Глава 334: «Пожалуй, пламя было слишком сильным»
Когда Лу Сюань только вошел в яшмовый дом, остальные практики, завидев его скромный уровень культивации на ранней стадии Возведения Основания, невольно преисполнились легкого пренебрежения.
Из оставшихся семи трое достигли поздней стадии Возведения Основания, двое – средней, а еще двое происходили из именитых праведных орденов. Объединив усилия, они уж точно не уступили бы обычному бродячему практику на средней стадии.
Поэтому никто не принимал близко к сердцу безвестного Лу Сюаня с его самым низким уровнем среди присутствующих.
Кто же мог подумать, что в разгар борьбы за сокровища именно Лу Сюань первым делом разделается со своим противником?
Причем сокрушительным, ураганным ударом сотрет в порошок самого крепкого телом, могучего практика среди них!
И пусть остальные шестеро прекрасно понимали, что Лу Сюань одолел врага лишь благодаря мощи высокорангового талисмана, никто не мог гарантировать, что в его рукаве не припрятаны другие подобные свитки или иные козыри.
Поэтому, пока Лу Сюань спокойно обыскивал труп, а сокровища лежали буквально на расстоянии вытянутой руки, ни один практи не решился рискнуть и оспорить его добычу.
Остальные так и продолжали яростно сражаться друг с другом.
Ши Чжун и Чжоу Бинъюй все же уступали соперникам в силе. Хоть они и владели множеством тайных техник и держали в руках мощные артефакты, им удавалось лишь защитить себя – вырвать лакомый кусок из пасти практиков на поздней стадии Возведения Основания им было не под силу.
Переглянувшись, они приняли решение. Ши Чжун с тусклым бронзовым зеркалом в руках прикрывал тыл, а Чжоу Бинъюй взмахнула мечом, окутав их сиянием, и оба мгновенно исчезли в глубине дворца.
Возможности и сокровища в тайной обители таились на каждом шагу, и не было нужды подвергать себя смертельной опасности.
Тем временем битва между практиком в кровавом одеянии и утонченным ученым тоже быстро близилась к развязке.
Бесчисленные кровавые пиявки, источая густой запах крови, со всех сторон облепили изящного мужа.
Ученый почувствовал, как кровь в его жилах закипела, готовая вот-вот хлынуть из всех пор и акупунктурных точек.
Вдруг из-под земли вырвалось несколько серо-зеленых человекоподобных марионеток. Презирая смерть, они бросились на несчастного.
Сжатый в тиски этими куклами, ученый не успел даже попытаться сбежать – полчища кровавых пиявок наперебой начали вгрызаться в его плоть.
Всего за пару вдохов твари выпили всю его кровь и духовную сущность до последней капли, оставив лишь иссохшую пустую оболочку.
— Оставляю тебе целёхонький труп на средней стадии Возведения Основания, — зловеще ухмыльнулся кровавый практи, обращаясь к стоящему поодаль коротышке.
Он созвал всех пиявок обратно в свои одежды, отчего те окрасились в еще более густой, багровый цвет – явно насытившись кровью.
— Каждый берет то, что ему нужно. Без моих марионеток твои черви не смогли бы так быстро поглотить плоть и кровь практика средней стадии. — Коротышка слегка пошевелил пальцами, и серо-зеленые трупные куклы, выбравшись из-под земли и балок под потолком, перекрыли все пути к отступлению.
— И то верно. Дальше у нас тут старик на поздней стадии Возведения Основания. Но судя по его виду, плоть у него совсем протухла, вкус наверняка паршивый – так что забирай его себе.
— А с тем безвестным юнцом на ранней стадии я разделаюсь побыстрее, а потом приду помочь тебе.
Кровавый практи равнодушно поглядывал то на горбатого старика, то на Лу Сюаня, обсуждая их судьбу так просто, словно перед ним стояли не живые люди, а всего лишь пара кусков мяса для его питомцев.
— Надо же, не думал, что вы двое в сговоре, — хрипло произнес горбатый старик. На его темени примостился иссиня-черный младенец-призрак. Крошечной иссохшей ладошкой дух поигрывал буддийской печатью, а его пустые, темные глазницы холодно уставились на троицу.
Лу Сюань хранил молчание, всем своим видом изображая слабого новичка, дрожащего перед грозными мастерами.
— Именно так. Жаль только твоих младенцев-призраков, которых ты растил столько лет. Сегодня я переплавлю их в особых марионеток. — Коротышка едва заметно шевельнул руками, и десятки серо-зеленых трупов ринулись на горбуна со всех сторон.
Спина старика резко вздулась, и под истошный, леденящий душу детский плач десяток призраков обратился в иссиня-черные лучи. Их серые ладошки захлопали по марионеткам, оставляя темные отпечатки.
От этих следов повалил густой черный дым, разъедающий тела марионеток, но те словно и не заметили урона, продолжая стремительно наступать на горбуна.
В этот момент перед глазами Лу Сюаня внезапно разлилось густое багровое марево. Бесчисленные свирепые твари, трепеща полупрозрачными крылышками, наперебой устремились к нему.
— И всех этих пиявок вырастил ты, почтенный? — Спросил Лу Сюань, держа в руке меч Ветра и Молнии. Темные лезвия меча с шипением сорвались с клинка навстречу рою.
— Верно. И очень скоро ты сам станешь кормом для моих духовных червей, — мерзко расхохотался кровавый практи. Его багровая мантия яростно захлопала, выпуская новые тучи кровососов.
— Эти твари ведь зовутся кровавыми теневыми пиявками? Не так давно я истребил немало подобных на островах.
— Среди них попалась одна особенно крупная. Я ее на костре зажарил.
— Шкворчала так аппетитно, аромат стоял – не передать.
Лу Сюань, отбиваясь от наседающих кровавых теневых пиявок, предавался воспоминаниям с мечтательным выражением лица.
Он словно до сих пор наслаждался тем прекрасным моментом, когда жарил на огне предводителя червей.
— Так это ты убил мою королеву пиявок! — Взревел кровавый практи, придя в неописуемую ярость.
Ранее он выпустил кровавых теневых пиявок на архипелаг, чтобы те паразитировали на практиках и пили их кровь, будучи уверенным, что никто не заметит скрытных тварей.
Кто же знал, что весь его выводок уничтожат подчистую, включая редчайшую, бесценную королеву пиявок!
— Раз уж посмел убить мою королеву, то заплатишь за это собственной кровью и жизнью!
Багровая мантия распахнулась, и наружу, подобно прорвавшей плотину реке, хлынули потоки крови.
За несколько мгновений яшмовый дом затопило целое море крови, в котором то выныривали, то скрывались в глубине бесчисленные тонкие пиявки.
«Плохо дело!», – екнуло сердце у горбатого старика, с трудом отбивавшегося от марионеток. Он издал протяжный свист, и десяток круживших рядом младенцев-призраков со свирепым видом бросился к нему. Они облепили старика и вонзили бледные острые клыки в его шею, щеки и грудь.
В один миг призраки выпили больше половины его крови.
Напитавшись, духи засияли зловещим зеленым светом. Окутав горбуна и источая волны бесконечной злобы, они прорвали кольцо марионеток и в мгновение ока скрылись из виду.
Лу Сюань даже не взглянул на бегство старика. Спокойно взирая на бурлящее море крови, он лишь слегка приподнял уголки губ.
— Какое совпадение. Все точь-в-точь как в прошлый раз.
— Кровавое море пиявок бушует, а жемчужины пламени тварей поджарят!
Едва сорвались эти слова, как в багровые волны полетело около двух десятков алых каменных шариков.
Он разом швырнул все свои жемчужины взрывного пламени.
— Бабах! Бабах! Бабах!
Лу Сюань сам озвучивал грохот взрывов, пока вокруг вздымались гигантские волны алого пламени. Кровь разлеталась во все стороны вместе с обгоревшими ошметками кровавых теневых пиявок.
— Взрыв – это искусство! — Прошептал Лу Сюань. Глядя на бушующее в море крови яростное пламя, он поймал себя на мысли, что это чертовски похоже на то, как в прошлой жизни он взрывал петарды в пруду.
Почти два десятка жемчужин взрывного пламени третьего ранга в одно мгновение высвободили столь ужасающую мощь, что кровавое море испарилось без следа, а все пиявки – от мала до велика – обратились в пепел.
— Ну вот, почтенный, примерно так я и жарил твоих пиявок в прошлый раз.
— Правда, сейчас пламя вышло чуток сильнее, случайно сжег их дотла. Уж не обессудь, почтенный. — На лице Лу Сюаня отразилось легкое сожаление.
Он с улыбкой посмотрел на остолбеневшего практика в багровом одеянии.
Мантия на том совсем поблекла, обвиснув унылой тряпкой, отчего весь его вид казался жалким и побитым.
— Но раз уж ты так горюешь, отправляйся вслед за своими червями.
Огромное, темное лезвие меча беззвучно скользнуло к практику со спины.