камере со Змеем.
— Произведение искусства. Чистое искусство!
— Я вижу триумф воли к жизни, расцвет прекрасного в уродстве.
Он засыпал каменную статую восторженными эпитетами, не скрывая трепета.
— Босс Линь, упакуйте этот памятник понадежнее, боюсь разбить.
Линь Цянь не разделял столь специфических вкусов куклы, но спорить не стал — шагнул вперед, пытаясь забросить скульптуру в хранилище.
[Внимание! Данный предмет невозможно поместить в пространственное хранилище]
Системный отказ заставил его нахмуриться.
— В чем дело?
— Не убирается?
До сих пор Линь Цянь сталкивался лишь с двумя категориями предметов, игнорирующих инвентарь.
Первая — проклятые вещи, вторая — живые существа.
Хотя называть живым это изваяние не совсем корректно, скорее уж оно обладало душой.
К примеру, древесный страж, при всей невысокости интеллекта, также отторгался пространственным карманом.
Тогда как всякие аппетитные черви прекрасно переносились даже в шевелящемся виде.
— Эта дрянь еще жива?
— Быть не может.
Окаменяющая способность Змея — не какая-то там заурядная заморозка, а чистый, ультимативный урон.
Надзиратели Города Беззакония регенерируют тем быстрее, чем сильнее повреждения, поэтому против них Змей использовал лишь поверхностное окаменение.
Но с обычными врагами фокус не проходил — их окаменяло изнутри дотстаточно для полной ликвидации.
— Хэ-э… —
Размышления прервал сдавленный рвотный позыв за спиной.
Обернувшись, Линь Цянь уставился на лужу шевелящейся плоти перед толстяком, в которой всё ещё моргало жующееглазное яблоко.
— Хи-хи… —
Странный смех донесся из соседней камеры.
Там валялась разорванная Железной лепешкой туша, у которойцелым остался лишь кусок челюсти — и тем не менее, она ухмылялась.
— Я стал… еще цельнее.
Хриплый голос звучал так, будто сотни глоток слились в единый хор; от этого звука волоски вставали дыбом.
— Чего?
Пока Линь Цянь хмурился над загадкой, Железная лепешка дернул за рукав рыбью морду.
Обменявшись парой реплик, рыбья морда вытаращил глаза.
— По-твоему, обитатели этих камер — части единого целого?
Не успел он договорить, как сверху рухнула тяжелая туша — это был паук из Древесного гнезда.
— Я поняла.
— Эти узники — не более чем печати. Кувшины, в которых заперты куски плоти некоего существа.
— Их безумие вызвано влиянием этой плоти.
— Уничтожая заключенных, мы разбиваем кувшины, позволяя этой твари собрать себя воедино.
Паук разбиралась в барьерах и печатях фундаментально, её словам стоило верить.
Кусочки мозаики наконец сложились в голове Линь Цяня.
С самого прибытия в этот мир его преследовало гадкое предчувствие.
Для бойца с ловкостью второго ранга любые знаки не бывают случайными.
Теперь причина прояснилась.
Монстры оказались слабы, потому что играли роль приманки.
Возможно, даже награды за квесты — лишь элементы той же ловушки, а пресловутые побочные эффекты таят куда большую угрозу.
Рискни кто обменять их и пустить в дело, в итоге наверняка пополнил бы ряды безумцев в этих камерах.
Название локации — Тюрьма зараженных — служило прямой подсказкой.
Впрочем, себя Линь Цянь к заурядным смертным не причислял.
Да и свита его состояла из созданий, для которых смерть — пустой звук.
Но как быть с рядовыми бойцами Чёрного легиона?
Задачка пустяковая, Линь Цянь быстро нашел выход.
Раздав ключи, он отпер все двери разом, согнал черный легион в кучу и приказал Чистильщику открыть проход.
— Залезете внутрь, займете любой угол. Кончится воздух — импровизируйте, свой мусор сбрасывайте в инвентарь, не разбрасывайте где попало.
— Чистильщика не донимайте, у неё скверный характер.
Предупреждения Линь Цяня были излишни.
При виде Чистильщицы эти ребята даже дышать боялись, не то что докучать.
— В левом углу сидят двое моих приятелей. Одного зовут У Шэн, вы его видели, второй — Зан. Если станет скучно, сходите к ним.
— Кстати, тот, кто одолеет Зана в файтинге, получит от меня особый приз.
Раз уж самому одолеть не получалось, оставалось натравить подчиненных.
Линь Цянь не верил, что Зана нельзя победить.
— Есть, босс Цин!