Глава 109: «Слишком длинная дуга рефлекса»
Завершив полудневные труды по уходу за растениями, Лу Сюань немного подождал у входа в ущелье, пока не поймал пролетавшего мимо духовного журавля. Потратив один духовный камень, он вернулся в свою обитель.
Стоило ему толкнуть дверь, как в щели промелькнула черная тень.
Во дворе на валуне грациозно восседала облачная рысь, холодно буравя его изумрудными глазами.
Лу Сюань не смог сдержать улыбку. Он подошел ближе и ласково потеребил две кисточки на кончиках ее ушей, отчего хищница издала на удивление нежный, ластящийся писк.
Соломенный голем все так же неутомимо патрулировал духовное поле. Лу Сюань вспомнил, что уже очень давно не подкармливал его духовными камнями. Почувствовав легкий укол совести, он достал осколок камня и вложил его в огромный травяной нарост на голове голема.
В источнике под причудливым валуном прятались четыре железноклешневых краба. Своими иссиня-черными клешнями, похожими на тяжелые мечи, они то и дело пытались перекусить огромный камень.
Благодаря питательной воде духовного источника, которая в новой обители была куда более насыщенной, эти молодые крабы, как показалось Лу Сюаню, стали гораздо бодрее.
Не позволяя себе передышки, он обошел все поле.
Полил чистый чудесный духовный чай водой из источника, рассыпал железную руду вокруг медного бамбука, напитал драконью лозу кровью бирюзовой водяной гадюки, бережно обработал плод иллюзорного тумана, направил узоры на дереве струящегося света, а также позаботился о кровавом нефритовом женьшене, траве духовного светляка, теневой акации…
Когда он закончил осмотр всех духовных растений, незаметно пролетело полдня.
Хотя хлопот хватало, Лу Сюань находил в этом искреннее удовольствие.
Растения на его собственном поле приносили награды в виде белых световых сфер, и отказываться от этого он не собирался ни в коем случае. В то же время задание по выращиванию орхидей с обезьяньей мордой сулило мечевидные печати, которые позже можно будет обменять на редкие духовные семена. А значит, это дело было не менее важным.
Когда впереди маячили столь ценные награды и редкие семена, Лу Сюань был готов мириться с любой занятостью.
На следующий день, наскоро проверив состояние растений в своей обители, он без промедления отправился в ущелье.
— Младший брат Лу, все еще не закончил кормить свои орхидеи? — Спросил Янь Пин, проходя мимо после завершения своей работы.
— Да, старший брат Янь, — с улыбкой ответил Лу Сюань. — Сегодня я продвигаюсь чуть медленнее, чем вчера.
Дождавшись, пока Янь Пин уйдет в дом, Лу Сюань охватил поле духовным чутьем и направился в самый глухой уголок.
Тихонько заструилась духовная сила. Применив Технику Притяжения Земли, он мгновенно разрыхлил почву у корней одной из орхидей с обезьяньей мордой и легким движением вытянул растение наружу.
Затем он тут же вернул его обратно в землю, с помощью той же Техники Притяжения Земли плотно уложив почву вокруг корней.
В его сознании всплыла мысль.
[Орхидея с обезьяньей мордой, духовное растение второго ранга. После созревания может использоваться для создания определенных пилюль, повышающих духовную силу.]
[Любит питаться диковинными насекомыми. Выражение «лица» на лепестках меняется в зависимости от ее внутреннего состояния.]
[Сегодняшние жуки были просто объедением! Невероятно вкусно!]
— Хм? — Лу Сюань недоуменно уставился на лепестки, в центре которых по-прежнему застыла маска ледяного равнодушия.
«И это, по-твоему, выражение крайнего гастрономического восторга?» – подумал он.
Благодаря считанному состоянию орхидеи он точно знал, что сейчас она пребывает в полнейшем удовлетворении, однако внешне цветок демонстрировал лишь глубокую холодность.
Реальное выражение лица совершенно не соответствовало ее сиюминутным чувствам.
Понимая, что долго задерживаться на поле нельзя, Лу Сюань с легким недоумением вернулся в деревянный дом.
Отдохнув около получаса, он снова вышел на поле, собираясь сотворить Технику Духовного Дождя.
Проходя мимо того самого цветка, который он недавно выкапывал, Лу Сюань заметил, что выражение на лепестках заметно изменилось.
Прежняя холодность уступила место явной улыбке.
«Изменения действительно происходят. Но связано ли это с тем состоянием, которое было у нее полчаса назад?» – размышлял Лу Сюань, машинально рассеивая духовный дождь над грядками.
Вдруг его осенило.
«Что, если реакция вполне естественна, но из-за того, что это растение, оно просто не способно реагировать мгновенно, как практикующий или духовный зверь?»
«Иными словами, у нее слишком длинная дуга рефлекса?»
Чем больше Лу Сюань думал об этом, тем более правдоподобной казалась ему эта мысль. Пусть орхидея с обезьяньей мордой и выражала вполне человеческие эмоции, она оставалась лишь растением. Она физически не могла мгновенно отразить на своем «лице» резкую смену настроения.
Это полностью объясняло, почему прежние практикующие так и не смогли найти правильный подход к выращиванию этих орхидей.
Возможно, они тоже проводили опыты и пытались менять уход в зависимости от мимики цветка.
Однако эти эксперименты изначально заходили в тупик.
Текущее выражение лица орхидеи отражало лишь то, что она чувствовала на предыдущем этапе.
Естественно, любые попытки подстроить уход под сиюминутную гримасу оказывались бесполезными.
Либо же, когда спустя время выражение лица наконец приходило в соответствие с ее состоянием, новые действия садовода давали эффект лишь через долгий промежуток времени, что вводило практикующих в заблуждение и приводило к неверным выводам.
Укрепившись в своей догадке, Лу Сюань во время полива и кормления насекомыми стал пристально следить за изменениями мимики орхидей на разных стадиях.
Поняв общий принцип, ему больше не нужно было выкапывать растения. Через несколько дней он сумел вывести общую закономерность.
На орхидею с обезьяньей мордой влияли два основных фактора, которые как раз соответствовали двум методам ухода.
При этом влияние Техники Духовного Дождя было не слишком значительным. После полива большинство орхидей примерно через час демонстрировали либо легкую улыбку, либо равнодушие.
А вот кормление диковинными насекомыми оказывало на них колоссальное воздействие. В зависимости от вида предложенного жука, лепестки орхидеи примерно через полчаса начинали кривиться в самых причудливых и утрированных гримасах.
Лу Сюань специально подбирал разные виды насекомых для той самой орхидеи, которую выкапывал ранее. Он обнаружил, что хотя любые жуки приносили растению определенную пользу, из-за личных вкусовых предпочтений цветка его мимика менялась самым непредсказуемым образом.
Если насекомому не хватало вкуса или оно оказывалось отвратительным, лепестки кривились в гневе, печали или презрении, что в конечном итоге замедляло рост орхидеи.
«Получается, ориентируясь на запоздалые эмоции орхидеи, можно точно понять, как на нее влияют духовный дождь и конкретные виды насекомых, и на основе этого вносить тонкие коррективы».
«В каком-то смысле это и есть истинное ювелирное садоводство. Вот только дойти до этого можно лишь опытным путем, разгадав тайну задержки мимики».
Лу Сюань невольно восхитился собственной догадке.
«Теперь нужно окончательно подтвердить это открытие, а затем использовать его, чтобы неплохо заработать».
Сама по себе тайна орхидей с обезьяньей мордой не имела для него огромной практической ценности. Он не собирался хранить этот секрет в тайне и единолично чахнуть над ним, а планировал выгодно поделиться знанием с нужными людьми.
Первым делом Лу Сюань подумал о Зале Земледелия, но там не занимались непосредственным выращиванием растений, к тому же у него не было связей с тамошними влиятельными старейшинами.
Кроме того, если он попытается действовать в обход мастера стадии Возведения Основания, который стоял за этим полем орхидей, это могло вызвать у того сильное недовольство.
Разведение такого огромного количества орхидей с обезьяньей мордой явно указывало на то, что они представляли для этого мастера немалую ценность. Взвесив все за и против, Лу Сюань решил действовать через старшую сестру Яо, чтобы передать весть таинственному покровителю.
Разумеется, сперва следовало на практике доказать эффективность своего метода.
(Конец главы)