Глава 894: «Меч-талисман, попавший в руки Зарождающейся Души»
— Не думай о лишнем, даосский друг Го, просто наслаждайся моментом, — Лу Сюань поднял чарку и издали салютовал Го Бинцю. — Давай же, наливай да пей, пока живется.
Сам он шел совсем иным путем, а потому не знал, как утешить товарища, и мог лишь составить ему компанию и хорошенько выпить.
— Твоя правда, даосский друг Лу. Что-то я совсем зациклился, — рассмеялся Го Бинцю, и на душе у него заметно полегчало.
— К слову сказать, в ближайшие несколько десятков лет я, скорее всего, безвылазно проведу в своей пещере. Раз уж с самосовершенствованием не ладится, может, мне прийти к тебе, даосский друг Лу, поучиться искусству выращивания духовных растений?
— Ха-ха! Приходи в любое время, спрашивай о чем угодно, — улыбнулся Лу Сюань. — Скрывать ничего не стану.
Он прекрасно понимал, что собеседник просто шутит, чтобы разрядить обстановку, и всерьез эти слова воспринимать не стоит.
В конце концов, среди сотни ремесел мастер духовных растений ценился не слишком высоко – ему было далеко до создателей артефактов, алхимиков, начертателей талисманов или мастеров формаций.
К тому же Го Бинцю, как-никак, достиг поздней стадии Формирования Ядра. Чтобы он бросил все, позабыл о самосовершенствовании и принялся с нуля учиться садоводству – такое было практически невозможно.
Лу Сюань не сомневался: Го Бинцю приложит все усилия, чтобы отыскать исцеляющие пилюли и снадобья, а как только восстановит силы, непременно вернется к поискам сокровищ и возможностей.
Такие люди скорее станут рисковать жизнью, исследуя тайные земли, борясь с небом, землей, свирепыми тварями и другими практиками ради призрачного шанса на успех, нежели свяжут свое будущее с мирным выращиванием трав.
Они поболтали еще немного. Лу Сюань расспросил приятеля о подробностях случившегося в Пещере Падших Демонов, желая понять, как тот получил ранение.
Пусть сам он туда вряд ли когда-нибудь отправится, расширить кругозор лишним не будет.
Вскоре проведать раненого пришли другие практики. Лу Сюань, воспользовавшись удобным предлогом, откланялся и вернулся в свою обитель.
Глядя на бескрайние заросли духовных растений на склонах гор и вспоминая участь Го Бинцю, он невольно преисполнился глубоких чувств.
Когда-то Го Бинцю вместе с другими истинными людьми стадии Формирования Ядра охотился на злых духов, чтобы получить высокоранговые сокровища, обещанные Пещерой Небесных Звезд. Каким же окрыленным он возвращался тогда!
Казалось, стадия Зарождающейся Души уже у него в кармане, а великий путь открыт.
Кто бы мог подумать, что всего за несколько лет все так круто изменится.
Вместо великой судьбы он едва не расстался с жизнью в смертоносных глубинах.
«Исследования тайных земель действительно приносят сокровища, но стоит оступиться лишь раз – и цена неудачи может полностью разрушить путь самосовершенствования. Такую ношу выдержит не каждый», – размышлял Лу Сюань.
«Куда спокойнее быть мастером духовных растений».
Ну а что касается возможностей и наград, то тут и сравнивать нечего.
Лу Сюань вошел в просторную комнату. Из-под ревущего белого пламени и нескольких кусков сверкающего ледяного нефрита он достал множество духовных семян.
Присыпав их тонким слоем духовной почвы прямо на ладони, он сосредоточился, и в его разуме тут же всплыли подробные сведения.
«Селекция пламенного плода и ледяного ананаса прошла успешно. И вкус, и свойства теперь намного лучше, чем у прежних сортов».
«Для духовных плодов третьего ранга это превосходный результат, даже для практиков Возведения Основания они станут ценным приобретением».
Еще несколько лет назад Лу Сюань целенаправленно воздействовал на семена этих двух плодов льда и пламени.
В его распоряжении имелись столетний ледяной нефрит, истинное пламя Чистого Ян и другие подходящие сокровища, а знание методов сбора семян избавляло от дефицита материала для экспериментов.
Пройдя через несколько циклов направленного воздействия и раз за разом отбирая мутировавшие образцы, он наконец вывел новые сорта.
…
В глубинах грозового моря на тысячи ли раскинулись бескрайние руины.
Там свирепствовали молнии величиной с бочку, непрерывно обрушиваясь на землю, словно во время великого испытания.
В полуразрушенном дворце у самого подножия руин кипела яростная битва.
Два практика на пике стадии Формирования Ядра переглянулись. Перед одним из них взмыли больше десятка иссиня-черных мечей-талисманов. Вырвавшиеся наружу мириады потоков ци меча, напитанные леденящей темной энергией, устремились к стоявшему в нескольких десятках чжанов практику стадии Зарождающейся Души.
Второй практик брызнул каплей очищенной крови на кроваво-красный обломок клинка. Тот вспыхнул густым багровым светом, от одного взгляда на который мутилось сознание.
— Пытаетесь остановить колесницу соломинкой, — безразлично бросил молодой мужчина с благородными чертами лица. Его глубокие глаза сияли, подобно звездам.
Глядя на отчаянные попытки противников, он оставался совершенно спокоен.
В то же мгновение белоснежный летающий меч, покрытый инеем, со свистом устремился вперед и с драконьим ревом обратился в тридцатиметрового белого чешуйчатого дракона.
От тела дракона исходил такой лютый холод, что все вокруг покрывалось толстой коркой льда.
Одновременно изо рта юноши вырвалась струйка темно-фиолетового пламени. Оно горело беззвучно, не источая жара, но в глазах двух практиков Формирования Ядра этот огонь предстал самим вестником смерти.
Опустив взгляд, каждый из них обнаружил, что на его груди бесшумно распустился цветок темно-фиолетового пламени.
Пока они пребывали в оцепенении, белый дракон прорвался сквозь леденящие потоки ци меча и насквозь пронзил их тела.
Два тускло-желтых духовных огонька едва успели вылететь из их голов, как были поглощены темно-фиолетовым пламенем и мгновенно обратились в прах.
Юноша повел рукой, и два мешочка-хранилища послушно подлетели к нему.
Защитные печати на мешочках не представляли для него никакой преграды, и он с легкостью извлек все содержимое.
«И правда, мечи-талисманы пятого ранга».
Среди груды сокровищ его взгляд сразу привлекли две иссиня-черные пластинки.
Талисманы по форме напоминали острие меча, по их поверхности переливался темный свет, а внутри, подобно крошечным рыбкам, сновали мириады тонких струй ци меча. От них исходила едва уловимая темная энергия, а прикосновение к ним рождало странное чувство пронизывающего холода и невероятной остроты.
«Что это за меч-талисман? Почему я никогда не видел ничего подобного?», – нахмурился юноша.
Он оказался в этих краях случайно и зашел в пещеру каменного грома ради одного сокровища.
Но стоило ему заполучить желаемое, как он наткнулся на этих двоих на пике Формирования Ядра.
Они оказались на удивление дерзкими и, уверовав в свои тайные техники побега, вознамерились отобрать у него добычу.
Однако они недооценили мощь Зарождающейся Души. Стоило ему их выследить, как за пару мгновений от них не осталось и следа.
Вот только мечи-талисманы, которые они применили в последний момент, не на шутку заинтересовали молодого человека.
«В бесчисленных мирах не так уж часто встретишь мастеров, способных создавать мечи-талисманы пятого ранга».
Среди всех талисманов мечи-талисманы обладали наибольшей разрушительной силой, но и в изготовлении были сложнее всего: создатель должен был в совершенстве владеть как путем меча, так и искусством начертания символов.
Из-за буйной природы ци меча вероятность успеха при их создании была куда ниже, чем у обычных талисманов.
Насколько он знал, фракций, способных массово производить мечи-талисманы пятого ранга, существовало немного.
«Старик Цзянь Хуаньчжэнь как-то хвастался передо мной своими мечами-талисманами пятого ранга, но среди них не было такого, что сочетал бы в себе столь плотную темную энергию».
«Он-то мнит себя непревзойденным знатоком в этом деле, а тут мне попадается то, чего у него отродясь не бывало».
На лице юноши появилась легкая усмешка, а его звездные глаза вспыхнули ярче, отчего даже в полумраке руин стало чуточку светлее.
Цзянь Хуаньчжэнь, о котором он говорил, был истинным владыкой Зарождающейся Души и старейшиной Секты Меча Тайного Видения. Он слыл великим мастером создания талисманов. Они дружили уже не одну сотню лет и были очень близки.
«Надо будет показать ему, пускай посмотрит. А то вечно бахвалится и вспоминает, как сам изобретал новые виды мечей-талисманов».
При одной мысли о том, какое кислое лицо будет у его старого друга при виде этой находки, юноша заулыбался в предвкушении.