Глава 17 - Некоторые так и не поняли своего места
Чэнь Е, услышав этот вопль, сразу понял: кто-то решил покачать права. На дворе апокалипсис, а кто-то всё ещё устраивает феминистические митинги.
Он приподнялся в люльке грузового трицикла и посмотрел в сторону источника шума. Там стояла пухлая бабенка с круглым лицом, маленькими глазками и крысиным подбородком. На её выкрик обернулись все. Воротя рыло, бабёнка мазнула взглядом по Чэнь Е и закатила глаза. Чэнь Е почесал нос. Одержимая, что ли?
Достав сигарету, он закурил и с ухмылкой приготовился к цирку. Капитан не он, пусть Чжу Чэ сам разбирается.
Чжу Чэ явно не ожидал такого поворота в конце света. Он с усмешкой посмотрел на скандалистку:
— И что же, по-вашему, будет справедливым?
Женщина забегала глазками:
— Сейчас конец света! Как раз то время, когда мужики должны пахать! Заставлять женщин готовить, пока мужики сидят на всём готовом... Да какой из тебя капитан?!
Возможно, мягкость Чжу Чэ ввела её в заблуждение, а может, она просто хотела быстро выслужиться и возглавить группу новичков. Как бы то ни было, у многих женщин в толпе загорелись глаза. Они стали подтягиваться ближе к скандалистке. В то же время женщины, стряпавшие у котлов, одарили её лютой ненавистью — будто у них отбирали последний кусок хлеба, но промолчали.
Чжу Чэ переглянулся с Наной. Девушка с мечом лишь закатила глаза и отвернулась.
— Что ж, раз так... — мягко улыбнулся Чжу Чэ. — Тётушка Чжао, вы с сёстрами отдохните. Дядюшка А Бао, найди среди мужчин пару кухарей.
Дядюшка А Бао кивнул и пошел в толпу. Вскоре фем-активистка почувствовала неладное. Женщины, лишившиеся работы из-за её «защиты», не выказали ни капли благодарности — напротив, они смотрели на неё с ядовитой злобой. А когда Дядюшка А Бао начал отбор, мужики толпой ринулись вперед, перебивая друг друга: «Дядюшка А Бао, возьми меня! Я раньше поваром работал!»
Женщина не понимала. Она ведь боролась за права их пола! Почему на неё смотрят как на врага? Меж тем её логика была проста: в чужом месте нужно сколотить авторитет, став рупором обиженных.
Еду приготовили быстро. Аромат каши накрыл лагерь. Беглецы из Лючэна смотрели на котлы голодными волчьими глазами. Раньше на пустую кашу с соленьями они бы и не глянули, но сейчас это казалось высшим деликатесом.
Чэнь Е выпустил струйку дыма. Самое интересное только начиналось.
И точно: после ужина все мужчины, помогавшие по кухне, получили от капитана плату — всего по маленькому булочному батону, но это заставило окружающих изойти слюной.
Скандалистка ошеломленно смотрела, как мужики довольные уплетают хлеб.
Хлёст!
Звонкая пощечина прорезала ночную тишину.
— Дрянь! Кабы не ты, этот хлеб достался бы мне! Я сутки ничего не ела, тварь! — Перезрелая баба с химической завивкой наотмашь врезала скандалистке по физиономии.
— Так её! Если б не эта сука, капитан Чжу не отдал бы нашу работу мужикам! Забейте её!
Не успела та опомниться, как другая баба вцепилась ей в волосы.
— Вы... А-а-а! Я же ради вас старалась!
— Ради нас?! Заткнись, мразь!..
Чэнь Е откинулся на спину, глядя на звездное небо. Отсветы костра плясали на его лице. Кровавая луна висела над горизонтом, но ему даже смотреть на неё не хотелось.
Чжу Чэ оказался не промах. Он давно заметил, что у людей кончается еда, и дал кухаркам шанс заработать. А когда выскочила эта дура, он просто перенаправил выгоду и позволил толпе самой проучить активистку. Капитан далеко не так прост.
В ушах звенели женские вопли. Конец света на дворе, а некоторые все ещё живут иллюзиями. Так им и надо. В люльке спать было куда комфортнее, чем на голой земле.
Автоколонна двинулась дальше. По словам Чжу Чэ, до деревни Чаншоу оставалось два дня пути.
На рассвете Чэнь Е разжег портативную горелку, налил в котелок полбутылки минералки и засыпал кружку риса. С помощью обложного ножа, выменянного у Наны, нарезал несколько ломтиков вяленого мяса, добавил немного масла и дикой зелени, собранной у дороги.
Вскоре над жаровней заскворчало аппетитное рагу из вяленой свинины с зеленью. Готовил Чэнь Е средне, но в этих условиях такая еда была королевской роскошью.
Новички жадно втягивали носом воздух, утыкаясь взглядами в его котелок. У них снова была лишь пустая каша. По сравнению с обедом Чэнь Е — небо и земля.
Когда рагу было готово, Чэнь Е вывалил его прямо поверх риса и взялся за ложку.
И тут кто-то не выдержал.
— Сынок... Не мог бы ты отсыпать капельку мяса моему внучку? Он так давно не ел мясного... Маленький ведь совсем, без витаминов заболеет!
Чэнь Е поднял глаза. Перед ним стояла старуха с жалестливым видом, а рядом — плотный мальчишка. Не успел Чэнь Е и слова сказать, как пацан нахально протянул грязную пятерню и вцепился прямо в край его миски, пытаясь вырвать её из рук!
Лицо Чэнь Е мгновенно потемнело. Он и раньше терпеть не мог мелких мерзавцев, но этот переходил все границы. Я тебе ничего не давал, а ты уже грабишь?
Миска в руке Чэнь Е даже не шелохнулась. Старуха же делала вид, что ничего не замечает, и лишь заискивающе улыбалась.
— Дай! Я хочу жрать! — заверещал мелкий балованный ублюдок прямо под ухом у Чэнь Е, отчего у того задергался глаз.
Чэнь Е никогда не отличался ангельским терпением к детям, а к избалованным отродьям — тем более. Раньше повсюду висели камеры, приходилось сдерживаться. Но теперь... У Чэнь Е имелась тысяча способов заставить этого мелкого гада заткнуться.