Глава 39. Гениальная Су Цинъяо
Каменная дверь приоткрылась, и порыв ледяного ветра, пропитанного запахом снега, ворвался внутрь, мгновенно прояснив затуманенный разум Линь Цина. Он плотно закрыл дверь за собой.
Мир снаружи изменился до неузнаваемости. За ночь всё покрылось густым белым ковром, снега уже было по щиколотку. Пламя Клана всё еще упрямо горело, отвоевывая у бурана чистый пятачок земли. Три овцы и як сгрудились у огня; их густая шерсть едва спасала от пронизывающего холода.
Линь Цин мельком осмотрел их, подтвердив, что все живы. Эти животные были будущим племени — мобильной молочной станцией, куда более ценной, чем разовый запас мяса. К крайним мерам он прибегнет только в случае полного отчаяния.
Он перевел взгляд и увидел Су Цинъяо, забившуюся в угол у двери. Девушка сидела на корточках, обхватив колени и дрожа всем телом. Её губы посинели от мороза. Линь Цин подошел и набросил ей на плечи густую волчью шкуру.
Мех мгновенно согрел девушку, но при виде шкуры Су Цинъяо невольно вспомнила звуки, доносившиеся из-под такого же меха прошлой ночью. Её лицо вспыхнуло, она отчаянно замотала головой, отгоняя лишние мысли, и заговорила серьезно:
— Вождь, я сегодня рано проснулась и использовала гадание. Я видела... образы будущего.
Линь Цин внутренне подобрался. По торжественному тону девушки он понял: она увидела нечто из ряда вон выходящее. Су Цинъяо собралась с мыслями и начала рассказ:
— В видении я смотрела на мир словно глазами бога. Этот снегопад продлится три дня. Сегодня — только начало. К вечеру снега будет по колено, и это наш единственный шанс хоть как-то выйти наружу в ближайшее время.
Она сделала паузу, всматриваясь в метель.
— Большинство племен сейчас настроены оптимистично, как мы видели в чате. Они думают, что снег скоро стихнет, и просто отсиживаются в хижинах.
Глаза Линь Цина расширились от удивления.
— Три дня? Так скоро? Я-то думал, это затянется на месяцы. Мы ведь вчера продали всё лишнее оружие, закупив мясо, медвежьи шкуры и дрова. Я готовился к долгой осаде холодом.
Су Цинъяо тяжело кивнула:
— Да. Но завтра снег повалит еще сильнее, а температура упадет до критической отметки. Выход наружу без спецзащиты станет самоубийством. Цены на еду, дрова и одежду взлетят до небес. И именно завтра люди обнаружат в снегу странный разноцветный плод.
— Плод? — Линь Цин затаил дыхание.
— Да. Если съесть его, можно не только стать сильнее, но и... получить шанс сменить или обрести новую профессию!
Линь Цин почувствовал, как сердце пропустило удар. Плод, меняющий судьбу!
— Как только эта новость разлетится, все сойдут с ума, — продолжала Су Цинъяо. — Племена погонят людей на мороз, начнутся кровавые бойни за эти плоды. Я видела реки крови на белом снегу.
Линь Цин глубоко вздохнул. Это был шанс переломить существующий порядок. Если он соберет плоды раньше других, он создаст настоящий боевой отряд из обычных рабочих!
— А что на третий день? — спросил он, подавляя волнение.
При упоминании третьего дня лицо Су Цинъяо исказил неподдельный страх, а голос задрожал:
— На третий день станет невыносимо холодно. Всё скует вековой лед. И тогда... в глубоких темных пещерах под землей откроются бесчисленные алые глаза. Каждый глаз — больше нашей головы! Эти монстры вырвутся из-под ледяной корки и начнут охоту на людей. Мы для них — просто добыча.
Монстры из бездны... Линь Цин крепко сжал кулаки. Теперь пазл сложился. Эти мирные дни были лишь передышкой перед истинным кошмаром.
Су Цинъяо встряхнулась и, заставив себя успокоиться, перешла к анализу:
— Вождь, у нас ведь много еды? Сегодня вечером, когда похолодает, начнется паника. Цены достигнут пика завтра ночью.
Она азартно замахала двумя пальцами перед его лицом:
— Мы можем сделать ход конем! Завтра, на пике дефицита, мы продадим часть наших запасов еды за огромные деньги. На них мы скупим оружие и снаряжение, которое сейчас пока еще дешево. А на третий день, когда монстры начнут атаку и всем резко понадобятся мечи, мы перепродадим это оружие втридорога или оставим себе лучшее! Мы обменяем дешевое мясо на редчайшие ресурсы и артефакты!
Линь Цин посмотрел на раскрасневшуюся от холода и азарта девушку. Её разум был остер как бритва.
— Цинъяо, должен признать... ты просто гений!