Глава 150 - Где твоя совесть? Совсем не осталось?
— Командир Чжу! Чэнь Е! Что вы здесь устраиваете?!
Лицо Сунь Сиси пылало от гнева. Даже обычно хладнокровная Диндун смотрела на них ледяным, отчужденным взглядом.
В душе Чэнь Е взвыли тревожные сирены. Он бесшумно переместил руку на рукоять секача и плавно отступил за спину Чжу Чэ, всем видом демонстрируя, что главный здесь — командир.
Чжу Чэ напрягся. Он прекрасно понимал, чем это запахло. Ни против Сунь Сиси, ни против Диндун у него в открытом бою не было шансов. Он — Проводник, вспомогательный класс, а эти две девицы — главная ударная сила отряда. Даже с его козырями в рукаве исходивший от них урон был смертелен.
— Сиси, Диндун… Вы чего шумите?
— Командир! Разве мы не могли просто спокойно дожить до конца? Зачем ты это делаешь?! Неужели власть для тебя важнее жизней друзей?! — выкрикнула Сунь Сиси. — Все просто хотят выжить!
— Что?.. — Чжу Чэ окончательно сбился с толку.
— Что у тебя в руках?!
Чжу Чэ только сейчас заметил, что всё это время сжимал в кулаке дневник и письмо.
— Сиси, неужели ты до сих пор не поняла?! Твой дядя — он не…
Чжу Чэ попытался пересказать суть дневника, но розовая девица перебила его на полуслове:
— Замолчи! Иди со мной к дяде! Я сама всё объясню, я попрошу за вас!
Голос восемнадцатилетней девушки дрожал от боли. Она не обладала хладнокровным цинизмом Чэнь Е. С одной стороны — командир, с которым они прошли через ад, с другой — единственный выживший родной человек. После гибели всей семьи У Цзяньшань стал для нее последней соломинкой.
Какими-то минутами ранее дядя сообщил ей, что Чжу Чэ и Чэнь Е готовят мятеж, чтобы захватить власть в Церкви. У Цзяньшань приказал немедленно ликвидировать бунтовщиков, но у Сунь Сиси не поднялась рука.
Диндун же перевела тяжелый взгляд на Чэнь Е. Этот парень всегда казался ей куда опаснее Чжу Чэ.
Чэнь Е отловил этот взгляд, и внутренности у него сжались. Против них — две мощнейшие воительницы. Сбежать некуда. А Те Ши… этот идиот до сих пор давил храповика на полу! Вот уж у кого нервы из стали!
Расклад был предельно прост: У Цзяньшань соврал девкам, навешав лапши про мятеж. Оправдываться бессмысленно. Никто не поверит чужакам вопреки словам «любимого дяди».
А значит… придется врубить бессовестность на полную мощность.
Извини, командир! Лучше подставить тебя, чем подставиться самому!
Чэнь Е сделал шаг в сторону, отдаляясь от Чжу Чэ, и под ошеломленными взглядами присутствующих встал рядом с Диндун и Сунь Сиси.
— Ты что вытворяешь? — Сунь Сиси взялась за рукоять меча.
Чэнь Е выхватил секач и ткнул им прямо в физиономию Чжу Чэ:
— Командир Чжу! Не обессудь, но ты переступил все границы! Мы пришли сюда, нас призрел мой названый брат У Цзяньшань! Он не просто твой капитан, он — брат Сиси, дядя Те Ши и дядя Диндун! Сиси, Диндун, как хорошо, что вы пришли! А то этот гад чуть не сбил меня с пути истинного!
Чэнь Е набрал воздуха в грудь и рявкнул:
— Я докладываю! Чжу Чэ сфальсифицировал улики, чтобы свергнуть Церковь Бога Смерти и основавать собственную Гильдию СПРАВЕДЛИВОСТЬ, провозгласив себя верховным владыкой! Я — живой свидетель! А у него в руках — неопровержимые вещественные доказательства!
Адепты за спиной девиц окончательно потеряли нить происходящего.
Сунь Сиси: «…»
Диндун: «…»
Чжу Чэ: «…»
Первым опомнился Чжу Чэ. Его лицо из бледного медленно превратилось в цвета вареной свеклы. У Сунь Сиси едва пар из ушей не пошел от такой наглости.
— Чэнь Е… У тебя… У тебя совесть вообще есть?! — взревел Чжу Чэ.
…
Спустя десять минут группа покинула класс.
Те Ши так и остался дрыхнуть на полу, издавая размеренное сопение. Глядя на него, Чэнь Е даже позавидовал: чем проще человек, тем крепче его сон.
Сунь Сиси конвоировала арестованных к У Цзяньшаню. Диндун шла впереди, Чэнь Е и Чжу Чэ — посередине, а розовая девица замыкала шествие.
Благодаря «разоблачению» Чэнь Е, сектанты смотрели на него уже без прежней враждебности. Как-никак, Пробуждённый Субъект перешел на их сторону.
Сунь Сиси шествовала с мрачным видом. Она собиралась молить дядю о пощаде для обеих заблудших душ, но в душе ее царил полный хаос.
Выйдя в коридор, Чэнь Е сузил глаза под темными очками.
Во дворе школы, на ветви старого ясеня, качался труп.
Даже сквозь темные линзы Чэнь Е мгновенно узнал погибшую. Черный балахон облегал её изящную фигуру, а снежинки медленно припудривали прекрасное, застывшее намертво лицо.
Национальная певица Цуй Сиэнь.
Она так хотела вырваться из этого ада… И вот, её путь окончился здесь.
За оградой школы в сумерках горели сотни алых очей. Демонические силуэты бесшумно кружили в ожидании завтрашнего дня.
Завтра — Новый год. День, когда У Цзяньшань планировал забрать всё.
Но если делать всё только так, как хочет У Цзяньшань… это ведь будет слишком скучно, не правда ли?