Глава 28. Как божеству
Ведунья Ша остолбенело смотрела на происходящее. События сменялись так стремительно, что она не успевала за ними уследить.
Чэнь Ши облегчённо выдохнул, снял со спины светильник с бараньими рогами и улыбнулся:
— Бабушка, я вернул ваш светильник!
Внезапно маленькая старушка подбежала к нему, вся дрожа, и крепко обняла. Её тело сотрясалось от рыданий. Она прижимала его к себе так сильно, словно боялась отпустить, и крупные слёзы катились по её щекам.
— Дитя моё, хорошее моё дитя, бабушка больше никогда не позволит тебе рисковать!
Старушка плакала так горько, что даже не взглянула на светильник, о котором так мечтала. Чэнь Ши растерялся. Она обнимала его, как самого родного человека.
Прошло немало времени, прежде чем ведунья Ша отпустила его. Она вытерла слёзы и принялась осматривать Чэнь Ши со всех сторон, проверяя, нет ли на нём ран. Убедившись, что он цел и невредим, она наконец успокоилась.
— Бабушка, с вами всё в порядке? — осторожно спросил Чэнь Ши.
Услышав его голос, она снова вспомнила своего сына, и слёзы вновь хлынули из её глаз.
«Мой сын Тяньюй был таким же умным и славным. Если бы он был жив, то уже, наверное, женился, и я бы нянчила внуков. Мой внук был бы сейчас ровесником малыша Ши».
Эта сцена всколыхнула в ней старые раны. Видя, как Чэнь Ши вернулся из мира мёртвых, она невольно вспомнила своего сына, Сян Тяньюя.
Он был таким же умным, славным и одарённым мальчиком, и ему тогда тоже было лет десять.
Мальчишки всегда шаловливы, но при этом бывают и очень чуткими. Сян Тяньюй был именно таким. Иногда он так проказничал, что ей хотелось схватить его и хорошенько выпороть, но в другие моменты был невероятно заботливым: расспрашивал о её самочувствии, делал массаж плеч и спины.
Она безмерно любила своего сына, но в те годы у неё были и свои амбиции. Она достигла больших высот в искусстве управления душами, но никак не могла пробиться на следующий уровень. Тогда ей в голову пришла смелая мысль.
Она решила проникнуть в загробный мир и отыскать там Камень Трёх Жизней — артефакт, существующий только там. Если изготовить из него эликсир и выпить, можно было бы постичь свои прошлые жизни, впитать их силу и тем самым достичь нового уровня развития.
Однако в загробный мир мог войти не каждый. Пройти туда могли лишь чистые души мальчиков или девочек. Чистая душа мальчика, полная энергии ян, могла противостоять губительной энергии инь загробного мира и не рассеяться. Чистая душа девочки, полная энергии инь, тоже могла продержаться там дольше.
Она не доверяла чужим, ведь Камень Трёх Жизней был бесценен. Поэтому она решила попросить своего сына тайно проникнуть в мир мёртвых и добыть его для неё.
Ради безопасности Сян Тяньюя она приняла все меры предосторожности: снабдила его всевозможными защитными талисманами, амулетами, магической кровью — вооружила до зубов. И только после этого позволила его душе отделиться от тела и отправиться в загробный мир.
Сян Тяньюй был очень послушным ребёнком. Он не высказал ни единой жалобы, не отказался выполнить это опасное поручение и просто отправился в мир мёртвых.
Но он не вернулся.
Она ждала семь дней, но Сян Тяньюй так и не вернулся.
Семь дней — это предел. Душа заклинателя может существовать вне тела семь дней, пока тело ещё живёт. По истечении этого срока тело умирает и начинает разлагаться.
Её сын умер.
Тот шаловливый и чуткий мальчик умер.
Его душа затерялась в загробном мире, не найдя дороги домой.
Смерть сына стала для неё страшным ударом. Из-за этого от неё ушёл муж, они стали чужими друг другу. И из-за этого всю оставшуюся жизнь она провела в самообвинениях и раскаянии.
Когда-то дед Чэнь Ши, Чэнь Иньду, нашёл её и попросил о помощи. Сначала она отказалась, но, взглянув на лицо мальчика, вспомнила своего сына и согласилась. Рискуя жизнью, она пересекла границу миров, чтобы призвать душу Чэнь Ши.
Именно тогда она и нажила себе врагов среди владык загробного мира, и с тех пор не могла ступить туда, иначе её бы тут же разорвали на части.
Ведунья Ша тихо вздохнула и погладила Чэнь Ши по голове.
— Я больше никогда не позволю тебе делать что-то опасное, — прошептала она.
Чэнь Ши поднял светильник.
— Бабушка, это тот светильник, который вы искали?
Ведунья Ша взяла себя в руки и кивнула.
— Из-за этой бесполезной железки ты чуть не погиб. Ты злишься на меня, малыш Ши?
— Нет, — покачал головой Чэнь Ши. — Дедушка сказал, что вы для меня многое сделали, и я должен отплатить вам за доброту.
Сердце ведуньи Ша потеплело, и слёзы снова подступили к глазам.
— Уже темнеет, пойдём домой, — поспешно сказала она.
Они пошли обратно.
— Этот светильник — сокровище, которым могут владеть лишь цари-призраки из числа посланников ада. Он называется Светильник Небесной Души с бараньими рогами. Он способен просвечивать сквозь границу миров, видеть всё в преисподней и обладает невероятной силой, — рассказывала ведунья Ша. — В тот день я и ещё несколько стариков объединили силы, чтобы противостоять ему и тяжело ранить Лошадиноголового царя-призрака. Он вместе со светильником рухнул в Реку Забвения. Я знала, что он обречён, но не думала, что он сможет выжить благодаря особенностям той реки, да ещё и продержаться до наших дней.
Она содрогнулась от страха. Если бы у Лошадиноголового стража оставалось хоть немного сил, он бы одним потоком ци разорвал Чэнь Ши на куски.
— Этот светильник я пока оставлю у себя, но ты сможешь забрать его в любое время, — сказала она.
Когда они вернулись в Деревню на Перевале, уже вечерело. У входа в деревню их ждал большой чёрный пёс.
— Черныш, тебя дедушка послал звать меня ужинать? — подбежал к нему Чэнь Ши.
Пёс вильнул хвостом.
— Малыш Ши, иди с псом домой, — сказала ведунья. — А завтра приходи, я отведу тебя к тому древнему храму.
Чэнь Ши поспешно поблагодарил её.
Ведунья Ша смотрела им вслед, и её сердце переполняли чувства.
«Точь-в-точь как Тяньюй в детстве. Такой же умный, живой, упрямый. Если что-то пообещал, обязательно сделает».
Она вернулась в свой дом и поставила светильник на стол. Стол заскрипел под его весом. Хоть Чэнь Ши и нёс его, казалось, без труда, весил он около ста пятидесяти килограммов.
Ведунья Ша достала серебряную шпильку и немного вытянула фитиль.
Фитиль торчал из макушки медной фигурки, сидевшей на спине барана. Тело фигурки было наполнено маслом, и, несмотря на прошедшие годы, его было ещё много.
Когда фитиль вытянули, лицо медного человечка исказилось, и он издал пронзительный крик, эхом разнёсшийся по комнате. Когда пламя стабилизировалось, он, казалось, привык к боли и перестал кричать. На его лице даже появилась улыбка.
Ведунья Ша активировала светильник, и его пламя внезапно вспыхнуло. В следующий миг её дом, улица, Деревня на Перевале и даже Солнечные Горы — всё исчезло! Пронзительный свет прошёл сквозь стены, землю, горы и достиг тёмного загробного мира!
Напрягая зрение, ведунья Ша сквозь свет всматривалась в бесконечную тьму. Её взор проникал через туман и пустоши, через смерть и холод, скользил по бесчисленным душам в поисках маленькой фигурки.
«Тяньюй, где ты? Ты заблудился? Мама пришла за тобой…»
...
Когда Чэнь Ши вернулся домой, дедушка уже приготовил ужин. Мальчик быстро умылся и сел за стол.
— Ты ходил к ведунье Ша? Она не просила тебя делать ничего опасного? — как бы невзначай спросил дед.
— Нет, — улыбнулся Чэнь Ши. — Дедушка, ведунья Ша очень хороший человек, она ко мне так добра!
— Это хорошо.
Дед сидел к нему спиной и медленно жевал свечу.
— Эта ведунья Ша хоть и добрая, но одержима своими идеями и способна на безрассудство. Если она попросит тебя отправиться в загробный мир, не соглашайся.
Чэнь Ши вздрогнул. «Поздно, я уже там был», — подумал он, но ничего не сказал, чтобы дед не запретил ему видеться с ведуньей.
Ночь прошла спокойно.
Утром Чэнь Ши позавтракал, помолился Крёстной, попрощался с дедом и радостно побежал в Деревню на Перевале.
— Гав! — у входа в деревню, под деревом, сидел Черныш. Он лаем проводил удаляющуюся фигурку Чэнь Ши.
— Я знаю, он солгал, — мрачно произнёс дед, стоя за спиной пса. — Вчера он вернулся весь мокрый, и от него несло энергией инь. Ясно, что ведунья Ша послала его в загробный мир. А он ещё и покрывает эту старуху.
Черныш склонил голову и посмотрел на деда:
— Гав-гав!
— Ты прав, этого негодника пора выпороть, врать научился, — с тёмным лицом сказал дед. — Да и ведунью Ша нужно проучить, чтобы не подвергала моего внука опасности! А самое возмутительное — она пытается у меня его отнять!
Черныш с сомнением поднял голову. Он совсем не это имел в виду. Если дед хочет отлупить Чэнь Ши, зачем сваливать всё на него? Но, видимо, эту вину придётся взять на себя.
...
Когда Чэнь Ши пришёл в Деревню на Перевале, ведунья Ша уже приготовила завтрак, но сама не ела, ждала его.
— Стряпню Чэнь Иньду и собаки есть не станут! Ума не приложу, как ты ел это столько лет, — сказала она, положив себе в рот пару кусочков и отставив миску. Она с улыбкой смотрела, как Чэнь Ши уплетает за обе щеки.
Что поделать, лечебная стряпня деда и впрямь была отвратительной.
— Ешь помедленнее, не подавись, — смеялась ведунья. — В котле ещё есть, я тебе добавлю.
Чэнь Ши наелся до отвала, впервые за два года. Он тут же вскочил и принялся мыть котёл и посуду.
— Оставь, я сама уберу! Ну что за ребёнок… — запротестовала ведунья Ша.
Когда Чэнь Ши закончил с уборкой и подмёл двор, он выжидающе посмотрел на неё.
Ведунья Ша уже была одета и держала в руках корзинку, накрытую цветастым платком.
— Знаю, ты заждался. Пойдём.
Старушка и мальчик вышли из деревни и направились в горы.
Тропа здесь отличалась от той, что вела из Деревни Жёлтого Склона. Та была пологой, а эта — крутой.
Она была высечена прямо в скале — узкая дорожка, на которой едва мог поместиться один крупный мужчина. Если бы кто-то шёл навстречу, было бы очень опасно — одно неверное движение, и можно сорваться в пропасть.
Ведунья Ша хоть и была стара, но шла уверенно, ничуть не боясь высоты. А вот у Чэнь Ши душа уходила в пятки.
— Сестрица, мы с малышом Ши пройдём здесь, с твоего позволения, — остановилась ведунья Ша и с улыбкой обратилась к огромному дереву с узловатыми корнями.
Она подошла к нему, достала из корзинки несколько благовоний, зажгла их и воткнула в землю у подножия.
Чэнь Ши с любопытством осмотрелся. Дереву, казалось, было несколько тысяч лет. Его корни оплели всю скалу, и только та их часть, что была на виду, занимала площадь в сотню квадратных метров! Главный ствол, видимо, поразила молния — на нём виднелись следы ожогов. То, что они видели сейчас, было новым стволом, выросшим рядом со старым. Но и ему на вид было несколько тысяч лет.
Духом этого дерева была старушка, жившая в дупле. Ростом она была ниже Чэнь Ши, с седыми волосами, собранными в пучок, и опиралась на посох. Она с доброй улыбкой смотрела на них. Рот её был впалым, зубов почти не осталось, и когда она улыбалась, виднелись лишь два-три.
— Малыш Ши, подойди, поприветствуй Матушку Чжуан! — сказала ведунья Ша, вручая ему несколько благовоний.
Чэнь Ши подошёл, поднёс благовония и поклонился.
— Чэнь Ши приветствует Матушку Чжуан!
— Хороший мальчик, хороший мальчик, — улыбалась старушка.
Они прошли сквозь дупло.
— Горы внушают трепет. Относись к ним с благоговением, словно к божествам. В Солнечных Горах много духов: они есть в травах и деревьях, в камнях, в зверях и насекомых. Даже у ручья и горного потока есть свои духи.
— Если в сердце твоём благоговение, все пути будут открыты. А если нет — даже безопасная дорога может стать смертельной, — наставляла его ведунья по пути.
Они подошли к ещё более крутому участку. Тропа внезапно обрывалась, заваленная чёрными камнями.
Ведунья Ша подошла, зажгла благовония и произнесла:
— Почтенный брат, мы с малышом Ши проходим мимо, просим уступить дорогу.
Чэнь Ши с изумлением увидел, как чёрные камни пришли в движение. Они поползли вверх по отвесной скале и скрылись из виду. Лишь когда они отползли достаточно далеко, Чэнь Ши смог разглядеть, что это была не груда камней, а чешуя гигантского чёрного змея! Она была так огромна, что издали казалась россыпью валунов!
Чэнь Ши и ведунья Ша пошли дальше. Пройдя два-три километра, они наконец увидели самого змея.
Он обвился вокруг горной вершины, на которой они стояли. Одинокий и величественный, он поднял голову к небу. Его выдох превращался в облака, вдох — в ветер. От одного его дыхания погода в долине менялась, создавая дивное зрелище.
Этот змей был духом гор. Он давно миновал ту стадию, когда нужно было питаться плотью. Он питался ветром и пил росу, спал на облаках и отдыхал в лучах заката. Он был словно отшельник, живущий в гармонии с миром.