Глава 548. Дедушка и бабушка
Сяо Дуань и Вэнь Уюй переглянулись, в их глазах читалось крайнее удивление.
Вэнь Уюй была взволнована. «Чэнь Лан? Неужели слухи правдивы? Говорят, что мужчина, которого фея Гун ждала по ночам, был её учеником, и это он, тот самый Чэнь Лан! Кстати, возлюбленный феи Гун тоже по фамилии Чэнь, как и мой братец Сяо Ши. Значит, если мы с братцем Сяо Ши сойдёмся, это не будет таким уж скандалом. Ведь у нас есть пример в лице старшей Гун».
Сяо Дуань тоже недоумевала, не зная, кто этот Чэнь Лан. Её цель была проста — найти подходящий момент, чтобы избавиться от Гун Ваньцин. Цель миссии Чэнь Ши была двойной: во-первых, через поединок У Ци и Небесного Владыки выявить слабости последнего для его последующего уничтожения; во-вторых, сорвать план Склона Отчаяния по созданию Небесных воинов. Если бы эта армия была создана, у Склона Отчаяния появились бы сотни бессмертных, подобных Творению-Пять, не знающих ни страха, ни усталости, ни смерти.
Гун Ваньцин была ключевой фигурой в создании Небесных воинов, и от её жизни или смерти зависело, будет ли создана эта армия. Сейчас Чэнь Ши медитировал, постигая технику Небесного Владыки, а Чэнь Иньду, Творение-Пять и остальные неизвестно где находились, поэтому она решила действовать в одиночку.
За белой завесой раздался мужской голос:
— Ваньцин, я знал, что, придя сюда, попаду в твои руки, но я всё равно должен был прийти. В этой жизни я никогда не подводил ни одну женщину, меня всегда подводили они. Единственная, кого я подвёл, — это ты. Поэтому, даже если ты захочешь меня убить, я должен был прийти и увидеть тебя.
Сяо Дуань показалось, что голос знаком. «Похоже на голос дедушки. Нет, это точно голос дедушки. Как он здесь оказался?»
Лёгкий ветерок колыхнул белые завесы, и они смутно увидели в глубине дворца яшмовое ложе, окружённое белым тюлем. На ложе, в пикантной позе, лежали мужчина и женщина. Мужчина был вылитый Чэнь Иньду, он лежал на ложе, казалось, обездвиженный, а женщина припала к его груди.
«Точно дедушка», — подумала Сяо Дуань. Она была в полной растерянности. Как Чэнь Иньду здесь очутился? И почему он в своём настоящем обличье, а не в образе юноши?
Вэнь Уюй была ещё более взволнована. «Фея Гун кажется такой чистой и непорочной, а у неё, оказывается, такое прошлое!»
Они не смели шелохнуться и внимательно слушали.
Гун Ваньцин нежно гладила грудь Чэнь Иньду и с улыбкой говорила:
— Чэнь Лан, ах, Чэнь Лан, когда ты впервые появился на Склоне Отчаяния, я с первого взгляда поняла, что моё сердце забилось чаще. Я подумала, что это судьба из прошлой жизни свела нас. Я ведь уже отсекла Трёх Трупов, но, встретив тебя, снова испытала плотское влечение. Моя выдержка оказалась слишком слабой.
— Ваньцин, это не твоя вина, — мягко ответил Чэнь Иньду. — Кто может предсказать пути судьбы? Когда я попал на Склон Отчаяния и был схвачен Исполнителями Небесного Пути, я бы уже умер, если бы ты вовремя не вмешалась. Твой решительный и смелый образ, спасший меня, поразил меня до глубины души, и я до сих пор не могу его забыть.
Гун Ваньцин подняла голову, посмотрела на него и улыбнулась:
— Позже ты стал моим учеником, и это я, вопреки всем возражениям, настояла на этом.
— Я знаю, ты сделала это, чтобы защитить меня, — ещё нежнее произнёс Чэнь Иньду.
Лицо Гун Ваньцин постепенно стало серьёзным.
— Изначально у меня были корыстные цели, я очень хотела быть с тобой. Но, пообщавшись, я поняла, что твой талант и ум в сто раз превосходят мои. Формально я была твоей наставницей, но на самом деле ты многое мне объяснял, и только благодаря тебе я постигла суть многих вещей. Искусство сотворения — тоже ты, наблюдая за Печью Воссоздания Вселенной, указал мне на скрытые в ней тайны, и только так я смогла постичь метод создания Небесных воинов. Без твоих наставлений я бы никогда не достигла своего нынешнего положения.
— Ты ошибаешься, Ваньцин, — с нежностью в глазах сказал Чэнь Иньду.
Гун Ваньцин с недоумением посмотрела на него.
— Это твой проницательный ум позволил тебе постичь метод создания Небесных воинов из Творения-Пять и Печи Воссоздания Вселенной. Мои наставления лишь помогли тебе избежать одного неверного шага, — серьёзно произнёс Чэнь Иньду. — Ваньцин, твой талант и способности намного выше моих. Мы с тобой — соратники на Пути, мы поддерживали друг друга. Я помог тебе, но ты помогла мне гораздо больше.
Гун Ваньцин была тронута. Её щёки залил румянец, и она прошептала:
— Проводя время вместе, я поняла, что ты тоже ко мне неравнодушен. То время было самым счастливым в моей жизни. Мы вместе постигали тайны Печи Воссоздания Вселенной, вместе изучали чудеса сотворения, вместе гуляли по горам и рекам, вместе проникали в запретные зоны Склона Отчаяния. Мы так много всего сделали.
Её голос тоже стал странным. Сяо Дуань, услышав его, покраснела, вспомнив звуки, которые она издавала во время близости с Чэнь Ши. «Фея Гун, оказывается, любовница дедушки. Она возбуждена и хочет заняться любовью. Нам, младшим, не подобает наблюдать за делами старших», — подумала она и потянула Вэнь Уюй за рукав, предлагая уйти.
Но Вэнь Уюй, наоборот, была взволнована до предела и, как преданный Слушатель, внимательно слушала и смотрела.
Сяо Дуань подумала: «Девчонка молодая, а любопытство у неё сильное. Ладно, я уйду первой».
Она уже собиралась уйти, когда услышала голос Чэнь Иньду:
— Да, мы много всего сделали. И то, что должны были, и то, чего не должны были, — всё пережили вместе. Ваньцин, прошло уже несколько десятков лет. Я постарел, а ты всё так же молода. Пора бы уже забыть прошлое. Я пришёл, чтобы попросить тебя больше не создавать Небесных воинов...
— Прошлое? Неужели его можно просто забыть? — усмехнулась Гун Ваньцин.
Сяо Дуань остановилась. «Послушаю, что там было у дедули, а потом уйду, не поздно будет», — решила она.
— Ваньцин, я уже всё забыл. Сегодня я пришёл сюда с риском для жизни, чтобы извиниться перед тобой. Это я обманул твою любовь... — сказал Чэнь Иньду.
— Чэнь Иньду, ты действительно всё забыл? — хихикнула Гун Ваньцин. — Тогда, когда я доверяла тебе больше всего, ты предал меня, влюбился в мою служанку и сбежал с ней. Думаешь, я смогу это забыть?
Сяо Дуань послушно подошла к Вэнь Уюй, и девушки, прижавшись друг к другу, продолжили слушать.
Чэнь Иньду помолчал немного и сказал:
— Ваньцин, тогда я был неправ.
— Ты не был неправ, это я была слепа, — холодно усмехнулась Гун Ваньцин. — Я думала, что нашла любовь всей своей жизни, соратника на Пути, с которым мы будем вместе до конца, будем идти вперёд рука об руку, исследуя тайны Дао. А оказалось, что это была лишь моя односторонняя мечта. Чэнь Иньду, чем я хуже той шлюхи? Почему ты полюбил её, а не меня? Я — хозяйка Дворца Опадающих Цветов, а она — всего лишь прислуга!
Вэнь Уюй дрожала от волнения. В её голове громко кричал голос: «Тут ещё и третья сторона!»
Чэнь Иньду продолжал молчать. Спустя мгновение он сказал:
— Ваньцин, меня в этой жизни никогда не терзали любовные страсти. Я всегда был поглощён тайнами Дао, исследованием утерянной древности. Я встречал много единомышленниц, выдающихся и талантливых женщин. Они были так прекрасны, их души были чисты и прозрачны, и мне было очень приятно проводить с ними время. Мне повезло. Но, к несчастью, каждый раз, когда я хотел связать с ними свою жизнь, мне отказывали.
Его лицо омрачилось. Госпожа Линсу из Обители Небесного Наставника отказала ему, потому что не могла предать свою секту. Прародительница Цюнъян не покинула с ним Лазурный Дворец Тайхуа — их любовь оказалась слабее её преданности своей школе. Ли Хуачжи из клана Ли хотела бросить всё и уйти с ним, но поддалась на уговоры брата и, сожалея, вернулась в семью. Наставница Хуэйинь рассматривала их чувства как часть пути самосовершенствования. Чжан Цяоси не хотела отпускать его из семьи Чжан и собиралась сломать ему ноги, чтобы удержать... А что до госпожи Хуали, то это была скорее её безответная любовь.
...
Чэнь Иньду, казалось, вёл бурную жизнь, но ни одна женщина по-настоящему, без остатка, не доверилась ему, не отдала себя ему.
— И вот на Склоне Отчаяния я встретил тебя, и твой образ завладел моим вниманием, — сказал Чэнь Иньду. — Сначала я думал, что ты — та, кого я искал всю жизнь. Но, пообщавшись с тобой, я понял, что не испытываю к тебе никакой страсти. Зато меня неудержимо влекло к твоей служанке, которая всегда улыбалась.
Зубы Гун Ваньцин заскрипели.
— Она — шлюха! Рабыня! Низшее существо! — холодно бросила она. — Ты полюбил её, значит, и ты — такой же шлюх! Раб! Низшее существо!
Чэнь Иньду не обратил на это внимания. Его голос был полон нежности, не наигранной, а совершенно естественной. В нём звучала неподдельная любовь.
— Она действительно рабыня, низшее существо. Но в моих глазах она благороднее тебя, благороднее и чище любой святой девы из святых земель, любой барышни из знатного рода. С ней мне было легко и радостно, как никогда. В её глазах был только я...
— Замолчи!
Гун Ваньцин влепила ему пощёчину, разбив пол-лица в кровь. Сяо Дуань и Вэнь Уюй вздрогнули. Только сейчас они заметили, что руки и ноги Чэнь Иньду были связаны Плетью, Сковывающей Дракона. Это была плеть с острыми крючьями. Когда её использовали, она могла удержать даже скользкого цзяолуна — крючья глубоко впивались в его тело, обездвиживая его.
Чэнь Иньду был связан четырьмя такими плетьми за руки и ноги и привязан к яшмовому ложу. Крючья впились в его плоть, блокируя все его способности и лишая возможности сопротивляться.
Но Чэнь Иньду продолжал говорить, его голос становился всё нежнее:
— Когда я был с тобой, в моих глазах была только она. Когда мы обсуждали Дао, в моих мыслях была только она. Стоило ей улыбнуться мне, и я был счастлив.
— Подонок!
Гун Ваньцин в ярости наступила ему на грудь.
— Я сказала, замолчи!
Чэнь Иньду сплюнул кровь, но улыбнулся:
— Я впервые понял, что Дао, которому я посвятил всю жизнь, на самом деле не так уж и важно. Истина о падении эпохи Истинного Короля, которую я искал всю жизнь, тоже не так важна. Я впервые почувствовал, что могу отказаться от Дао, отказаться от истины и провести всю жизнь с этой девушкой. Быть обычным человеком — тоже хорошо.
Гун Ваньцин наступила ему на лицо, чтобы он замолчал.
— Ты унижаешь меня! Этой шлюхой ты унижаешь меня!
Чэнь Иньду, повернув голову набок, улыбнулся:
— Она не шлюха, она — моя самая любимая женщина. И у неё был мой ребёнок. Она хотела сбежать со мной со Склона Отчаяния.
Гун Ваньцин была вне себя от ярости. Она со всей силы давила ногой на его голову, не давая ему говорить.
— Чем она лучше меня? — в отчаянии кричала она. — Почему ты выбрал эту шлюху, а не меня?
Чэнь Иньду выплюнул несколько сломанных зубов и улыбнулся:
— Она не так красива, как ты, не так умна, и её таланты не сравнятся с твоими. Ты можешь быть моим соратником на Пути, а она — нет. Она может только молча слушать меня, не в силах вставить и слова. Но я люблю её, люблю без всякой причины.
Он сменил тон и мягко сказал:
— Ваньцин, на самом деле мы с женой всегда были тебе благодарны. В тот день, когда мы бежали, ты помогла нам, задержав бессмертного Сюэ.
Гун Ваньцин, которая была в ярости, вдруг успокоилась. На её лице появилась улыбка, которая становилась всё шире и шире, пока не перешла в хихиканье. Она убрала ногу и весело рассмеялась:
— Чэнь Иньду, ты действительно думаешь, что можешь всё забыть?
Чэнь Иньду долго молчал, затем тяжело вздохнул:
— Я всё забыл. После того, как мы сбежали от бессмертного Сюэ, А-Тан была тяжело ранена и умерла, родив сына. Я назвал его Чэнь Тан. Я нёс этого ребёнка и её тело из Города Небесного Пути до самой Деревни Жёлтого Склона. Когда я похоронил её рядом с могилами предков семьи Чэнь, я всё забыл.
Его лицо омрачилось. С тех пор он ненавидел видеть Чэнь Тана. Видеть его — значило вспоминать о любимой. Он отдал старушке Учжу деньги и попросил её вырастить Чэнь Тана. Сам он возвращался в деревню только по праздникам, преодолевая отвращение к сыну, садился у могилы той женщины, сжигал корзину бумажных денег и рассказывал о своей тоске. За эти годы он действительно всё забыл и больше не думал о любовных похождениях. Его страсть умерла вместе с той женщиной.
— Значит, ты всегда был мне благодарен, да? — хихикнула Гун Ваньцин.
— Мы с женой всегда были тебе благодарны, Ваньцин, — низким голосом произнёс Чэнь Иньду. — Перед смертью моя супруга схватила меня за руку и сказала, что мы виноваты перед тобой.
Гун Ваньцин усмехнулась, её голос звучал весело:
— Чэнь Лан, ты никогда не задумывался, такой умный человек, как ты, как бессмертный Сюэ узнал о твоём плане побега? Почему каждый раз, когда вы пытались сбежать, он всегда вас находил? И ещё...
Её глаза сверкали от радости мести.
— Почему бессмертный Сюэ всегда мог противостоять твоим техникам и божественным способностям? Ты ведь так силён, почему, даже объединившись с Творением-Пять и создав столько талисманных богов и небесных механизмов, ты всё равно не мог его победить? Как ты думаешь, почему?
Она оседлала его, её тонкие пальцы скользнули по его груди.
— Преследовал вас не только бессмертный Сюэ, но и я. Это я рассказала ему о вашем пути побега, это я рассказала ему о твоих техниках и способностях. И это я тайно помогала ему наносить удары по вам, этой паре прелюбодеев! Не забывай, мы были соратниками на Пути, и никто не знал твои познания в искусстве сотворения лучше меня!
— Та смертельная рана на теле шлюхи — моя работа. Я ненавидела, что она носит твоего ребёнка. Не ожидала, что она, даже умирая, родит его. Ц-ц, от шлюхи родился подонок, которого назвали Чэнь Тан. А ты — тоже подонок, не можешь её забыть! Я хотела убить вас всех, но, увидев, как ты отчаянно сражаешься с бессмертным Сюэ и ранишь его, у меня вдруг появилась отличная идея.
Она гладила его тело, её лицо раскраснелось, дыхание участилось. Она потянулась к его поясу.
— Тогда я была лишь Исполнительницей Небесного Пути. Но почему бы мне не стать Небесной бессмертной? Однако места все заняты, на Склоне Отчаяния может быть только восемнадцать Небесных бессмертных. Пока никто не умрёт, я не смогу стать бессмертной. Поэтому, если умрёт бессмертный Сюэ, я, Гун Ваньцин, смогу стать феей Гун!
Она становилась всё более возбуждённой и начала снимать с себя одежду, собираясь сесть на него.
— Я убила бессмертного Сюэ, а потом и эту пару прелюбодеев. Двойная...
Слово «выгода» ещё не сорвалось с её губ, как она почувствовала за спиной острую, смертельную ауру, которая в мгновение ока достигла её сердца.
— Кто?
Она вскочила и взмыла вверх, уклоняясь от внезапной атаки Сяо Дуань. Но та всё же задела её руку, и пламя феникса тут же устремилось по руке к сердцу.
Она вздрогнула и поспешно попыталась подавить пламя. В тот же миг, как она взлетела, Чэнь Иньду с рёвом поднялся с яшмового ложа. С его ног и рук текла кровь, большая часть плоти была сорвана Плетьми, Сковывающими Дракона. Его глаза налились кровью. Он с силой ударил её ладонями по ушам.
Бах!
Глаза Гун Ваньцин застыли. Кровь из лопнувших сосудов хлынула наружу, быстро заливая ей глаза. Почти превратившаяся в кость рука Чэнь Иньду метнулась вперёд и, пронзив её грудь, вырвала сердце.
...