Глава 84.2
Видео хоть и высокого качества, была темная ночь, и выражения лица Чи Ин совершенно не было видно. Лишь смутно можно было различить, что Гу Юаньчэнь, выпрямившись во весь рост, стоял перед Чи Ин.
Его голос был ясен, и было понятно, что он подавляет глубокие эмоции:
— Ты мне нравишься.
Лу Цзинъянь посмотрел это видео, его глаза потемнели, ледяные губы сжались в тонкую нить.
Гао Нань немедленно отправила сообщение, в котором говорилось, что они удалят видео как можно скорее и задействуют быстрые и мощные связи с общественностью.
К счастью, Гу Юаньчэнь и Чи Ин оставили неплохие комментарии. Пусть и вышло такое видео, [Большой
V
] всего лишь раздувает пламя и занимается подстрекательством. В любом случае пользователи сети стояли на их стороне. Проблема не могла стать особо серьезной.
Однако выражение лица Лу Цзинъяня по-прежнему оставалось холодным.
Чи Чэн почувствовал гнетущую атмосферу и отложил из рук сборник рассказов. Подойдя со стороны, он спросил:
— Пап, что с тобой? Только что, кто, кому сказал «ты мне нравишься»?
Так как Чи Ин не было дома, он ложился спать вместе Лу Цзинъянем.
Лу Цзинъянь взглянул на Чи Чэна, затем прижал его маленькую голову к груди, пытаясь сопротивляться ревности и морозу в настроении:
— Все в порядке.
Несмотря на то, что от папы исходил приятный запах чистоты, малыш опасался, что его щеки вот-вот превратятся в пюре. Чи Чэн не мог дышать, его лицо покраснело:
— Кхм-кхм-кхм-кхм, и ты говоришь, что все в порядке? Пап, ты точно уверен в этом? Мама не готова выходить за тебя замуж?
Лу Цзинъянь внезапно перестал его сжимать и отпустил.
Чи Чэн заметил, что Лу Цзинъяню стало грустно, и от этого малышу тоже стало грустно.
Будучи маленькой заботливой опорой для своего папы, Чи Чэн добровольно положил свою маленькую голову на грудь Лу Цзинъяня, обняв его обеими руками:
— Пап, а что ответила мама?
Лу Цзинъянь тихим голосом ответил:
— Не знаю.
Чи Чэн напряженно спросил:
— А?
— Я ей еще не сказал.
— Эх, — вздохнул Чи Чэн. — Пап, ты до смерти напугал меня. Я уж подумал, что мама не выйдет за тебя замуж. В таком случае не волнуйся, тебе нужно все рассказать маме, и она обязательно согласится.
Лу Цзинъянь нервно произнес тихим голосом:
— М?
— Ты, наверное, не знаешь, но на самом деле мама тебя очень любит. Все эти годы пока папы не было, моя мама собирала очень много журналов и газет. Получилась большая книга, — Чи Чэн пальцем указал на большую стопку. — На всех обложках этих журналов изображен папа. Она лежала... в нашем кабинете. Сначала я нашел всего лишь одну. Но потом... я нашел целый стеллаж между другими стеллажами. Конечно, все это секрет моей мамы. Я обнаружил их, когда она снималась, не рассказывай ей.
— Эх, мне, наверное, не следовало все тебе рассказывать? Хоть ты разделяешь со мной мамину любовь, иногда я так сильно тебе завидую. Но, папа, я действительно не хочу, чтобы ты грустил. Ты знаешь, что те газеты и журналы совсем, как новенькие, ни одного серого пятнышка? Должно быть, мама очень дорожит ими, так же, как и я дорожу игрушками, которые мне нравятся. Это как... это как тогда, когда ты, папа, со всей серьезностью вытирал кольцо, которое ты подаришь маме.
— И когда я был очень маленьким... но это было очень-очень давно, и я не особо точно помню… у мамы часто глаза на мокром месте были, она тихо плакала.
У Лу Цзинъяня сжалось сердце:
— Плакала?
— Да, а мама сейчас выглядит такой счастливой, какой она еще никогда не была. Она улыбалась, но она никогда не была по-настоящему счастлива. Может быть, это потому, что взрослые были жестоки к ней, или может быть, потому, что она всегда думала о тебе. Пап, у тебя так быстро бьется сердце, должно быть, ты больше не грустишь... — сказал Чи Чэн, поднимая голову и улыбаясь Лу Цзинъяню. — Тогда я первым ложусь спать, я немного устал.
— Спокойной ночи, пап, — зевнул Чи Чэн, его веки отяжелели, и он мгновенно заснул на руках Лу Цзинъяня.