Глава 140 - Мелодия рояля и побег из комнаты [Демонического города]
— Вернется на круги своя?
Услышав это, Линь Цянь невольно скосил глаза на ту самую горстку пепла.
— Кхм...
Старик тут же неловко замялся.
— Ну... за исключением тех, кого сожгли живьем.
Вспомнив, как панически этот череп боялся огня, Линь Цянь тут же провел параллель с полыхающей церковью на площади.
ему чертовски хотелось узнать, кем на самом деле являлся старый пастор и почему он так сильно отличался от прочих местных жителей.
Он уже собирался допросить болтливую башку с пристрастием, как вдруг в комнате из ниоткуда зазвучала зловещая, тягучая мелодия рояля. В тот же миг череп в его руке чудовищно раздулся, а глазные яблоки со щелчком вывалились наружу.
Сообразив, что дело пахнет керосином, Линь Цянь отбросил страшную находку подальше. И точно — в следующую секунду череп разорвало изнутри, забрызгав стены зловонной жижей.
Не обращая внимания на внезапную кончину собеседника, он быстро отозвал Скверну и настороженно уставился в угол комнаты, где сам по себе играл старый рояль.
В свете Огненного духа было отчетливо видно: перед инструментом никого не было, но клавиши сами нажимались невидимыми пальцами, выводя меланхоличную, тягучую мелодию, которая парадоксальным образом излучала фальшивое умиротворение.
По мере того как звуки крепли, в сознании Линь Цяня поднялась привычная ледяная волна, резко прояснившая мысли и вырвавшая его из транса.
«Сработала черта Каменного сердца?»
Сердце Линь Цяня пропустило удар.
Активация этой пассивки означала лишь одно: музыка несла в себе мощнейшую ментальную атаку.
В этот же миг, словно почувствовав, что контроль сорвался, мелодия изменилась. Дэн-дэн-дэн! Темп бешено ускорился, превратившись в какофонию хаотичных ударов.
Голову пронзила острая боль, мир поплыл перед глазами, и тут же снова сработала черта Каменного сердца. Ничего подобного раньше не случалось — чтобы пассивка срабатывала дважды подряд за столь короткий промежуток времени. Какой-то паранормальный компонент внутри мелодии вышел из-под контроля, оставаться здесь было смертельно опасно.
Взмахнув рукой, он швырнул в рояль сгусток пламени, даже не дожидаясь результатов, распахнул дверь и вылетел из комнаты.
И надо же было такому случиться: стоило захлопнуть дверь, как жуткая музыка оборвалась на полуслове, словно отсеченная невидимым рубиником.
Линь Цянь замер в коридоре, оборачиваясь. Через стекло двери не было видно ни черта — абсолютная, непроницаемая тьма поглотила всё внутри.
Вспомнив, что соседи тоже не замечали его за стеклом, а их чудовищная сила не смогла выбить дверь с налету, он предположил, что здания в этом городке подчиняются какому-то непоколебимому правилу неприкосновенности извне.
— Ха-ха-ха! Догоняй меня!
Позади снова раздался ребячливый смех. Обернувшись, Линь Цянь увидел тех самых пацанов: один из них по-прежнему тащил на шее кровоточащий футбольный мяч, комично раскачиваясь на ходу.
Линь Цянь не собирался тратить на них время и уже намеревался направиться к горящей церкви, как судьба распорядилась иначе. Когда мальчишки пробегали мимо него, ремень на импровизированной шее лопнул, и тяжелый мяч-голова покатился прямо к ногам Линь Цяня.
Юноша с бесстрастным лицом опустил взгляд и встретился глазами с покрытым пылью черепом.
— Хе-хе-хе!
— Я нашел тебя! Я нашел тебя!
Голова расплылась в уродливой гримасе, выкрикивая приветствия.
Подумав секунду, Линь Цянь подхватил мяч плеткой из кровавых нитей, подтащил к двери своей комнаты, распахнул ее под аккомпанемент внезапно возобновившейся музыки и бросил находку внутрь, мгновенно захлопнув створку.
Движения были отточены до автоматизма, быстры и безупречны.
Оставшийся без головы мальчишка тут же впал в панику, судорожно ощупывая собственную шею пустыми ручками, пока его товарищ испуганно кидался ему на помощь:
— Ты как?! Ты цел?!
Линь Цянь же с каменным лицом прошествовал мимо них, верный принципу «делай добро и бросай его в воду».
Этот проклятый городок кардинально отличался от всех предыдущих инстансов: вместо привычного леденящего страха он транслировал чистейший сюрреализм.
Багровое небо, пылающие храмы, лицемерные соседи, шагающие фонари и ожившие дома — казалось, сама реальность сошла с ума, превратив все известные законы физики в фарс.
В момент открытия двери он успел заметить: пламя Огненного духа не причинило роялю ни малейшего вреда, инструмент продолжал играть.
Если даже после преодоления порога духовной силы в пятьдесят единиц эта штука умудрялась давить на его психику, значит, за ней стояло нечто грандиозное.
Похоже, в этой комнате, выделенной ему системой, скрывалась какая-то страшная тайна.
Днем он слишком увлекся исследованиями улиц и совсем забыл осмотреть само жилище, так и не поднявшись на второй этаж.
Линь Цянь решил дождаться рассвета, чтобы вернуться и перевернуть этот дом вверх дном.
— ...
Внезапно он остановился.
Резко развернувшись, Линь Цянь уставился на дерево у обочины.
На вид оно ничем не отличалось от сотен других, но юноша точно знал: только что ветка шевельнулась, пытаясь нанести удар из засады.
Не тратя времени на разговоры, он выпустил сгусток Огненного духа и нанес удар ладонью в самый центр кроны.
— Огонь!..
— А-а-ах, огонь!
В ту же секунду дерево забилось в истерике, оглашая округу пронзительным визгом.
Впрочем, как бы оно ни извивалось, пламя уже пожирало кору. Спустя несколько секунд от гиганта осталась лишь горстка черного пепла.
— Сгорают они куда быстрее обычных деревяшек... — пробормотал Линь Цянь.
Чистое пламя Огненного духа по праву заслужило статус абсолютного оружия против скверны, но тратить его налево и направо он не собирался: просторов в городке много, монстров не счесть, а запас масла ограничен — экономить приходилось каждый грамм.
Пройдя еще немного вперед, Линь Цянь уловил шум голосов.
— Мне! Теперь моя очередь!
— Уступи! Вообще-то я первый занимал!
— Давай, погнали!
— Бац!
Завернув за угол, Линь Цянь увидел толпу зевак, собравшихся вокруг массивного рубленого пня.
Один из них, с безобразно раздутым туловищем и натянутым на голову бумажным мешком вместо лица, стоял с тяжелым мясницким топором наперевес.
— Теперь я!
Остальные принялись пихаться и орать, пока наконец один из них не вышел вперед, опустился на колени и послушно положил шею на плаху.
Глухой удар — и голова скатилась прямо в плетеную корзину.
— Следующий!