Глава 30. Живя у горы, кормись от горы
Эта мысль так его взбудоражила, что он тут же подпрыгнул, устремляясь к миру, из которого лился солнечный свет.
Бум!
Он пролетел сквозь проекцию и врезался в потолок.
Чэнь Ши приземлился, потёр ушибленную голову и снова посмотрел вверх. Солнечный свет лился из другого мира, и казалось, что, следуя за ним, можно туда попасть.
Он подпрыгнул снова, и его рука легко прошла сквозь лучи, но сам свет и мир за ним оказались лишь призрачным миражом — видимым, но неосязаемым.
«Похоже, пространство в храме — не портал в другой мир, — понял он. — Скорее, какая-то таинственная сила позволяет мне видеть тот мир и пропускает сюда его солнечный и лунный свет».
С тех пор как в его теле началась смена истинной крови, аппетит Чэнь Ши разыгрался не на шутку. Он съедал всё — и лечебную стряпню деда, и еду ведуньи Ша, — но уже через короткое время снова чувствовал голод.
Он так быстро сгорал, что за два дня сбросил килограмма три. А поскольку весил он всего тридцать, то стал выглядеть ещё более худым и хрупким.
Чэнь Ши понимал, что наступил решающий момент.
Первым шагом к обретению Священного Зародыша была именно смена истинной крови.
В младенчестве в жилах человека течёт истинная кровь — чистая, не требующая совершенствования. Младенец дышит не ртом и носом, а через пуповину, соединённую с матерью, — это называется утробным дыханием. Воздух, необходимый для этого, поступает к нему через кровь матери, уже очищенный от примесей.
Это и есть врождённая истинная ци.
Но после рождения, когда человек начинает дышать ртом и носом, вдыхая скверну бренного мира, он наполняется послерождённой ци. С этого момента тело его постепенно тяжелеет и оскверняется, а врождённой истинной ци становится всё меньше. В старости, когда она иссякает полностью, наступает смерть.
Заклинатели, практикующие тёмные искусства, в старости часто прибегают к переливанию крови, вливая в себя кровь молодых, чтобы пополнить запас своей врождённой ци и вернуть молодость.
Некоторые шли ещё дальше и готовили эликсир из плаценты, вырезая её у беременных женщин и используя кровь нерождённых младенцев, чтобы замедлить старение.
Ненасытный голод Чэнь Ши тоже был своего рода восполнением. Он впитывал тончайшие эссенции из пищи, чтобы пополнить свою врождённую ци и создать истинную кровь.
Однако в обычной пище содержалась лишь эссенция пяти злаков, энергии в которой было ничтожно мало. Куда больше подходила дедова лечебная стряпня, наполненная силой трав.
Но развитие Чэнь Ши шло так стремительно, что даже этого не хватало. Его тело начало пожирать само себя, расходуя мышцы и внутренние органы на создание крови.
Если он не найдёт достаточно еды, то рискует «умереть от голода»! Чем быстрее он развивается, тем быстрее приближается голодная смерть!
Чэнь Ши пришлось замедлить занятия, потому что большую часть дня он теперь тратил на еду и её поиски.
Утки бабушки Юйчжу от его поборов почти перестали нестись, на бахче старушки Учжу почти не осталось арбузов, а в Реке Нефритового Пояса за последние дни поубавилось рыбы. Он даже стал регулярно заявляться к обеду в Деревню на Перевале, и ведунья Ша при виде него теперь хваталась за голову.
Чэнь Ши даже подумывал снова использовать себя в качестве наживки, чтобы поймать и попробовать на вкус гигантского гуня.
Он умирал от голода.
В тот день он пришёл в Храм Горного Владыки, но не успел толком позаниматься, как его снова скрутил голод. Он потерпел ещё немного, но чувство голода лишь усилилось.
Сердце заколотилось от слабости. Он выбежал из храма в надежде найти хоть какую-то дичь или ягоды, но эта гора была новой, и кроме большого дерева в храмовом дворе, на ней ничего не росло. Даже звери обходили её стороной.
Пришлось спускаться по тропе. Когда он дошёл до рощи, где жили толстопузые малыши, голова у него уже кружилась. Он сделал ещё несколько шагов, и вдруг мир перевернулся, и он с глухим стуком рухнул на землю.
Теряя сознание, он видел над собой синее небо и белые облака. Ему казалось, что он лежит на месте, но проплывающие мимо листья и цветы говорили о том, что его куда-то несут.
Голод был невыносим, и он снова провалился в темноту.
Неизвестно, сколько времени прошло. Чэнь Ши снова смутно приоткрыл глаза. Перед ним мелькнуло прекрасное лицо девы из ручья, которое тут же сменилось морщинистым ликом Матушки Чжуан.
— Очнулся, очнулся!
Голос Матушки Чжуан вернул его к реальности. Чувство голода немного утихло, зрение прояснилось. Он обнаружил, что лежит в дупле Матушки Чжуан, освещённом мягким светом грибов.
Рядом тихо сидела дева из ручья, а вокруг кровати столпились пухлые малыши с серьёзными лицами, с беспокойством глядя на него своими чёрными блестящими глазками.
Матушка Чжуан как раз схватила одного из них за волосы и сорвала с его головы несколько красных ягодок размером с палец. Малыш от боли открыл рот и громко заплакал.
Чэнь Ши перевёл взгляд на других малышей и заметил, что ягодок на их головах заметно поубавилось.
— Ты от голода в обморок упал, — улыбнулась Матушка Чжуан. — Малыши-ягодки тебя сюда принесли, а Ручейница сварила тебе уху, но тебе это как мёртвому припарка. Пришлось мне тебя ягодами женьшеня спасать.
Чэнь Ши сел и почувствовал, что голод полностью прошёл. Он поспешил поблагодарить их.
Дева из ручья покраснела, тихо хихикнула и упорхнула.
Малыши-ягодки подошли к Чэнь Ши. Один из них запрыгнул ему на колени и с серьёзным видом принялся что-то лопотать, постоянно жестикулируя, видимо, наставляя его есть вовремя. Затем они тоже ушли.
Чэнь Ши проводил их взглядом, ещё раз поблагодарил Матушку Чжуан и собрался было уходить, но, встав, пошатнулся и едва не упал.
— Сила ягод женьшеня только до желудка дошла, по телу ещё не разошлась, — усмехнулась Матушка Чжуан. — Отдохни немного, потом пойдёшь.
Чэнь Ши пришлось сесть.
Странно, но съел он немного, а чувствовал себя сытым. Ягоды в желудке начали перевариваться, и по телу разлилось приятное тепло.
— Бабушка, а что это за ягоды женьшеня? — спросил он.
— Это плоды малышей-ягодок, — ответила Матушка Чжуан. Она, казалось, редко общалась с людьми и говорила неохотно.
— А кто такие малыши-ягодки? — не унимался Чэнь Ши.
— В этом лесу растёт женьшень, ему несколько тысяч лет. Малыши-ягодки — это его плоды. Одна ягодка может спасти жизнь. А ты так оголодал, что пришлось дать тебе несколько.
Чэнь Ши обомлел. Этим пухлым малышам несколько тысяч лет? Ни за что бы не подумал.
— Матушка Чжуан, вы знаете про Храм Горного Владыки? — немного подумав, спросил он.
— Знаю. Это там, куда ты ходишь в последние дни. Недавно он вместе с горой вылез из-под земли. За одну ночь вымахал, куда быстрее меня. — В голосе Матушки Чжуан послышалась зависть. Она росла медленно.
— Раз храм вырос из-под земли, значит, он и раньше был здесь, просто потом ушёл под землю. Может, вы помните тот, старый храм? — оживился Чэнь Ши.
Матушка Чжуан задумалась и покачала головой:
— Не помню. Сколько себя помню, там всегда была равнина. Гора появилась совсем недавно.
Чэнь Ши вздрогнул. Матушка Чжуан была самым большим деревом, которое он когда-либо видел. Ей, должно быть, тысячи лет. Но ведь она была лишь новым побегом, выросшим из пня её погибшего тела! А значит, само тело было ещё древнее! Получается, храм ушёл под землю ещё до её рождения? Насколько же он был стар?
— Моё тело, должно быть, погибло шесть тысяч лет назад, — размышляла Матушка Чжуан. — И я, видимо, выросла шесть тысяч лет назад.
— Бабушка, а вы помните что-нибудь до того, как ваше тело погибло? — не унимался Чэнь Ши.
Такого вопроса ей ещё не задавали. Она напрягла память, и вдруг её лицо исказилось от ужаса. Она задрожала, и её голос стал хриплым:
— Огонь! Море огня и молний! Он разрубил моё тело! Он приближается!
Она съёжилась в углу, беспомощная, как маленькая девочка.
Чэнь Ши поспешил её утешить.
«Если даже Матушка Чжуан так напугана, значит, шесть тысяч лет назад произошло что-то ужасное. Связано ли это с тем, что Храм Горного Владыки ушёл под землю?»
Он задумался, но тут же отбросил эти мысли. «Я всего лишь мальчишка, зачем мне лезть в дела взрослых?»
...
Сила ягод женьшеня была велика, не зря их считали чудодейственным лекарством. Но через полдня Чэнь Ши снова проголодался.
«Ягоды сильнее дедовых отваров, но ненамного», — подумал он.
Через два дня в доме Чэней закончилась вся еда. Вскоре после этого закончилась еда и во всей Деревне Жёлтого Склона. Даже ведунья Ша из Деревни на Перевале едва сводила концы с концами. В последние дни она смотрела на Чэнь Ши уже не как на любимого сына, а как на исчадие ада, пришедшее по её душу.
«Так дальше продолжаться не может, — решил Чэнь Ши. — Я не могу сидеть сложа руки, нужно дать урожаю созреть. Пора идти на охоту».
...
Тёмный Змей Сюаньшань, обвившись вокруг вершины горы, смотрел вдаль. Только что прошёл дождь, и теперь туман рассеивался, обещая хорошую погоду. Он выдохнул, и его дыхание превратилось в облако, которое тут же развеял ветер.
Внезапно долина содрогнулась, и из леса вырвался зверь размером с небольшой холм.
Это был исполинский вепрь.
Дикий кабан, проживший полвека и набравший вес под четыреста килограммов, уже считался духовным зверем. У него была огромная голова и сравнительно небольшое тело, но силища такая, что он мог сбить с ног даже дикого быка.
Исполинский вепрь же — это кабан, проживший больше ста лет. Его голова составляла две трети тела, щетина была твёрдой, как стальные иглы, а клыки, подобные бивням слона, могли дробить камни.
Тот, что вырвался из леса, был ещё не самым крупным: высотой в холке под три метра, с клыками сантиметров семьдесят длиной и толщиной в руку. Он с лёгкостью подбрасывал валуны весом в несколько тонн и валил деревья.
Но прямо перед ним стояла крошечная фигурка, которая, ухватившись за его клыки, пыталась с ним совладать!
Это был Чэнь Ши. Худой, как скелет, но с невероятной силой. Вот только ростом он был слишком мал по сравнению с вепрем.
В их поединке вепрь теснил его из леса. Не потому, что Чэнь Ши был слабее, а потому, что земля под его ногами не выдерживала нагрузки, и его просто тащило назад.
— Силой ты меня не одолеешь! — взревел Чэнь Ши.
Он напряг руки, сжимавшие клыки, и, изогнувшись всем телом, с оглушительным треском швырнул гигантскую тушу на землю!
Вепрь попытался вскочить, но Чэнь Ши, вложив всю свою силу, прижал его голову к земле и несколькими ударами проломил череп!
Зверь несколько раз дёрнулся и затих.
Чэнь Ши взвалил на плечи тушу размером с гору и, не чуя под собой ног, бросился к ближайшему ручью, боясь, что если промедлит хоть мгновение, то умрёт от голода.
Великий Змей издалека наблюдал, как Чэнь Ши возится у ручья. Он не вмешивался. Естественный отбор. Когда-то и он питался плотью и охотился на других духовных зверей.
Он наблюдал за Чэнь Ши.
У ручья мальчик разделал тушу исполинского вепря, аккуратно отделив рёбрышки, корейку, почки, потроха, хрящи, уши, голову, рульку и голяшку. Затем он срубил несколько деревьев. То, что годилось для жарки, он насадил на вертелы, а то, что для варки, бросил в свой большой котёл — он притащил из дома тот самый, в котором дед варил свои снадобья.
Жир вепря он растопил на сосновых ветках и, посыпав крупной солью, смазал им жарившиеся рёбрышки.
«Ест он куда искуснее, чем я в своё время», — подумал Великий Змей.
Он продолжал наблюдать. Чэнь Ши как раз смазывал жиром рёбрышки. Первый кусок размером со стол уже был готов.
Исполинский вепрь хоть и был духовным зверем, но мясо у него было жёсткое и с сильным запахом. К счастью, за последние дни тело Чэнь Ши закалилось, зубы окрепли, и он без труда справился с ним. Особенно вкусной была хрустящая корочка — без всякого запаха. Он откусил кусок, и во рту раздался хруст. Раскалённый жир взорвался на языке, оросив тысячи вкусовых сосочков, и каждый из них тут же наполнился слюной. Это было настоящее пиршество.
В плоти зверя содержалась духовная сила. Попадая в желудок, она высвобождалась, питая тело Чэнь Ши. Голод тут же отступил.
Глядя на это, Великий Змей, три тысячи лет питавшийся лишь ветром и росой, вдруг почувствовал лёгкий голод.
Через некоторое время он увидел, как Чэнь Ши, подняв заднюю ногу вепря, идёт к нему. Нога была уже зажарена до хрустящей корочки. Боясь, что такой большой кусок не прожарится, Чэнь Ши сделал на нём глубокие надрезы, натёр солью и нафаршировал ароматными травами.
Вдыхая запах жареного мяса, Великий Змей, три тысячи лет питавшийся лишь ветром и росой, вдруг почувствовал, что у него потекли слюнки.