Глава 269 - Чистка рядов в городе Цжоу
Плац Управления по усмирению нечисти.
Плотные ряды бойцов замерли по стойке смирно, во главе их стояли семеро тысячников, среди которых выделялся Гу Сюэчжэнь.
У Шэн возвышался на возвышении, окинув подчиненных холодным взглядом.
Его клинок был столь длинен, что носить его у пояса не представлялось возможным, а потому полководец держал его в руке.
Провал масштабной облавы не стал для него неожиданностью.
Но полное отсутствие каких-либо улик и зацепок выглядело откровенным издевательством.
Даже в спокойные времена в любом крупном городе нет-нет да заведется нечисть, просочившаяся под личиной простолюдинов. Случалось, что монстры жили бок о бок с соседями десятилетиями, и никто вокруг ничего не замечал.
Служа в других гарнизонах, он уже сталкивался с подобными делами.
Что, город Цжоу оказался настолько кристально чистым?
Чушь собачья.
У Шэн нутром чуял: гниль пустила корни внутри самого Управления.
Потому он и затеял эту тотальную чистку.
Стянув сюда весь личный состав Управления, он преследовал лишь одну цель.
Полдень, безжалостное солнце пекло в макушку; простоявшие на плацу часами новобранцы со слабой культивацией уже обливались потом.
Однако стоило У Шэну хранить молчание, как никто из присутствующих не смел издать ни звука.
В конце концов, каждый в этих стенах знал: нынешнее положение стоящего на возвышении человека в темных одеждах добыто отнюдь не лестью, а горами вражеских трупов.
Окинув взглядом застывший строй, У Шэн продолжал молчать. Лишь вскинув руку, он неторопливо извлек клинок из ножен.
Вжух!
Черная как смоль поверхность лезвие не отражала ни единого луча света, казалось, поглощая само солнце.
Стоило ему замереть с мечом наперевес, как налетевший порыв ветра взметнул полы его одежд.
— Что бы ни произошло дальше, я надеюсь, никто из присутствующих не станет делать глупостей.
— Иначе мне волей-неволей придется истолковать это превратно и совершить нечто непоправимое.
Бросив небрежную фразу, У Шэн шаг за шагом спустился по ступеням.
— Ну а дальше — ваша очередь.
Он понизил голос, обращаясь к кому-то невидимому.
Черный клинок внезапно задрожал, словно обретя собственную волю в ответ на призыв хозяина.
В следующий миг густые клубы черного тумана хлынули с лезвия, и две зловещие тени с оскаленными пастями взмыли в небеса, напоминая свирепых демонических зверей.
Источающие ауру злобных духов сгустки мрака заметались по плацу, пока один из них не врезался в ряды офицеров Управления.
Кто-то инстинктивно шагнул назад, но, поймав на себе тяжелый взгляд У Шэна, мгновенно замер, зажмурившись и безропотно позволяя черному туману просочится сквозь собственную плоть.
Ощутив легкий леденящий сквозняк, словно от сильного порыва ветра, офицер вновь открыл глаза и ошарашено огляделся.
— А? И всё?
Ходили слухи, что меч Бездна способен пожирать человеческие души, превращая жертв в безвольных марионеток на вечные муки, но на деле всё оказалось не столь устрашающе.
— Те, кого коснулся клинок, двигайтесь в ту сторону. Помните: медленно и без паники.
Гу Сюэчжэнь, прошедший проверку первым, взял на себя наведение порядка, и вскоре ряды пришли в движение, отходя в сторону поредевшими группами.
На их лицах застыло недоумение — никто не понимал, к чему генералу У понадобилось устраивать столь странный цирк.
Пока один из стоявших в строю офицеров, опустив голову и дожидаясь своей очереди, не уронил на камни пот размером с горошину.
— Мм?
Брови У Шэна сошлись на переносице, и его взгляд медленно переместился на этого человека.
— Плохи дела…
Поймав на себе взгляд полководца, сотник Управления мгновенно переменился в лице и, не раздумывая, бросился наутек.
Однако настигшая его зловещая тень уже вцепилась в плечи, сковывая движения и застилая глаза пеленой.
Вж-ж-х!
Вспыхнул ослепительный черный росчерк, и беглеца со страшной силой впечатало в каменную стену.
Когда мрак рассеялся, стало видно, что Бездна пронзила грудную клетку серого волка-оборотня. Кровь залила черные одежды, тварь дернулась в предсмертной агонии, но зрастки ее глаз уже заволокло черной дымкой. Бесшумно ступая в технике Поступь чернильной тени, У Шэн возник рядом, ухватился за рукоять и медленно извлек клинок.
В тот же миг присутствующие увидели, как остатки черного тумана вытягиваются из тела оборотня, все до единой капли растворяясь в лезвии.
Испустив дух, зверь обмяк, замертво рухнув на плиты.
У Шэн прикрыл глаза, погладив черную сталь и легко щелкнув по ней пальцем.
Клинок завибрировал, исторгая клубы тумана, что на глазах приобретали очертания волка-оборотня.
Тварь выглядела потрясенной, с неверием взирая на собственное бесплотное тело.
Холодный взгляд У Шэна скользнул по ней, обеими руками он взметнул клинок и рассек призрачную форму надвое.
В следующее мгновение дух зверя распался, а потоки черной дымки потекли вверх по рукояти, устремляясь прямо в тело У Шэна.
Он зажмурился, глазные яблоки под веками заходили ходуром, словно он читал чью-то исповедь.
И когда он вновь распахнул глаза, леденящий взгляд прошил толпу насквозь, зафиксировавшись на стоявшем впереди седовласом тысячнике.
Тот даже не обернулся — судя по всему, исход дела был ему известен заранее.
Лишь горько усмехнулся и покачал головой.
— Старейшина Чжэн, к чему всё это?
Затаенное сомнение развеялось.
Как вышло, что в Управление просочилось столько нечисти? Ответ лежал на поверхности: у них был проводник из числа высших чинов.
И всё же результаты недавней проверки показали: этот тысячник не был оборотнем.
Оттого загадка стала лишь запутаннее.
Остальные тысячники, включая Гу Сюэчжэня, замерли с лицами, искаженными от шока, не веря глазам своим.
Перед ними стоял ветеран, отдавший защите города Цжоу добрых несколько десятков лет. Он служил здесь задолго до прибытия У Шэна, славился осторожностью в делах и пользовался безупречной репутацией среди простого народа.
Дзынь-дзынь.
Старейшина Чжэн собственноручно отстегнул от пояса пару коротких клинков и швырнул их у своих ног.
Сопротивляться он не собирался. Он даже не повернулся к полководцу — то ли желая избежать встречи с его взглядом, то ли опасаясь увидеть разочарование на лицах молодых воинов, бравших с него пример.
— Тайное стало явью, оправдываться мне не в чем.
— Прошу генерала У прикончить меня этим мечом Бездной и вопросить мою душу.
Голос звучал твердо и честно, без тени страха, выдавая лишь легкое облегчение.
Хлюп!
Черное лезвие вошло со спины, пронзая сердце насквозь.
Лицо У Шэна оставалось бесстрастным: былые заслуги старейшины Чжэна не вызвали в нем ни грамма жалости или колебаний.
Предатель, по его разумению, вызывал бóршее отвращение, чем любая нечисть.
Сколь бы благие мотивы за этим ни стояли, искупить содеянное было невозможно.
Рывок клинка, поглощение души.
В глазах У Шэна заплясали черные искры, брови сошлись на переносице, и ему пришлось зажмуриться, дабы взять под контроль мятежный дух.
Вскоре он открыл глаза и огляделся.
Словно по негласному сигналу, полтора десятка людей бросились врассыпную, пытаясь бежать.
Кто-то ломился к воротам, кто-то взмывал ввысь, используя легкие шаги для штурма высоких стен, а один и вовсе применил странную технику, погружаясь в землю, словно в болото.
— Хм.
Холодный хмык — и У Шэн сорвался с места.
Поступь чернильной тени на пределе возможностей превратила его в стремительный черный росчерк; череда свистящих ударов сопровождалась непрекращающимися криками ужаса.
Две фигуры добежали до выхода с плаца, но, услышав погоню за спиной, с искаженными злобой лицами выхкли клинки, готовясь принять бой.
Кожа на их лицах пятнами слезала, являя густую шерсть, а желто-зеленые зрачки пылали первобытной жаждой крови.