Глава 276. Чжун Куй (1)
Над Западной столицей занималась вечерняя заря, и на её фоне взору предстал исполинский белый слон.
Снежно-белый, будто выточенный из цельного нефрита, он поражал своими размерами, возвышаясь даже над городскими башнями. На голове его рос мягкий ворс, устремлённый вверх и напоминающий формой фонтан. Поверх ворса кто-то уложил деревянный настил и застелил его золотым ковром.
По четырём углам настила, обнажённые по пояс, стояли могучие исполины ростом под шесть метров, зорко озираясь по сторонам.
На спине слона возвышалась трёхэтажная деревянная башня с террасами на каждом ярусе. Там тоже стояли люди в сверкающих золотых доспехах, а за их спинами маячили исполинские, в несколько десятков метров высотой, изначальные духи.
Внутри башни, у окон третьего этажа, собралась группа людей, похожих на учёных. Они выглядывали наружу, оживлённо беседуя и смеясь.
— Который из них Господин? — раздался в толпе громкий возглас, и все, как один, вытянули шеи, пытаясь разглядеть прибывших.
В этот миг показался ещё один гигантский слон, направлявшийся к Западной столице.
На его голове также несли стражу исполины — воины в жёлтых повязках, сияющие золотым светом. Их сила казалась безграничной. Один из них издал оглушительный рёв, подобный рыку тигра и дракона, что перекрыл даже раскаты грома.
Спину слона венчала лотосовая платформа метров пятнадцати в поперечнике. Но больше всего приковывал взгляд стоявший на ней монах в пятиметровом золотом теле. За его головой клубился божественный свет, создавая видение Чистой Земли.
Эту Чистую Землю звали Западными Небесами.
Монах, стоя на лотосе, взирал на людей, заполнивших улицы и крыши Западной столицы, словно Будда, созерцающий мириады живых существ.
— Так Господин — монах?
— Это не Господин! — возразил кто-то. — Этот монах — Святой Сын Храма Великого Воздаяния, его имя Усян.
На платформе была и женщина, чей облик дышал величием и покоем. В руках она держала священный сосуд, а её лик излучал безмерное сострадание. Это была Святая дева Сюань из Обители Просветления, в миру известная как Цзи Сюаньсюань.
Рядом с ними стоял ещё один молодой человек, утончённый и элегантный. Чэнь Ши услышал от стоявших рядом людей, что это Фань Кунлю, ученик другой буддийской святыни, Священной Обители Водной Луны. Он был светским практиком и не брил головы, но славился своей любвеобильностью и связями со множеством женщин.
Чэнь Ши окинул их взглядом. «Какие мастера! — подумал он. — Но что среди них делает Святая дева Сюань? Неужели для вида?»
Он обвёл взглядом всю процессию, чувствуя, что, несмотря на всю их внушительность, Господина среди них не было.
Два белых слона один за другим вошли в город. Они были так огромны, что не могли пройти в ворота, но на их четырёх ногах вспыхнули руны — сотни талисманов на каждой исполинской конечности. Гиганты ступили на лазурные облака и, плавно поднявшись в воздух, прошли над городской стеной.
Люди задирали головы, глядя, как над ними проплывают два движущихся белых острова.
Вслед за ними появился гигантский пятнистый олень. На его ветвистых рогах, на каждом отростке, стояли люди, широко расставив ноги, с луками за спиной. Они настороженно осматривали окрестности.
Мастерство этих божественных стрелков было несомненно высоко — за их спинами парили изначальные духи, в несколько раз превосходящие их размерами. Каждый дух был трёхглавым и шестируким, и все они держали наготове натянутые луки. Вероятно, они практиковали некое особое тайное искусство, раз их изначальные духи приобрели столь необычный облик.
На спине оленя раскинулось благовещее облако, испускавшее разноцветные лучи и потоки благодатной энергии. На облаке стояли несколько молодых даосов, каждый из которых отличался незаурядной внешностью.
— Молодой даос с метёлкой из конского волоса, за спиной которого виднеется нефритовый жезл жуи, — это Юйлинцзы, Избранник Дао из даосской святыни, Лазурного Дворца Тайхуа, — с волнением произнёс кто-то рядом с Чэнь Ши.
Чэнь Ши посмотрел на Юйлинцзы. Его ци была столь мощной, что, казалось, поддерживала небесный свод, а жизненная сила била ключом. Нефритовый жезл жуи за его спиной, хоть и был едва различим, таил в себе необычайную мощь, и исходящая от него аура даже сквозь толпу ощущалась как гнетущее давление.
«Воистину незауряден!» — восхитился Чэнь Ши.
— Даос с мечом за спиной — это Цзинь Лу, Избранник Дао из Дворца Изначальной Беспредельности!
Чэнь Ши перевёл взгляд на Цзинь Лу, но не смог ощутить его ауры. Это заставило его внутренне похолодеть. «Вот это настоящий мастер».
Третий даос сидел в центре благовещего облака, его волосы скрепляла шпилька из белого нефрита. Чэнь Ши взглянул на своего словоохотливого соседа, но тот молчал — очевидно, этого даоса он не знал.
«А я-то думал, он всех тут знает», — усмехнулся про себя Чэнь Ши.
Когда пятнистый олень прошёл, за ним последовали ещё три. Человек рядом с Чэнь Ши вновь пришёл в возбуждение и принялся без умолку рассказывать о тех, кто ехал на них, — это были выдающиеся отпрыски великих кланов.
Процессия белых слонов и оленей миновала, но гул толпы не стихал, а наоборот, достиг своего апогея. Казалось, всё это было лишь прелюдией, подготовкой к главному событию.
Даже Чэнь Ши поддался всеобщему настроению и с нетерпением вытягивал шею.
За городом вспыхнул свет, затмивший даже вечернюю зарю. Радужное сияние поднялось к небу, обращаясь во множество больших и малых обителей Дао, что двинулись к Западной столице.
— Это мастера из Павильона Опоры Праведности! — раздались в толпе восторженные крики.
Изначальные духи, принявшие форму обителей, были многочисленны и таили в себе сокровенные тайны различных учений. Из одних доносились буддийские песнопения, из других — голоса божеств, читающих священные тексты. Зрелище было грандиозным и таинственным.
Навстречу городу, ступая по лучам зари, двигались диковинные звери. На их спинах, сидя или стоя, с величественным и строгим видом восседали мастера Павильона Опоры Праведности.
А за этими обителями простиралось ослепительное Царство Пустоты, безграничное и бескрайнее. В его небесах парили солнце и луна. И хотя на земле уже сгущались сумерки и взошёл месяц, небесные светила этого домена заливали всё вокруг светом, ярким, как днём.
И в этот миг из Царства Пустоты, ступая по пламени, вышел огненный цилинь.
— Господин! — выкрикнул кто-то.
— Господин!
Вся Западная столица, и внутри, и снаружи, взорвалась ликованием. Люди вскидывали руки, их лица горели фанатичным восторгом.
Внезапно над толпой разнёсся звучный, полный магнетизма мужской голос, перекрывший все крики и отчётливо долетевший до каждого уха:
— Ду Ваньшу, судья провинции Чжэнь! Ты, будучи чиновником, вскармливал скверну, кормил её простым народом, чтобы создать эликсир долголетия и обрести бессмертие. Я долго расследовал твои преступления, собрал все улики, но тебе удалось бежать. Теперь, когда ты в Западной столице, куда тебе деться?
Голова огненного цилиня была размером с небольшой холм, а на макушке бушевало пламя, похожее на огненную гриву. В этом пламени стоял молодой человек. Его лица было не разглядеть, но голос звучал властно:
— Сегодня, даже если за тебя вступятся при дворе, я заберу твою жизнь, чтобы свершить правосудие для народа провинции Чжэнь! Ду Ваньшу, прими свою смерть!
Едва он договорил, как из толпы в Западной столице взмыл в небо седовласый старик и бросился бежать вглубь города, гневно крича:
— Господин, какая у меня с тобой вражда, за что ты хочешь лишить меня жизни? Я буду жаловаться императору!
— У меня нет к тебе личной неприязни, я убью тебя во имя жителей провинции Чжэнь!
Молодой человек в пламени на голове цилиня был преисполнен праведного гнева. Он ринулся вперёд и в мгновение ока настиг седовласого старика.
Старик, должно быть, и был тем самым судьёй Ду Ваньшу. Поняв, что бежать некуда, он развернулся и, призвав своего изначального духа, бросился на молодого человека в отчаянной атаке.
Но всё решилось в одно мгновение. Сверкнул меч, и голова Ду Ваньшу отделилась от тела. С небес хлынул алый дождь, окропляя лица и волосы застывшей в ужасе толпы.
Тело и голова судьи рухнули на землю.
Молодой человек вновь обратился в луч света и вернулся на голову цилиня, представ в столпе бушующего пламени, окружённый сиянием.
— Господин!
Чэнь Ши вздрогнул от пронзительного крика рядом с собой. Человек, стоявший возле него, кричал так, что его голос сорвался и задрожал.
— Господин! Господин!
Вокруг люди вскидывали руки, ревя от восторга, словно узрели своего спасителя. Рёв тысяч голосов слился в оглушительный поток, волны которого накатывали одна на другую.
Под эти восторженные крики Господин на огненном цилине прошествовал в Западную столицу.
Чэнь Ши, глядя на это, шумно выдохнул.
Он уже слышал этот голос. Во Вратах Великого Покоя, после того как он убил их главу Пэн Ваньшаня, он услышал его из горящего Талисмана Тысячемильного Зова.
Вдруг за спиной раздался голос:
— Внешне — святой, внутри — великий злодей.
Чэнь Ши обернулся. Это был Чэнь Тан, пришедший за ним.
Чэнь Тан держал в руке фонарь. Глядя на Господина, стоявшего на голове цилиня, он вдруг передал фонарь сыну и сказал:
— Идём домой, пора ужинать.
Чэнь Ши кивнул.
Солнце уже скрылось за горизонтом, и на землю пролился лунный свет.
Но даже он не мог сравниться с сиянием солнца и луны из Царства Пустоты старшего советника Павильона Опоры Праведности. Когда эти два светила вошли в город, они осветили половину Западной столицы так ярко, что фонари стали не нужны.
— Не гаси фонарь, — сказал Чэнь Тан. — Нечего нам его светом пользоваться.
Услышав это, Чэнь Ши не стал гасить фонарь и взглянул на отца.
Отец и сын пошли вглубь города, постепенно удаляясь от шума.
Чэнь Тан долго молчал, а потом произнёс:
— Господин создаёт себе славу ради великих замыслов. Раз уж вы с ним не в ладах, впредь будь осторожен. Я вижу, что он снаружи праведник, а внутри кишит амбициями. Это не тот человек, с которым можно шутить.
— С чего ты так решил? — с сомнением спросил Чэнь Ши.
— Я знаком с Ду Ваньшу, — ответил Чэнь Тан. — Три года назад он приезжал в столицу с докладом, тогда я его и видел. Его фамилия Ду, он не из тринадцати великих кланов, и он очень стар. Если бы он использовал скверну, чтобы продлить себе жизнь, разве он был бы так дряхл? После доклада ему нужно было возвращаться в провинцию Чжэнь, а денег на дорогу не хватало. Это я дал ему несколько лянов серебра.
— А он вскармливал скверну, чтобы создать эликсир долголетия? — спросил Чэнь Ши.
— Если бы можно было вскармливать скверну и создавать эликсир бессмертия, то первыми, кто бы этим занялся, были бы тринадцать кланов, а не он. Ду Ваньшу наверняка убили понапрасну.
Он сделал паузу.
— У Ду Ваньшу нет ни власти, ни покровителей. Господин использовал его голову, чтобы возвысить себя, не рискуя обидеть ни один из кланов. Этот человек невероятно расчётлив, и это не сулит людям ничего хорошего!
Чэнь Ши пристально посмотрел на Чэнь Тана. Он едва сдержался, чтобы не спросить: «Братец, не желаешь ли вступить в Небесный Двор?», но, к счастью, промолчал.
Чэнь Тан всегда был ревностным блюстителем закона. Скажи он такое, отец, чего доброго, отвёл бы его в управу во имя справедливости.
Отец и сын вернулись домой. Погасив фонарь, они сели за стол. Во время ужина Чэнь Ши сказал:
— На днях мне нужно будет отлучиться. Возможно, меня не будет три-четыре дня.
— Куда? Зачем? С кем? — спросил Чэнь Тан. — Сначала объясни, потом уходи.
— Я ставлю тебя в известность, а не прошу разрешения, — холодно ответил Чэнь Ши.
Чэнь Тан сжал кулаки.
Чэнь Ши отложил палочки.
Они смотрели друг на друга.