Глава 22. Загробный мир
После битвы Чэнь Ши чувствовал себя разбитым и измотанным. Сидя в повозке, он задремал и очнулся, лишь когда они приехали в Деревню Жёлтого Склона.
Дед долго возился с травами, и только глубокой ночью отвар был готов.
Чэнь Ши выпил целую миску лекарства, а затем погрузился в лечебную ванну, где и уснул.
К счастью, ночь прошла спокойно, и старая болезнь не дала о себе знать.
«Неужели я выздоровел?»
Проснувшись утром, Чэнь Ши был в прекрасном настроении. Даже стряпня деда показалась ему не такой уж и плохой.
К тому же, дед в этот раз сдержал слово и привёз из уезда гостинцев: засахаренные ягоды на палочке, клейкие рисовые пирожки, вонючий тофу и сахарные фигурки. Мальчик сиял от счастья.
«И дедово лекарство помогает, и мои ежедневные занятия Праведной Ци Трёх Светил тоже. Может, и вправду получится излечиться!»
Чэнь Ши с надеждой смотрел в будущее, и это придавало ему сил. Совершив утренний обряд поклонения крёстной, он принялся усердно практиковать, направляя энергию Семи Звёзд Большой Медведицы на укрепление тела.
День прошёл насыщенно. Вечером, после отвара и лечебной ванны, он ещё немного позанимался и лёг спать.
Он проспал невесть сколько, погружённый в сладкую дрёму, как вдруг сердце пронзила невыносимая боль. Оно бешено забилось, сжимаясь в тугой комок.
Чэнь Ши очнулся. Старая хворь снова вернулась. Он попытался сесть на кровати, чтобы направить Праведную Ци на борьбу с приступом, но тело не слушалось.
Боль была настолько сильной, что высосала из него все силы. Сердце будто сжали в ледяной кулак, остановив кровообращение.
Он пытался вдохнуть, но не мог.
Лёгкие горели огнём, словно синеватая призрачная ладонь высосала из них весь воздух.
«Деда! Деда!»
Ледяной ужас охватил Чэнь Ши. Он открыл рот, чтобы позвать на помощь, но из горла не вырвалось ни звука.
Была ночь. Дед, скорее всего, ушёл, и никто не знал, что он в беде.
«Черныш! Черныш!»
Он пытался позвать пса, но тщетно. Во дворе большой чёрный пёс будто что-то услышал, поднял голову, прислушался, а затем мотнул ей и снова улёгся спать.
Перед глазами Чэнь Ши всё потемнело. Лунный свет померк, очертания потолочных балок растворились во мраке.
Веки налились свинцом, сознание угасало. Тело билось в конвульсиях, словно выброшенная на берег рыба.
Он ещё пару раз судорожно дёрнулся на кровати и наконец затих. Лишь изредка по его конечностям пробегала дрожь, всё слабее и слабее.
Наконец, Чэнь Ши замер окончательно.
Во тьме забрезжил огонёк, разгоняя мрак перед его глазами.
Он открыл их. Вокруг простирался густой, белёсый туман. Издалека доносились душераздирающие вопли — не то человеческие, не то звериные.
Чэнь Ши широко распахнул глаза, пытаясь разглядеть хоть что-то, но тщетно.
— Деда! — крикнул он.
— Деда! Деда!
Туман подхватил его крик, и со всех сторон, из каждого уголка, полились голоса, зовущие деда. Было неясно, эхо ли это, или нечто иное, зловещее.
Чэнь Ши охватил страх. Он понимал, что нужно оставаться на месте и ждать, пока дед его найдёт, но ноги сами понесли его вперёд.
Тело стало невесомым, почти неощутимым. Туман, словно мельчайший, лишённый веса белый песок, проходил сквозь него, обдавая ледяным холодом.
«Кажется, я умер», — с горечью подумал Чэнь Ши.
Из мглы донеслись шаги. Он обернулся на звук и увидел силуэт молодой женщины. Бледная, с безумным взглядом, она брела ему навстречу.
Её шею опоясывала кровавая рана, из которой то и дело сочилась кровь, окрашивая одежду в багровый цвет.
Она открыла рот, будто что-то говоря, но Чэнь Ши ничего не слышал.
Женщина печально опустила взгляд, и в тот же миг её голова отделилась от тела и упала на землю.
Она присела и принялась шарить руками вокруг, но так и не смогла найти свою голову.
Туман наполнился её отчаянным плачем.
Спустя мгновение она всё же нашла голову, приставила её к шее и молча побрела за Чэнь Ши.
Из тумана появилась ещё одна фигура — тучный мужчина в дорогих одеждах. Судя по всему, человек властный и состоятельный, привыкший повелевать. Но сейчас вид у него был жалкий. Всё его тело было истыкано ножами, и из ран сочилась кровь.
Особенно ужасно выглядел его живот: оттуда вывалились внутренности и теперь волочились по земле.
Он с трудом поддерживал их руками и плёлся вслед за Чэнь Ши.
Словно во сне, Чэнь Ши шёл вперёд и встречал всё новых и новых обитателей тумана. У каждого была своя смерть: кто-то без рук и ног, кто-то с проломленным черепом, кто-то с разорванной грудью, а кто-то покрыт гноящимися язвами. Были и те, от кого осталась лишь половина тела, и те, кто сгорел дотла, превратившись в обугленную головешку...
Страх отступил. Чэнь Ши уже насмотрелся на призраков и нечисть, и его было нелегко напугать.
«Я точно умер», — с тоской подумал он. — «Умер от боли в своей постели. Ни дед, ни Черныш этого не заметили. Наверное, они будут очень горевать, когда найдут меня утром».
Интересно, как он сейчас выглядит? Если его лицо исказила предсмертная гримаса, дед будет плакать.
А он не хотел, чтобы дед плакал.
Впереди показалась длинная вереница людей, конца и края которой не было видно. Бесчисленные души механически брели сквозь белёсую мглу в неизвестном направлении.
Чэнь Ши вместе со своей жуткой свитой влился в этот поток.
Они продолжали идти, и к ним присоединялись всё новые и новые души.
Рядом с Чэнь Ши появились другие процессии, такие же бесконечные. Люди в них брели, словно зомби.
Впереди возникали всё новые и новые колонны, сливаясь в огромное, копошащееся море душ. Странно, но, несмотря на такое количество людей, стояла мёртвая тишина.
Лишь из тумана время от времени доносились отчаянные вопли.
Внезапно из мглы высунулась огромная, костлявая, покрытая чешуёй лапа, совсем не похожая на человеческую. Она схватила одну из душ и тут же втянулась обратно. Из тумана донеслось отвратительное чавканье.
— Хи-хи-хи! — раздался чей-то смех.
Чэнь Ши похолодел от ужаса, но окружающие, казалось, ничего не заметили и продолжали безвольно брести вперёд.
Тут из тумана показались новые лапы. Они хватали души и утаскивали их во мрак. Чавканье и хихиканье доносились уже со всех сторон.
Они словно попали на пир, устроенный чудовищами из тумана. Только пищей на этом пиру были они сами, а скрытые во мгле твари — гурманами, наслаждающимися редким деликатесом.
Чэнь Ши не хотел идти дальше, но ноги не слушались, продолжая механически нести его вперёд.
«Гурманов» в тумане становилось всё больше, хихиканье — всё громче. Всё новые лапы тянулись из мглы, утаскивая безвольные души.
Волосы на голове Чэнь Ши встали дыбом. Костлявая лапа тянулась уже к нему. Он хотел увернуться, но тело не подчинялось, продолжая брести навстречу своей гибели.
В тот самый миг, когда лапа уже готова была его схватить, раздался глухой, дребезжащий звук — не то барабан, не то треснувший гонг. Он был приглушённым, с каким-то шуршанием, но этого хватило, чтобы лапа испуганно отдёрнулась.
— Чэнь Ши...
Едва слышно, вместе с боем гонга, донёсся до него зов.
А затем он уловил тонкий, почти неощутимый аромат благовоний.
— Сяо Ши...
Этот зов он услышал отчётливее. Это был голос деда. И звук гонга стал громче.
— Деда! — из его глаз хлынули слёзы.
— Сяо Ши, иди на звук! — донёсся голос деда.
Чэнь Ши собрал все свои силы. Он с неимоверным трудом остановился и повернулся. Каждый шаг давался ему с мукой, словно он шёл по лезвиям ножей или раскалённым углям. Ноги пронзала нестерпимая боль.
Он шёл на звук, но тот то и дело прерывался. Лишь когда звучал гонг и доносился запах благовоний, он мог понять, куда идти. Стоило им пропасть, и он терял направление.
Вокруг него двигался нескончаемый поток душ, и только Чэнь Ши шёл против течения. Его толкали, сбивали с ног, он падал и снова поднимался.
Он шёл невесть сколько, но пир чудовищ всё не кончался. Костлявые лапы то и дело выныривали из тумана, и в любой момент одна из них могла его схватить.
Силы были на исходе, как вдруг белёсая мгла расступилась. Из неё появилось огромное чудовище. Из его ноздрей вырывался дым и пламя, а каждый шаг сотрясал землю. Оно неслось прямо на него.
Когда чудовище приблизилось, Чэнь Ши узнал в нём чёрного пса. Он был похож на Черныша, только в тысячи раз больше, размером с небольшой холм.
— Черныш, это ты?
Пёс выглядел как демон из преисподней — свирепый и злобный. Его глаза метали огонь, испепеляя костлявые лапы. Щёлк! — и острые клыки перекусили одну из них. Затем он повёл носом, принюхиваясь к запаху благовоний. Два горящих глаза повернулись и уставились на Чэнь Ши.
— Уф-уф!
Черныш размером с холм радостно завилял хвостом, поднимая порывы ветра, и лёг на землю, позволяя Чэнь Ши взобраться ему на спину. А затем развернулся и понёсся прочь.
Дон-дон!
Звук гонга становился всё громче, зов деда — всё отчётливее. Чэнь Ши лежал на спине Черныша, мёртвой хваткой вцепившись в его шерсть. Внезапно перед глазами стало нестерпимо ярко.
Он заслонил лицо рукой.
— Очнулся! Сяо Ши наконец-то очнулся! — раздался радостный голос.
Чэнь Ши открыл глаза и, постепенно привыкнув к свету, растерянно осмотрелся. Он находился в незнакомой, тускло освещённой комнате. Воздух был пропитан густым запахом благовоний, от которого стены почернели.
В углу сидела старуха с седыми волосами, повязанными платком. В руках она держала что-то похожее на гонг и время от времени легонько ударяла по нему. От этого раздавался тот самый звук — не то гонг, не то барабан, с каким-то шуршанием.
На полу стояла большая жаровня, в которой горели бумажные талисманы. Пламя вздымалось на высоту человеческого роста.
За огнём сидел большой чёрный пёс. Его глаза в отблесках пламени горели, как угли, а из ноздрей вырывался дымок. Это был Черныш.
С другой стороны жаровни сидел дед. Над его головой висел шар, в котором переплетались вода и огонь.
«Где это я?» — недоумевал Чэнь Ши.