Глава 604 - Праздничные пельмени
Работа кипела не только у Автоколонны Справедливости — весь лагерь превратился в кулинарный цех.
К лепке пельменей подключились почти все. Для многих это стало возможностью вернуть хоть капли доапокалиптического уюта, когда вся семья собиралась за большим столом.
Кто-то грел воду, кто-то до блеска вымывал уцелевшие грузовики. Машины, прошедшие через огонь и грязь тысяч километров, после банных процедур выглядели почти как новые. На выровненных мастерами Молчаливого Совета площадках воцарился удивительный порядок.
Музыканты из Театральной Труппы Постапокалипсиса нанесли грим и прямо на временной сцене выдали отрывок из классической оперы. Вокруг моментально собралась толпа. Молодежь, конечно, мало что понимала в традиционном искусстве, но аплодисменты и одобрительные крики не смолкали. Позже их сменили парни с гитарой и самодельным барабаном, правда, их импровизированный рок быстро освистали и согнали со сцены.
Все ждали выступления Линь Цингэ. Певица пообещала выйти к публике сразу после праздничного ужина.
Маленькая Сяо Юй, гонявшая до этого тоску по Тан Лэлэ, быстро сколотила бандформирование из местной детворы. Пользуясь тем, что её старшая сестра — грозная Мечница-Бессмертная, Сяо Юй мгновенно завоевала авторитет и гордо шествовала во главе стайки ребятишек.
К вечеру над морем сгустились сумерки. Ворота лагеря Автоколонны Справедливости, перекрытые массивной дверной плитой, торжественно заперли. Праздничный ужин начался.
Над огромными котлами клубился ароматный пар. У Справедливости закипали сразу три чана, у соседей из Труппы Постапокалипсиса — два, да даже у нищей Автоколонны Скелетов на огне бушевали два котла с сытным варевом. Люди стояли в очереди с мисками, брызжешь слюной от божественного запаха.
Кое-кто умудрился выменять каплю уксуса — разлив её по крышкам от пластиковых бутылок, они со слезами на глазах обмакивали обжигающие пельмени и отправляли их в рот. Кто-то ел и молча плакал, кто-то сидел на земле, уткнувшись носом в колени, кто-то погрузился в воспоминания.
За столом сверхлюдей угощение выглядело куда богаче: помимо горы пельменей, здесь дышала жаром миска сочной тушеной баранины, выменянная у Автоколонны Пастуха.
История с бараниной вышла отдельная. Сперва на переговоры ходил сам Чжу Чэ, но после прошлых грешков с пропавшими овцами Пастухи выгнали его вон. Тогда отряд единодушно решил отправить на дипломатическую миссию Диндун — самую честную и благородную девушку в их компании. Диндун, краснея от неловкости, унесла Пастухам охапку картофеля и спаржи — и о чудо, вернулась с победой!
Каждому бойцу налили по маленькой стопке настоящей белой водки. Ограничились ровно одной — в эти времена алкоголь ценился на вес золота.
Таньтай Бе, успевший до этого пригубить у соседей, захмелел быстрее всех. Его язык заметно заплетался:
— Чжу Чэ, старик… Ты как капитан… дотащил нас досюда. Я, Таньтай Бе, уважуху тебе выражаю! Я где только не шлялся, каких только отрядов не видал! Но Справедливость… Справедливость — наикрутейшая! Вы все мелкие, скупые, эгоистичные, мелочные гады… Но зато настоящие! Вот ты, Чжу Чэ… Я думал, ты святой человек! А ты оказывается… подслушивать под окнами любишь! Фу, какая мерзость!
Чжу Чэ потемнел лицом, но сдержался.
Таньтай Бе перевел пьяный взгляд на Чэнь Е:
— А ты, Е… Жадина, злыдень, параноик! То, что ты до сих пор жив — это чистое чудо природы!
Чэнь Е дернул глазом, но молча выпил.
— Те Ши! Ты только с виду бык, а на деле — дубина дубиной! Сюй Лина! Красотка, да только толку-то? Чэнь Е тебя всё равно бортанул! Диндун! Ты вообще чисто для мебели тут сидишь! Гун Юн! Ну и рожа у тебя, братан… Сиси! Симпатичная, опасная, да толку… Чэнь Хао! Заика ты наш нещастный! Добряк-то добряк, да бес толку!
Чэнь Хао густо покраснел от обиды.
— Но хоть вы и набиты изъянами… хоть вы и сволочи… я, Таньтай Бе, обожаю вас! Слышите?! Люблю вас всех со всеми вашими потрохами! За нашу дружбу! За вашу глупость! Дзень!
Таньтай Бе высоко поднял стопку и пустился в длинный монолог. Ему казалось, что все слушают его с замиранием сердца.
Он и не заметил, как со стороны к его миске бесшумно протянулись чьи-то палочки для еды. Вслед за первыми — вторые. Затем третьи...
Когда даже благочестивый Чэнь Хао решительно сцапал из тарелки Таньтай Бе последний пельмень, все присутствующие замерли в шоке. Ничего себе святоша!
Чэнь Хао, густо краснея, заикаясь выдавил:
— Он… он… он…
— Да забей ты на него! — хохотнул Чэнь Е, уплетая чужую добычу. — Ешь давай, пока дают!