Глава 146: «Те годы, когда они вместе бегали за самками»
— А на этих журавлях это никак не скажется? — С беспокойством в голосе спросил стоявший рядом Лу Сюань.
— Сказать, что не скажется, нельзя, — Сюй И с тяжелым вздохом посмотрел на оставшихся двух сотен птиц. — Глядя на их состояние, трудно поручиться, что не произойдет еще чего-то подобного.
Лу Сюань проследил за его взглядом. Птицы смирно сидели в загоне, обнесенном плетнем, однако их спокойствие было лишь видимостью.
У многих журавлей глаза налились кровью, и, если присмотреться, в их поведении то и дело проскальзывала глухая, сдерживаемая ярость.
«Похоже, из-за варварских методов Чжоу Чжэнцина эти журавли уже на грани взрыва, – подумал про себя Лу Сюань, глядя на мечущихся птиц. – …Их спасает лишь то, что они приручены и в них еще не проснулась воля к сопротивлению. К тому же в Плитке Духовных Зверей запечатана их эссенция крови – жизнь и смерть каждой птицы зависят от единой мысли заклинателя. Вот почему тот журавль предпочел искалечить себя, но не посмел напасть на Чжоу Чжэнцина. Ведь калечество – это лишь рана на теле, а нападение на хозяина – совсем другое дело, тут уж живым точно не остаться».
Неподалеку стоял сам Чжоу Чжэнцин. От его недавней спеси и гордости не осталось и следа – сейчас он растерянно переминался с ноги на ногу, совершенно не зная, что делать.
Вскоре в лагерь прибыл лекарь.
На окровавленное брюхо журавля пролился чистый белый свет. Рана, из которой хлестала кровь, на глазах затянулась. Птица тихо, жалобно вскрикнула, но так и не опустила гордо поднятую голову.
— Младший брат Чжоу, сегодняшний случай ясно показывает, что твои методы ускорения роста никуда не годятся. Они слишком жестоки. Впредь я прошу тебя обращаться с журавлями мягче. Если подобное повторится, нам обоим не сносить головы, — с мрачным видом выговорил ему Сюй И.
Сокращение приплода – это, конечно, серьезная неприятность, но если начнется повальное членовредительство среди птиц, то о разведении вообще можно забыть.
— Да, старший брат Сюй, я все понял, — буркнул Чжоу Чжэнцин, поджав губы.
Произошедшее не шутку напугало его. Он не стал спорить с Сюй И, понимая, что тот одновременно и предупреждает его, и дает дельный совет. Про себя он твердо решил немедленно сменить подход.
Сюй И подошел к Лу Сюаню. Его лицо немного смягчилось, и он тихо спросил:
— Младший брат Лу, как поживает твоя сотня журавлей?
— …Будь внимательнее. Если и у тебя случится нечто подобное, то делом наверняка займется дядя-наставник из Зала Укрощения Зверей.
— Старший брат Сюй, все эти дни я только и делал, что приводил в порядок душевное и физическое состояние моих подопечных. Пока что результаты вполне сносные, — ответил Лу Сюань.
— Вот и славно. Надеюсь, ты порадуешь меня хорошими новостями, — Сюй И заметно расслабился после этих слов.
Когда Лу Сюань вернулся к себе, журавли, завидев его фигуру, неторопливо полетели навстречу, оглашая воздух мягким, ласковым клекотом.
За последние дни Лу Сюань подарил им давно забытое чувство свободы и покоя. Им больше не нужно было без устали носить на себе практиков и можно было не бояться остаться голодными.
Они целыми днями беззаботно резвились, плескались в воде и кружили в небе, наслаждаясь тихой, размеренной жизнью.
Лу Сюань с улыбкой посмотрел на потянувшиеся к нему тонкие журавлиные шеи и принялся ласково ерошить перья у них на макушках.
Белоснежный пух на головах птиц тут же превратился в неопрятные вихры.
— Курлы! — Один из журавлей недовольно вскрикнул и увернулся от его руки.
— Ого, прическу боишься испортить? Неужто весна вскружила голову? Присмотрел себе кого-то и решил прихорошиться? — Хохотнул Лу Сюань и шутливо приобнял птицу за длинную шею.
Журавль с трудом вырвался из его объятий и сердито захлопал широкими крыльями. Поднялся сильный ветер, растрепавший волосы Лу Сюаня во все стороны.
Лу Сюань обошел весь загон, уделив внимание каждому подопечному.
Из сотни журавлей одни ластились к нему, другие оставались безучастными, а парочка самых озорных и вовсе пыталась подразнить его в ответ.
— Обедать пора! Обедать! — Крикнул Лу Сюань, выходя на середину лагеря после того, как птицы вволю нарезвились.
Стоило ему позвать, как вся сотня тут же устремилась к нему.
На земле уже были разложены приготовленные им угощения: очищенное мясо пресноводных моллюсков и улиток, а также свежая рыба и креветки, которых он специально наловил на болотах, чтобы разнообразить рацион птиц.
Все его действия преследовали одну цель – дать журавлям расслабиться.
Заставить их забыть о тяжелой службе, освободить от изнурительной работы от заката до рассвета и вернуть к естественному, природному образу жизни.
Еда играла в этом деле важнейшую роль. Раньше журавлям приходилось самим искать в воде корешки и молодые побеги. После тяжелого трудового дня они часто оставались полуголодными, и уж точно не могли рассчитывать на деликатесы.
Лу Сюань же тщательно подбирал меню под состояние каждой птицы, соблюдая баланс растительной и животной пищи. Он не только восполнял их силы, но и баловал их вкусовые рецепторы.
Результат превзошел все ожидания. Глаза у птиц заблестели, а оперение залоснилось и заиграло яркими красками, став куда красивее, чем прежде.
— А теперь, когда наелись, пора размяться и растрясти жирок, — Лу Сюань указал рукой на лазурное небо и с улыбкой провозгласил:
— Забудьте о заботах и летите ввысь!
— На старт… Вперед!!
По этой команде сотня журавлей мощно взмахнула крыльями и, словно стрелы, выпущенные из лука, взмыла в небесную высь.
Издавая звонкие, радостные крики, они поднимались все выше и выше, пока не превратились в крошечные белые точки.
В лучах заходящего солнца птицы казались отлитыми из золота. Это было неописуемо гармоничное зрелище.
— Эх, те годы, когда мы вместе бегали за самками… — тихо пробормотал Лу Сюань, глядя на то, как свободно и беззаботно резвятся в небе его питомцы.
Спустя долгое время журавли начали один за другим возвращаться в лагерь.
— Ого? Я думал, это будет история о неразделенной юношеской любви, а ты, паршивец, оказывается, преуспел? — Удивился Лу Сюань, когда последними приземлились два журавля. Они переплели свои длинные шеи, ласкаясь друг к другу с невероятной нежностью.
Заметив Лу Сюаня, влюбленные нехотя отстранились, но их взгляды все еще оставались прикованы друг к другу.
«Журавлей тут много, небось ночью полезут в камыши миловаться», – с улыбкой подумал Лу Сюань.
Он подозвал к себе самца и принялся бережно расправлять его перья.
— Скоро наступит самый важный момент в твоей журавлиной жизни. Надо тебя принарядить, чтобы эта ночь запомнилась тебе навсегда.
— Причешем перья на пробор… — напевал Лу Сюань, разделяя перышки на голове самца ровно посередине.
— Прямо как старый знакомый, — Лу Сюань не удержался от улыбки, глядя на журавля с аккуратным пробором.
Птица дернулась в сторону, уворачиваясь от его назойливых рук.
(Конец главы)