Глава 147 Огонь
Сила мага огня заструилась по её телу, излучая обжигающий жар. В следующую секунду её кожа слабо засияла. Веревки начали дымиться.
Вивиан стиснула зубы. Пламя, горящее на её коже, приносило ей лишь тепло, а не боль, но дым и запах горелой пеньки, впившейся в тело, вызывали удушливое желание закашляться. «Не кашлять! Ни звука!» — принцесса отчаянно сдерживала слезы.
Спустя несколько секунд путы наконец лопнули, освободив руки и ноги. Однако её временная одежда из шкур превратилась в пепел вместе с пламенем. Подул прохладный вечерний ветерок. Вивиан быстро пригнулась и, пользуясь тем, что Линь Цин и остальные отвлеклись, метнулась к забору. Она сорвала сохнущую одежду и торопливо натянула её на себя.
В этот момент Е Синьэр сморщила носик и сильно принюхалась. — Вождь, я чую запах гари!
Толпа замерла. Линь Цин тоже принюхался — действительно, пахло горелым. В этот момент группа как раз играла в карты, сделанные из листьев. Линь Цин нахмурился и первым поднялся, оглядываясь по сторонам. — Может, что-то случайно попало в костер? Где Сяо Чэн? Пусть проверит. — Вождь, Сяо Чэн, Сяо Бай и Сяо Сун впервые попробовали алкоголь и уже в стельку пьяны...
Линь Цин опешил и перевел взгляд на землю. Три зверолюдки с пунцовыми лицами валялись вповалку, совершенно не заботясь об имидже. Сяо Бай, размером с бедро Сяо Чэн, вцепилась в ногу тигрицы как в подушку, а потом, причмокнув во сне, попыталась её укусить, за что получила ленивый пинок.
Линь Цин, потеряв дар речи от этой картины, пошел проверять всё сам. За ночь бурного веселья все совершенно забыли о Вивиан, оставленной в углу. А та, уже переодетая, собиралась незаметно ускользнуть. Но стоило ей развернуться, как она наступила на сухую ветку.
Хрусть! Сердце Вивиан ушло в пятки. Она мгновенно замерла, вжимаясь в тень каменного дома. Девушки начали приближаться... Вивиан стиснула зубы: «Была не была!»
...
— Вождь, беда! Лагерь горит! — внезапно закричал кто-то. В углу лагеря раздался приглушенный хлопок, и яростное пламя мгновенно охватило часть территории. — Скорее, тушите! Там сохнет одежда! Там забор! — резко скомандовал Линь Цин.
Огонь быстро распространялся по сухой траве. Единственного большого чана с водой было явно недостаточно. Девушки бегали с ведрами, тазами и даже мисками, но вода лишь с шипением испарялась, пожираемая жаром. Линь Цин помрачнел. Каменным домам огонь не страшен, но деревянный частокол и новые посевы могли погибнуть.
Когда надежда уже начала таять, холодная капля упала Линь Цину на нос. Он поднял голову: над лагерем сгустились тяжелые темные тучи. — Дождь! — радостно закричал кто-то.
Мгновение спустя на землю обрушился настоящий ливень. Это был первый дождь с момента их переселения сюда. Стена воды обрушилась на пламя, поднимая клубы белого пара. Огонь в углу лагеря быстро ослаб и окончательно погас.
— Ура! Потушили! Кризис миновал. Промокшие до нитки девушки не расстроились, а начали радостно кричать. Их намокшая одежда — юбки из шкур и легкая ткань — плотно облепила тела, подчеркивая изящные изгибы. Самые смелые даже обнимались и прыгали под дождем.
Взгляд Линь Цина скользнул по ним, задержавшись на мгновение на Бай Нянь, после чего он строго крикнул: — А ну прекратить безумие! Все в дом, живо! Не хватало еще простудиться!
...
Полчаса спустя в каменном доме стало уютно и тепло. Все приняли горячий душ, переоделись в сухое и сгрудились у камина. Ливень окончательно протрезвил трех маленьких пьяниц — Сяо Чэн, Сяо Бай и Сяо Сун. Сейчас они стояли рядком в углу, опустив головы, как провинившиеся школьницы.
— Хозяин... Хозяин, мы больше никогда не будем так много пить! — первой сдалась Сяо Сун, рухнув на колени со слезами на глазах. — Провинившаяся служанка должна быть наказана! Пожалуйста... накажите меня строго! — Мяу... — Сяо Бай печально прижала ушки. Она осторожно потянула Линь Цина за рукав и пропищала: — Хозяин, может, Сяо Бай сегодня просто согреет вам постель? Не бейте Сяо Бай...
Только Сяо Чэн, хоть и виновато опустила голову, стояла чуть боком с видом: «Делайте что хотите, я заслужила».
Линь Цин посмотрел на эту троицу, и его гнев окончательно испарился. Он беспомощно покачал головой и помог им подняться. — Сколько раз повторять? Мы семья. Забудьте про «служанок» и «наказания». Он напустил на себя суровый вид и отвесил каждой легкий щелчок по лбу. — Я заставил вас стоять здесь, чтобы вы запомнили урок. Раз не умеете пить — пейте меньше, ясно?
Три зверолюдки закивали головами, как цыплята, клюющие зерно.