Глава 31. Творить произвол
Чэнь Ши оставил подношение и вернулся к ручью.
«Он видел, что я смотрю, и решил, что я хочу его еды, поэтому принёс мне жареную ногу», — подумал Великий Змей. Он точно угадал ход мыслей мальчика.
Вот только он уже три тысячи лет не ел мяса. Он питался ветром и пил росу.
Его стремления были высоки: он хотел, подобно небесным богам, быть вечным и неизменным, не есть и не спать, лишь созерцать ход времён.
Но… как же вкусно пахло.
Великий Змей смотрел на жареную ногу и не мог не признать: этот мальчишка умел готовить. Он разбудил в нём аппетит.
«Должно быть, это червь искушения овладел мной».
Поколебавшись, Великий Змей попробовал мясо.
«Да, точно, это он».
Съев жареную ногу, он мысленно последовал за Чэнь Ши.
«Я хотел быть как боги, созерцать всё в этом мире. Я думал, что их воля тверда, как скала, и неизменна. Но месяц назад тьма сгустилась на четверть часа раньше. Боги тоже меняются, просто их изменения длятся веками. Для них это мгновение, а для людей — десятки поколений. Эта перемена кажется незначительной, но так ли это? Может, и мне пора измениться…»
Эта трапеза слегка всколыхнула его непоколебимый дух. Он был слишком стар, и Чэнь Ши был для него лишь мимолётным гостем в его долгой жизни, но этот гость подарил ему новое озарение.
Ночью он явился мальчику во сне и научил его, как правильно дышать, как управлять потоками истинной крови, направляя их силой мысли по всему телу.
Чэнь Ши занимался с ним во сне, а днём всё забывал. Но с наступлением ночи память возвращалась, и он продолжал обучение.
Через пять-шесть дней смена истинной крови завершилась.
Великий Змей больше не являлся ему. Он считал, что отплатил за подношение.
...
Чэнь Ши закрыл глаза. Он чувствовал, как его кровь, наполненная врождённой истинной ци, вытекает из сердца и разносится по всему телу. С каждым ударом сердца она достигала самых кончиков пальцев, каждой клеточки, каждого органа. Всё его тело — от кровеносных сосудов до шрамов на коже — отчётливо отражалось в его сознании. Он чувствовал малейшее дуновение ветерка, колыхавшее волоски на его коже. Он даже мог направлять потоки ци и крови, чтобы залечивать раны и разглаживать шрамы.
Вот какими были чудеса истинной крови!
Более того, его внутренние органы, постоянно омываемые ею, становились всё сильнее. Все врождённые недостатки и скрытые болезни постепенно исчезали!
Это был второй этап обретения Священного Зародыша — Обретение Истинной Сути Пяти Органов.
Только после смены крови, когда пять органов насыщались её силой, можно было достичь этого состояния.
Когда Чэнь Ши активировал Праведную Ци Трёх Светил, перед его внутренним взором возник Божественный Алтарь, сияющий всё ярче. Даже когда он прекращал занятия, алтарь не исчезал сразу, а держался ещё несколько мгновений.
Он был вне себя от радости.
«Если алтарь будет держаться дольше, я смогу попробовать освоить искусство меча из техники Небесного Сердца. Но для этого нужно пойти в городскую школу».
У него были кое-какие сбережения, но хватит ли их на обучение?
...
Чэнь Ши покинул Храм Горного Владыки. Он поднял огромный котёл, в котором мог бы свариться сам, накрыл его черепашьим панцирем и вышел из гор.
После смены крови мучительный голод отступил, и ему больше не нужно было охотиться. Можно было возвращаться домой.
Он отсутствовал уже много дней и соскучился по деду и Чернышу. Он впервые ушёл из дома на такой долгий срок, да ещё и утащил с собой котёл. Ему было немного совестно, и он боялся, что дед его накажет.
«Но ведь дома и вправду нечего было есть. Если бы не горы, я бы умер с голоду, — думал он. — Дед, конечно, будет злиться, и Черныш наверняка будет на меня наговаривать. Но если я сразу во всём признаюсь, то, даже если Черныш будет ябедничать, дед меня не убьёт. Максимум — подвесит и выпорет».
Он прошёл через Деревню на Перевале и зашёл к ведунье Ша. Она настороженно посмотрела на него и не пустила в дом.
— От материнской любви одни беды! У меня в доме ни рисинки не осталось! — причитала она.
Чэнь Ши поставил котёл, снял крышку и достал кусок мяса духовного зверя килограммов на пятьдесят.
— Я съел у вас столько еды, вот принёс немного мяса в качестве компенсации, — улыбнулся он.
Ведунья Ша покраснела от стыда.
— По правде говоря, я купила немного риса, так что с голоду не помрём. Малыш Ши, может, поешь перед дорогой?
Но в её голосе не было искренности, и Чэнь Ши, сославшись на то, что соскучился по дому, взвалил котёл на плечи и ушёл. Котёл был доверху набит мясом — самыми лакомыми кусками. Он берёг их не только для себя, но и для деда, и для Крёстной.
...
Вернувшись в Деревню Жёлтого Склона, он подошёл к дому бабушки Юйчжу, поставил котёл и постучал.
Когда внучка Юйчжу открыла дверь, за ней никого не было, но на двери висел кусок мяса килограммов на семь. Из соседнего дома тоже донёсся стук. Она выглянула и увидела, как Чэнь Ши вешает такой же кусок на соседскую дверь.
— Девочка, кто там? — спросила из-за спины бабушка Юйчжу.
— Бабушка, это тот мёртвый мальчик, — прошептала Юйчжу, занося мясо во двор. — Он принёс нам это. Бабушка, мы так давно не ели мяса!
Бабушка Юйчжу удивлённо вышла во двор на своих маленьких ножках и увидела, как Чэнь Ши стучит в каждую дверь и, не дожидаясь, пока ему откроют, вешает на неё мясо.
Так он прошёл по всей деревне, и вскоре котёл почти опустел. Когда он дошёл до своего дома, в нём оставалось всего два-три куска.
— А мальчишка-то честный, — вздохнула бабушка Юйчжу. — Если бы он тогда не умер… Запомни, — повернулась она к внучке, — не смей с ним играть! Он — мёртвый!
...
Чэнь Ши толкнул дверь и вошёл во двор. Он дважды цокнул языком, подзывая Черныша, и достал из котла кусок мяса.
Пёс радостно подбежал и тут же забыл о своём намерении помочь деду отругать хозяина за долгое отсутствие. Схватив мясо, он залез под стол и принялся за еду.
— Дедушка, я вернулся! — крикнул Чэнь Ши в сторону дома.
— Хм, соизволил явиться! — из дома вышел дед, дожевывая свечку. — Уходишь — ни слова не скажешь. Мог бы и сдохнуть где-нибудь, не возвращаться! Правда, Черныш? Черныш! Куда ты делся? Хоть бы поддакнул…
Дед отругал его для порядка, но тут Чэнь Ши достал из котла оставшееся мясо и сказал:
— Дедушка, это на ужин!
Дед повесил мясо и хотел было ещё что-то сказать, но не нашёл слов. И бить его не хотелось.
— Я тут на днях подзаработал, купил тебе новую одежду. В твоей комнате лежит, примерь.
Чэнь Ши поспешил в комнату. За время смены крови он подрос, и старая одежда стала ему мала. Он как раз думал, как бы выпросить у деда денег на новую, а тот, оказывается, уже всё купил.
На кровати лежал комплект новой одежды: нижняя рубаха, штаны, светло-голубой халат, белые брюки, синий верхний халат, красный шёлковый пояс и синий мешочек для благовоний.
Чэнь Ши оделся — всё было впору. Он обрадовался и хотел было пойти прогуляться, но вспомнил, что в деревне у него нет друзей, и передумал. На кровати он заметил ещё красную ленту для волос, но более яркого, розового оттенка. Он подвязал волосы и вышел.
— Красавец! — похвалил дед.
Чэнь Ши был счастлив.
— Дедушка, а что за работа была? — с любопытством спросил он.
— В Деревне Тенистого Склона беда случилась, — неторопливо ответил дед, перебирая травы. — У одного мужика по фамилии Ван осёл сдох. А ночью ожил, всю ночь молол зерно, а к утру у него выросли когти и клыки, и он начал на людей кидаться. Нескольких покусал.
— А Крёстная что?
— А Крёстная не вмешивается. Вот меня и позвали. Я пришёл, усмирил осла, вернул хозяину. Заработал лян серебра, тебе на одежду.
— А зачем ему одержимый осёл? — удивился Чэнь Ши.
— Чтобы молол, — как само собой разумеющееся ответил дед. — Осёл сдох, стал одержимым. Он не устаёт, погреется под луной — и снова в силе. Может всю ночь работать без отдыха. Выгода куда больше, чем лян серебра.
— А-а-а…
— Правда, вчера, говорят, осёл сдох окончательно. Загнали его. Ну, хозяин с него шкуру содрал, на клей пустил, ещё заработал. Мало я с него взял, — вздохнул дед и покачал головой.
Чэнь Ши выпучил глаза. И так можно? Он с азартом посмотрел на Черныша.
— А если пёс станет одержимым, можно будет у него кровь брать бесконечно…
Под столом Черныш прижал к себе кусок мяса, боясь, что хозяин и его отберёт. Раньше такое случалось.
...
Деревня Жёлтого Тополя. Лю Фугуй шёл по тропинке. Он был ещё ребёнком и быстро поправлялся, но его всё ещё часто знобило, а по ночам мучили кошмары. И в туалет он теперь ходил только со взрослыми.
Несмотря на тёплую погоду, он был одет в толстую ватную куртку, и лицо его было бледным.
Он шёл и заглядывал в канаву. Он помнил, что видел там большого белого толстолобика, и сегодня смастерил удочку, чтобы его поймать.
Вдруг он наткнулся на кого-то, твёрдого, как железо. Удар был таким сильным, что даже сквозь ватник было больно.
— Куда прёшь, мелюзга! — рассердился тот, на кого он наткнулся, и пнул его в канаву.
Лю Фугуй, одетый в толстую одежду, испугался, что утонет, и начал барахтаться. Вдруг он почувствовал под рукой что-то скользкое — это был тот самый толстолобик. Он тут же прижал его ко дну.
Воды в канаве было немного. Удерживая рыбу, он посмотрел наверх. Тот, кто его пнул, был молодой человек лет шестнадцати-семнадцати в головном уборе учёного, синем халате с белым воротником и чёрных туфлях с квадратными носами. Явно городской.
За ним стояло ещё шесть человек, одетых так же, — молодые люди и девушки от четырнадцати до тридцати лет. А позади них — отряд из тридцати-сорока воинов Алой Гвардии в красных мундирах и юбках, с мечами на поясах.
Возглавлял их коренастый мужчина средних лет с тёмным лицом и густой бородой. Его чёрные брови росли вкось, как перевёрнутая восьмёрка, а глаза были тёмными и блестящими. За спиной у него висел трёхглазый мушкет. Он выглядел сурово и внушительно.
— Янь, будь повежливее с простолюдинами. Если другие кланы узнают, будут смеяться, что наш клан Чжао детей обижает! — строго сказал учёный лет двадцати. — Мы здесь, чтобы расследовать исчезновение Второй сестры, а не чтобы творить произвол! Всем вести себя прилично, не создавать проблем!
— Да, Третий брат, — покорно ответили остальные.
Этот «Третий брат» был третьим молодым господином из Поместья Сокровенной Мудрости клана Чжао из провинции Синьсян, и звали его Чжао Юэ.
Клан Чжао был большим и процветающим. Их предок сражался бок о бок с основателем великой династии Мин и совершил немало подвигов, за что император не стал казнить его семью. Позже клан перебрался на Западный Континент, подальше от императорского двора, и избежал чисток.
В последние годы, когда императорская власть ослабла, клан Чжао воспользовался этим и укрепил своё влияние в провинции Синьсян, основав четыре поместья: Небесного Благополучия, Земной Основы, Сокровенной Мудрости и Жёлтого Двора.
Вторая госпожа Чжао и Чжао Юэ были из Поместья Сокровенной Мудрости, которым правил их отец, Чжао Яньлун. Но поместье было огромным. У Чжао Яньлуна, помимо главной жены, были наложницы, служанки и любовницы, и детей у него было девятнадцать. А кроме его ветви, было ещё множество других, от его братьев и сестёр. Только в одном поколении насчитывалось двести-триста потомков с фамилией Чжао. И это только в Поместье Сокровенной Мудрости. Если прибавить остальные три, то и того больше.
Поэтому Чжао Юэ и его спутники вели себя сдержанно, чтобы не дать повода для насмешек другим кланам и не подставляться под удар сородичей из других поместий.
...
Через некоторое время Чжао Юэ сидел на месте старейшины, а за его спиной стоял тот самый высокий и грозный воин с бородой, внушая всем страх.
Чжао Юэ поднял чашку, сдул пузырьки с поверхности чая, вдохнул аромат, а затем лениво приподнял веки и окинул взглядом стоявших на коленях жителей деревни.
— Встаньте, — с лёгкой досадой сказал он. — Хоть я и чиновник, но прибыл сюда не по служебным делам. Нехорошо, если поползут слухи, что вы передо мной на коленях стоите.
Жители Деревни Жёлтого Тополя, помедлив, начали подниматься.
Чжао Юэ посмотрел на их измождённые, землистого цвета лица и, поморщившись, сказал:
— А впрочем, стойте на коленях. Мне неудобно, когда вы стоите.
Жители тут же снова рухнули на колени.
Чжао Юэ отпил чаю, поставил чашку и равнодушно произнёс:
— Говорите. Железная Кисть провёл в вашей деревне ночь, а через несколько дней был убит. Кто это сделал? Как вы посмели нанять убийцу, чтобы расправиться с человеком моего клана Чжао?