Глава 123.
Зрение обрело четкость не сразу. В ноздри ударил сухой, колючий воздух, пропитанный странным, едва уловимым ароматом старой бумаги и благовоний. Линь Тянь обнаружил, что сидит на грубой скамье в тесной, полумрачной деревянной каморке, больше похожей на гардеробную. На стене позади него висел комплект темно-коричневого облачения: добротный костюм из плотной, чесаной ткани, на груди которого была искусно вышита хищная птица, замершая в стремительном пике. Несмотря на внешнюю грубость материала, работа была выполнена на совесть — каждый шов казался монолитным.
«Палата Усмирения Демонов? Судя по названию… я угодил в мир с древним колоритом?» — пронеслось в голове у Линь Тяня.
— Живее, живее! Чего вы там возитесь, как сонные мухи?! — Рев, раздавшийся снаружи, был настолько мощным, что, казалось, вот-вот обрушит потолок. — Даю вам время, пока догорит половина ароматической палочки! Если кто не выйдет в форме — можете забыть об испытании! Пойдете на корм псам!
Линь Тянь внутренне напрягся. Мозг работал с быстротой разогнанного процессора: штраф за провал — списание 20% всех характеристик. Для него сейчас это было бы катастрофическим ударом, отбрасывающим на недели назад. Не тратя ни секунды на лишние раздумья, он сбросил боевой костюм и облачился в выданную форму. Одежда села плотно, не стесняя движений. Привычным жестом он убрал свое снаряжение в Кольцо Пространства — в этом незнакомом мире безопаснее всего было сначала мимикрировать под местную среду, приняв навязанные правила игры.
Щелк.
Линь Тянь толкнул деревянную дверь. Почти одновременно с ним из соседних кабинок начали выходить остальные. Двое мужчин и две женщины — на лицах каждого застыла смесь настороженности и тревоги. Сомнений не было: все четверо — Выжившие.
Однако, когда взгляд Линь Тяня упал на последнего из вышедших, его губа непроизвольно дернулась. Это был здоровяк лет тридцати с лишним, чье лицо, казалось, состояло из одних лишь угрюмых желваков и шрамов. Он и не подумал переодеваться в форму Палаты. На нем по-прежнему красовался тяжелый тактический жилет, а за спиной возвышался абсурдно огромный камуфляжный походный рюкзак. С пояса свисали гранаты, за голенищем торчал нож, но самым нелепым было то, что в обеих руках он сжимал по модифицированному пистолету-пулемету.
— Что за тряпье?! — прорычал он, свирепо озираясь. — Его защитные свойства не выше, чем у кухонной салфетки. Вы что, серьезно предлагаете мне идти на испытание в этом мусоре? Что за бред?!
Заметив, что Линь Тянь и остальные покорно надели коричневые робы, он сузил глаза и сплюнул под ноги:
— Кучка трусов… Делаете всё, что вам велят местные туземцы? Вы думаете, эта ветошь спасет вас от когтей монстров?
— Вы там что, все передохли?! — Громовой голос вновь взорвал тишину коридора, заставив пыль осыпаться с балок. — Почему я не слышу голосов? Языки проглотили или ждете особого приглашения?!
Линь Тянь поднял взгляд. В конце коридора, у самого выхода, стоял кряжистый мужчина средних лет. На нем была иссиня-черная официальная мантия с золотой каймой, а на груди пылал ярко-красный иероглиф «Чжэнь» — Усмирение. Острые, как лезвия, кончики его усов подрагивали от ярости, а на поясе в простых деревянных ножнах покоилась длинная сабля. Его глаза, холодные, как колодезная вода, впились в здоровяка с рюкзаком.
— Развели тут нежности, понимаешь! — Офицер двинулся навстречу, и с каждым его шагом пол под ногами ощутимо вибрировал. — Вы думали, Палата Усмирения Демонов — это ваш задний двор, где можно гулять в чем мать родила?
Его аура росла с каждой секундой, становясь почти осязаемой. Лицо офицера потемнело от гнева, напоминая кусок антрацита. Он резко остановился прямо перед вооруженным крепышом, едва не ткнув его пальцем в кончик носа.
— У тебя что, вместо мозгов требуха?! — прошипел он, сорвавшись на утробный рык. — В свитках было четко прописано: кроме выданной формы и твоей жалкой жизни, ты не имеешь права проносить НИЧЕГО! Слышишь? НИ-ЧЕ-ГО!..
Голос офицера взлетел на несколько октав, заставив двух девушек-Выживших поморщиться и прикрыть уши.
— Ты нацепил на себя эти железки и притащил этот баул… Ты сюда в бордель пришел или к родственникам в деревню?! Посмотри на своих товарищей — даже они сообразили, что к чему. А ты? Что у тебя между ушами, а? Свиная голова?!
Здоровяк, чье лицо от ярости и стыда стало пунцовым, инстинктивно дернул стволами пистолетов вверх:
— Да ты кто такой, чтобы мне указывать? Если я сдам снаряжение, чем я буду сражаться на…
— Ты еще и огрызаешься?! — Глаза офицера вспыхнули ледяным пламенем. Он с такой силой сжал рукоять сабли, что на его руке вздулись синие вены. — Последний шанс, идиот! Либо ты немедленно запираешь весь свой хлам в коморке и выходишь в форме, либо я прямо сейчас лишаю тебя права на испытание и вышвыриваю вон из Палаты! Выбирай!
Рев эхом метался по стенам холла. Линь Тянь, стоявший чуть в стороне, слегка прикрыл веки, анализируя ситуацию. Он кожей чувствовал мощь этого усатого командира — как минимум второй ранг на пике, а то и выше. Воздух в помещении казался застывшим свинцом.
Здоровяк тяжело дышал, его пальцы на спусковых крючках побелели от напряжения. Но, встретившись взглядом с офицером, в котором бушевала неприкрытая жажда убийства, он сломался. Не решившись нажать на курок, он понуро опустил голову и, изрыгая проклятия сквозь зубы, шмыгнул обратно в раздевалку.
Линь Тянь прислонился к кирпичной стене, скрестив руки на груди. Со стороны казалось, что он дремлет, но на самом деле он внимательно изучал трех других «коллег». В многопользовательском подземелье эти люди могли стать как верными соратниками, так и врагами, готовыми всадить нож в спину при первой возможности.
Слева от него стояла невысокая девушка с короткой стрижкой. Ее круглое лицо казалось по-детски невинным, но в больших глазах светилась холодная, расчетливая сталь. Она стояла идеально прямо, словно натянутая струна или копье, готовое к броску, излучая ауру абсолютной отстраненности.
Чуть дальше расположилась вторая женщина — высокая, статная, с кожей цвета старой бронзы. В ее фигуре чувствовалась взрывная мощь тренированного хищника. Она завязала волосы в тугой высокий хвост, а на ее губах играла едва заметная, дерзкая усмешка. В этой улыбке не было тепла — лишь азарт человека, привыкшего к запаху крови и пороха.
Линь Тянь перевел взгляд на последнего участника, и тот, словно почувствовав внимание, обернулся.