Глава 258: «Ты как? Скинь пару душ»
Глава 258: «Ты как? Скинь пару душ.»
Пока Лу Сюань предавался размышлениям, демоническая призрачная лоза, почуявшая появление высокорангового духовного семени, приползла на запах.
Увидев на земле зловещее, похожее на кровавую сферу семя, серая лоза принялась покачиваться из стороны в сторону, а затем под холодным взглядом Лу Сюаня подползла поближе к багровому шару.
— Я только разок прикоснусь, — донеслась мысль до сознания Лу Сюаня.
Серая лоза плотно прижалась к опутанной сетью тончайших сосудов поверхности семени и уже через пару вдохов отпрянула назад.
— Ну и вкусы у тебя… — демонической призрачной лозе явно пришелся не по нраву столь густой запах крови. Она поспешно отползла за спину Лу Сюаня, всем своим видом показывая, что ее помыслы чисты.
Лу Сюань убрал семя цветка кровавого греха в мешок для хранения, вернулся в дом, взял в руки по четырехранговому талисману – Талисман Меча Великого Солнца и Талисман Меча, Ревущего в Море – и достал из мешка деревянного демона созвучных сердец.
Серо-зеленый младенец, туго опутанный темно-синими цепями из рун, крепко зажмурил глаза и лежал без движения.
Следуя технике контроля, которой его обучила та практикующая, Лу Сюань слегка ослабил рунные цепи, и перед лицом младенца проплыла тонкая, как волосок, струйка первозданной энергии зеленого древа.
Этот демон созвучных сердец принадлежал к стихии дерева, а потому был невероятно чувствителен к родственной энергии. Он мгновенно распахнул глаза, уставившись мертвенно-серыми зрачками на парящую струйку, а на месте его пупка тут же завертелись, сменяя друг друга, призраки замученных детей.
— Хочешь получить это? — Лу Сюань усмехнулся, выкладывая на стол два мощных меча-талисмана. — Тогда покорись мне, и, если у меня будет хорошее настроение, я выделю тебе самую малость.
Серо-зеленый младенец злобно зашипел на Лу Сюаня, его лицо исказилось от ярости, обнажив острые серые зубы.
Демоническая призрачная лоза, затаившаяся у ног хозяина, уставилась на пленника, передавая Лу Сюаню сложное чувство – смесь сильного желания и глубокого отвращения.
Этот демон созвучных сердец, будучи деревянной тварью, буквально сочился чистой энергией трав и деревьев, что делало его лакомым кусочком для лозы. Однако вся эта сила внутри него была настолько осквернена и извращена, что лоза инстинктивно пятилась назад, не желая даже оставлять на нем метку.
Попытки договориться со злобным младенцем ни к чему не привели, и Лу Сюань вновь затянул рунные цепи, надежно сковав тварь.
Убрав демона обратно в мешок, он собрал вещи и решил наведаться в свой уединенный дворик в городке Цзяньмэнь.
Нужно было посадить цветок кровавого греха, присмотреть за плодом святого младенца и остальными духовными растениями, а заодно раздобыть немного духовных камней.
Помня о врагах, которых он нажил в благословенных землях Высокой Луны, Лу Сюань стал еще осторожнее и покидал территорию секты в глубокой тайне.
— Похоже, я зря беспокоился, хвоста нет, — прошептал Лу Сюань, когда его фигура бесшумно соткалась из воздуха в лесной чаще в десяти ли от городка Цзяньмэнь. — С момента борьбы за шестиранговое дерево феникса прошло уже несколько месяцев. Даже если они действительно затаили на меня злобу, они не стали бы следить за мной изо дня в день на протяжении столь долгого времени. Скорее всего, они просто ждут другого удобного случая.
Покинув Секту Небесного Меча, он на пределе возможностей использовал технику движения Плывущего Света, укрылся в густом лесу, применил земляное бегство, а затем задействовал маскирующие свойства Плаща Скрытого Духа, полностью растворившись в окружении.
Выждав приличное время и не заметив никакой слежки, Лу Сюань наконец успокоился и быстрым шагом направился в городок Цзяньмэнь.
На просторной площади из синего камня под сенью колоссального каменного меча, уходящего в самые облака, расположилось множество бродячих практиков стадии Конденсации Ци, торгующих всякой всячиной.
Проходя мимо рядов, Лу Сюань мимоходом прикупил раненого зверя первого ранга – он планировал скормить его своим мрачным духовным растениям во дворе.
Подойдя к дому, Лу Сюань обошел его кругом, но не заметил ничего подозрительного.
Благодаря близости к Секте Небесного Меча в городке Цзяньмэнь часто бывали адепты ордена, поэтому случаи грабежей и убийств здесь были редкостью. К тому же усадьба была защищена четырехранговым Массивом Тысячи Иллюзий и Облачного Тумана, что позволяло Лу Сюаню подолгу оставаться в секте и не беспокоиться за сохранность своего имущества.
Активировав массив, Лу Сюань вошел внутрь.
В лицо ему сразу же ударил мощный поток ледяной энергии инь.
— Пустовато… Похоже, каменные грибы с призрачным ликом без остатка поглотили все души, что я оставлял в прошлый раз, — пробормотал Лу Сюань, оглядывая тихий двор, где не было видно ни одного призрака.
Первым делом его взгляд упал на пять каменных грибов с призрачным ликом. Причудливые узоры на их шляпках заметно поблекли по сравнению с его прошлым визитом, сами грибы уныло поникли, а на их жутких сморщенных мордах читалось крайнее недовольство.
Лу Сюань не появлялся здесь довольно долго, и оставленные им души давно иссякли, из-за чего грибам приходилось довольствоваться лишь крохами духовной энергии для поддержания жизни.
Он поспешно извлек из мешка жемчужину темных душ и выпустил наружу более двух десятков призраков.
Вскормленные чистой энергией инь внутри жемчужины, эти духи были плотными и сильными – один такой стоил троих, а то и пятерых обычных.
Почуяв знакомый изысканный аромат, пять каменных грибов мгновенно ожили. Узоры на их шляпках ярко засияли, притягивая к себе души и в один миг поглощая их.
Оставив изголодавшиеся грибы наслаждаться пиршеством, Лу Сюань подошел к шипастой кости.
Благодаря огромному скелету быка в броне и четырехранговым останкам шестиглазого алого скорпиона рост шипастой кости ничуть не замедлился.
Белоснежные костяные побеги дико разрослись, практически полностью скрыв под собой оба скелета – лишь в редких просветах можно было разглядеть очертания панциря или ребер.
Множество мелких шипов глубоко вонзились в кости, жадно высасывая из них питательные вещества.
Эти длинные белые побеги образовали целые заросли, от которых веяло пугающей, но завораживающей красотой.
Сконцентрировав восприятие, Лу Сюань понял, что шипастая кость, как и каменные грибы, уже приближалась к созреванию, разве что шкала ее роста двигалась чуть медленнее.
Затем он перевел взгляд на стоглазое призрачное дерево.
Стоило Лу Сюаню приблизиться, как на иссохшей древней коре одновременно распахнулись десятки серо-белых глаз. От этого зрелища у него по спине пробежал ледяной пот.
Три пары глаз шестиглазого алого скорпиона, оставленные им в прошлый раз, все еще висели на стволе, опутанные тонкими прозрачными щупальцами.
Кое-где на ветвях покачивались мелкие высохшие глазные яблоки, из которых дерево уже вытянуло все соки. Они тихо шуршали на ветру, напоминая заброшенные фонари в старой усадьбе.
— Этот шестиглазый алый скорпион не зря был зверем четвертого ранга. Прошло столько времени, а его кости и глаза до сих пор приносят пользу, — удовлетворенно кивнул Лу Сюань.
Он отыскал свободный участок духовного поля и бережно посадил цветок кровавого греха.
Сразу после этого он достал купленного перворангового зверя и до последней капли окропил свежей кровью землю над семенем.
Наполненные духовной силой глаза зверя он бросил к подножию стоглазого призрачного дерева – из ствола тут же вытянулись два прозрачных щупальца и пронзили еще подергивающиеся глазные яблоки.
Мясо зверя Лу Сюань закопал под ядовитым челночным деревом, кости бросил в заросли шипастой кости, а душу без труда поглотили каменные грибы с призрачным ликом.
Живой зверь был разделен без остатка за считанные минуты.
— Плоть, кости, душа, глаза… — Лу Сюань усмехнулся. — Настоящее похоронное бюро во дворе городка Цзяньмэнь.
— Главное правило нашего заведения: заходишь целиком, а выходишь ничем. Вход есть, выхода нет.
Тихо посмеиваясь, он извлек из мешка деревянного демона созвучных сердец.
Меч пурпурной молнии скользнул наружу из ножен взращивания сокровенного меча, рассыпая вокруг яркие искры, отчего сами ножны мелко задрожали.
Разряд молнии с треском ударил в серо-зеленого младенца.
— Ты как? Скинешь пару детских душ?