Глава 387
Подумать только, они успели бросить жребий и определить очередность за то короткое время, пока Ихан отвернулся.
Ихану оставалось лишь восхищаться добросовестностью и сплоченностью студентов Башни Феникса.
Будь это студенты Башни Синего Дракона, они бы до сих пор дрались из-за того, кто будет тянуть первым.
— Шарухал, кажется?
— Да.
Среди почитателей Аглтаквы, бога морей и бурь, обычно было много моряков и морских зверолюдей.
То, что Шарухал, зверолюд-акула, верил в Аглтакву, в каком-то смысле было вполне естественно.
— Я думаю, это судьба.
— О чем ты?
— Разве есть лучшее место, чтобы продемонстрировать учения господина Аглтаквы? Взгляните на это море!
— Это же озеро...
— Глядя на эту воду, я вспоминаю о господине Аглтакве.
— Угу.
Ихан решил пока просто послушать.
Какими бы неразговорчивыми ни были жрецы в обычной жизни, стоило зайти речи о вере, как все кардинально менялось.
Как-то раз Ихан, угощая жрицу Тиджилин, неосторожно бросил: «Кстати, а почему богиня Фрисинга пожертвовала собой, чтобы поддерживать мир?», и в итоге выслушивал ее объяснения долгих три часа.
В таких случаях следовало вести себя максимально осторожно. Стоило их только спровоцировать, как рассказ мог затянуться в несколько раз.
— И вот, когда господин Аглтаква напился и пролил вино, оно превратилось в море... Ох, точно. Господин Ихан из семьи Воданаз. Я слышал, что среди студентов вы больше всех интересуетесь магией.
— Можешь отбросить формальности и обращаться ко мне проще. И, кажется, тут возникло недопонимание.
— Вы так скромны.
— Недопонимание...
Ихан хотел было все подробно объяснить, но передумал.
Окажись Ихан на месте Шарухала, и скажи ему человек, посещающий лекции всех возможных магических школ: «Магия меня не так уж сильно интересует», он бы тоже подумал: «Что за бред он несет?».
— ...Так и что с того?
— Ах да. Я размышлял о том, как привлечь ваш интерес к господину Аглтакве. Богатство? Власть? Такие вещи не имеют для вас никакого значения.
«Вообще-то имеют».
Слова жреца Шарухала показались Ихану просто смешными.
Если бы какой-нибудь орден заявил: «Поверьте в наше учение, и за каждую молитву вы будете получать по золотой монете», Ихан был уверен, что с этого самого мига стал бы их самым ярым и преданным прихожанином.
— И тогда я понял. Точно! Единственное, что может заинтересовать господина Ихана, равнодушного к богатству и власти, — это магия. Поэтому я приготовился продемонстрировать вам божественную магию господина Аглтаквы.
— Ого.
Ихан внезапно заинтересовался словами Шарухала.
«Хотя божественной магии мне все равно не научиться».
Ихан вспомнил слова выдающихся магов, которые они оставили о божественной магии.
Директор А.
— Я тоже не питаю особого интереса к вере. Я слишком умен, чтобы верить в богов.
Глава дома Б.
— Изучать божественную магию — отличная идея. Если, конечно, ты хочешь попусту потратить свое время. По сравнению с истинной магией, отточенной на основе формул и теорий, божественная магия — это просто собачья чушь варваров, опьяненных верой и эмоциями.
Даже если Ихан не впадал в такие крайности, он был полностью согласен с принципами божественной магии, о которых говорили эти два мага.
Магия Империи зиждилась на теориях и знаниях, накопленных за долгое время.
Какое заклинание наиболее эффективно и точно для воплощения того или иного явления?
Приведет ли многократное использование этого заклинания к одному и тому же результату? Обладает ли оно воспроизводимостью, если его применит другой маг?
Эти история и принципы служили движущей силой, позволяющей магам необъятной Империи общаться, обмениваться опытом и развиваться вместе.
Не будь всего этого, имперские маги до сих пор варились бы в собственном соку, каждый в своем регионе и по своим собственным правилам.
Однако даже такая магия Империи не могла объяснить всего в магическом мире.
Первобытная магия, встречающаяся в нетронутых уголках мира; древняя магия, чья традиция давно прервалась; сверхспособности, инстинктивно высвобождаемые теми, кто никогда систематически не изучал магию; божественная магия, опирающаяся на веру, а не на теорию...
Эти виды магии, зависящие больше от личных способностей и чутья, нежели от теорий и знаний, все еще существовали. Некоторые маги Империи даже делали анализ и разгадку подобных явлений делом всей своей жизни.
«Для божественной магии... вера обязательна».
Среди магических искусств, движимых личными способностями и чутьем, в божественной магии главное место занимала «вера».
Глубокая вера в бога.
Именно эта вера делала возможными уникальные феномены, кардинально отличающиеся от имперской магии.
Но у Ихана такой веры не было. По сути, он был лишь фальшивым верующим, которого интересовала лишь корыстная выгода.
«Честно говоря, я тоже считаю, что директор-скелет прав».
Что, если они одалживают силу не у реально существующего бога, а воля и вера множества верующих сами по себе влияют на реальность?
Поскольку даже один маг может изменять реальность силой своей воли, нет ничего удивительного в том, что коллективная воля множества людей способна породить могущественную силу, сотрясающую мироздание.
— И что же это за магия?
Ихан понятия не имел, какое заклинание собирается применить Шарухал.
Поскольку божественная магия сильно зависела от личных способностей и чутья, проявляемые заклинания были не столько систематичными, сколько сугубо индивидуальными.
Конечно, существовали общие тенденции, зависящие от ордена и характеристик почитаемого божества, но...
— О Аглтаква, пронзающий взором глубочайшие пучины. Ниспошли мне своих прислужников.
Произнес Шарухал низким, тяжелым голосом.
Это разительно отличалось от концентрации или выстраивания потоков маны с помощью взмахов посоха.
Всплеск!
Со дна озера раздался звук какого-то движения, и вскоре у ног Шарухала начали собираться рыбы.
Увидев это, Ихан искренне удивился.
— Ты можешь призывать морских существ?
— Именно так, господин Ихан.
Судя по восхищению стоявших рядом жрецов, божественная магия Шарухала и впрямь была на весьма высоком уровне.
«Оно и понятно, призвать живых существ с такого расстояния, будучи всего лишь первокурсником, — это вам не шутки».
Ихан, позабыв о том, что и сам был первокурсником, присоединился к восторгам.
Чтобы с помощью магии Империи продемонстрировать силу, способную дотянуться до существ на таком расстоянии, да еще и в неблагоприятных условиях под водой, потребовались бы сложные процедуры, расчеты и подготовка.
Однако с помощью веры все это решалось одним махом.
Возможно, это было не так универсально и многогранно, как обычная магия, но в определенных ситуациях ее эффективность была просто непревзойденной.
— Ну как вам? Господин Ихан?
Спросил Шарухал, обливаясь холодным потом.
Хоть магия и сработала благодаря вере, без затрат духовной энергии и маны обойтись не могло.
Ихан ответил, желая поскорее избавить Шарухала от напряжения:
— Впечатляет. Призвать живых существ с такого расстояния. К тому же, это невероятно полезно. Можно сразу же наловить...
— Ха-ха. Эти существа мне как друзья, и когда я о чем-то прошу, они изо всех сил стараются мне помочь. Я им безмерно благодарен.
— ...Ваша дружба сияет ярче золота! Как я завидую!
Ихан поспешно сменил тему.
Шарухал, совершенно не подозревая, что Ихан видел в его друзьях свежую рыбу для нарезки, продолжил:
— Когда я был маленьким, то вышел в море на утлой лодчонке, попал в шторм и сбился с курса. Я молился и молился господину Аглтакве. К счастью, он сжалился надо мной и даровал мне эту магию. Благодаря помощи моих морских друзей я смог вернуться домой.
Выслушав его, Ихан сказал с серьезным лицом:
— Понятно. Значит ли это, что мне тоже нужно выйти в море на лодчонке и попасть в шторм?
— ...Что?!. В этом нет никакой необходимости!
Ответил Шарухал, опешив от столь радикального заявления Ихана.
Что это за безумная аскеза такая?
— А? Разве нет? Но раз уж нет четкого алгоритма, то повторение чужого опыта кажется наиболее вероятным путем...
— Это слишком опасно... Я просто хотел сказать, что молиться нужно со всей искренностью, от чистого сердца.
— Понятно.
«Вряд ли этого будет достаточно».
Вне зависимости от своей собственной веры, Ихан относился к подобным молитвам с некоторым скептицизмом.
Ведь не зря же множество жрецов пробуждали божественную магию именно в моменты кризиса и смертельной опасности.
Вера человека крепнет именно тогда, когда он оказывается в экстремальной ситуации.
Более того, сам Ихан почувствовал резкий скачок в своих магических навыках, когда над ним нависла угроза жизни со стороны профессора Волади...
«...Да я спятил. Я уже мыслю как профессор Волади!»
Ихан ужаснулся собственному безумию.
Во всем, без сомнения, был виноват профессор Волади.
Правду говорят: если долго вглядываться в бездну, бездна начнет вглядываться в тебя...
— Хорошо. Тогда я попробую помолиться.
Чтобы отплатить Шарухалу за его искренность, Ихан решил помолиться со всем возможным усердием.
Удастся ему или нет, оставить о себе хорошее впечатление у жрецов не повредит.
Даже если он не сможет применять божественную магию, орден наверняка позаботится об усердном прихожанине.
«А что может дать орден Аглтаквы? Свежую рыбу?»
— Почему этот ублюдок мается дурью вместо того, чтобы тренировать водное дыхание?
— Болван. Это же Воданаз. Он наверняка уже давно освоил водное дыхание.
Услышав голоса болтающих неподалеку студентов Башни Белого Тигра, Ихан поднял голову.
— Шарухал?
— Да?
— Давай сначала потренируем водное дыхание.
— А, точно!
* * *
30 секунд спустя.
— Успешно.
— ...
Двое студентов Башни Белого Тигра, тренировавшиеся по соседству, злобно зыркнули на него, но Ихан этого не заметил.
— Шарухал, а тебе разве не нужно тренироваться?
— Я вообще-то и так умею дышать под водой.
— ...
Двое студентов Башни Белого Тигра посмотрели на них еще более свирепым взглядом.
— Понятно. И как же... как мне молиться?
— Попробуйте вложить в молитву те чувства, которые вы обычно испытываете к морю. Те, кто только пришел к вере, обычно так и начинают.
Шарухал был так рад видеть, что Ихан с таким усердием относится к Аглтакве, что просто сиял от счастья.
Ихан же, напротив, глубоко задумался.
«У меня нет никаких чувств к морю».
Если уж на то пошло, единственное, что связывало его с морем — это прошлогодний бум на сельдь на юге Империи, когда он подумывал, не вложить ли в это дело деньги.
— О господин Аглтаква... хм...
Ихан попытался хоть как-то выдавить из себя отсутствующую веру, но сдался.
Уж лучше попытаться сделать по-своему, а там будь что будет.
Представить себе веру множества людей, поклоняющихся Аглтакве.
Вообразить этот колоссальный океан энергии.
И затем...
«Просто попросить не получится».
Ихан мыслил рационально.
Поскольку у него не было той веры и преданности, что приносили другие жрецы, Ихан решил относиться к этому просто как к магии.
Он отдаст свою ману, а взамен попросит немного одолжить из этого океана энергии.
В этот момент мана Ихана пришла в движение и начала расходоваться. Пожертвованная мана исчезла.
«Как и ожидалось, ничего не произошло».
Ничего не случилось, но Ихан не был разочарован.
Ведь обычно так и бывает.
Далеко не каждое явление происходит по щелчку пальцев только потому, что маг потратил ману и пожелал этого. Законы и порядок мироздания куда крепче и устойчивее воли мага.
И все же, помня о пристальном взгляде Шарухала, Ихан еще несколько раз пожертвовал ману.
В конце концов, в отличие от других магов, ему не было особой разницы, даже если он растратит ману впустую...
Дрожь.
Глаза Шарухала расширились.
От тела Ихана начала исходить инородная энергия, кардинально отличавшаяся от обычной маны.
Энергия, которую мог бы узнать любой жрец.
Божественная сила.
— Именно оно!! Вот оно!! Господин Ихан! Оказывается, глубоко в вашем сердце таилась истинная вера в господина Аглтакву! Еще! Продолжайте молиться! Это только начало... Погодите. А вы почему сюда идете?!.
Шарухал, почувствовав на себе взгляды со спины, поспешно закричал.
Жрецы Башни Феникса незаметно столпились позади с крайне встревоженными лицами.