Глава 34 «Просто признай вся эта семейка – один большой кокосовый пирожок»
— О чем речь, брат Хорус! — Широко улыбнулся Эцио. Он подошел поближе и, заговорщицки понизив голос, спросил:
— Слушай, раз ты Первый Сын, значит, прожил с Императором дольше всех, верно?
«Ох, ну каков зять!» – подумал Хорус. «Сразу понимает, на что надавить, знает, как уважить Первого Сына».
Поощряемый вниманием Эцио, Хорус погрузился в ностальгию:
— О да. Это было время, которое я храню в самом сердце. Я был первым из примархов, кто вернулся к нему. Целых тридцать лет я сражался с ним плечом к плечу.
«Отлично. Сейчас я устрою этому пожирателю пельменей проверку на прочность!»
Эцио бросил мимолетный взгляд на идеально гладкую, сияющую лысину Хоруса и с глубоким сочувствием в голосе задал вопрос, прозвучавший как гром среди ясного неба:
— Он что, постоянно гладил тебя по голове? Поэтому волосы и кончились?
Хорус вздрогнул всем телом, словно его укололи иглой. На мгновение он просто застыл.
На бесстрастном лице Вальдора, этого «железного прокурора», тоже проступила трещина: он поспешно отвел взгляд и уставился на далекую переборку отсека.
Хорус открывал и закрывал рот, не зная, как реагировать на этот убийственный и нелепый вопрос. Он чувствовал, как в висках начинает пульсировать кровь. Все его выводы о том, что с «братом Эцио» будет легко общаться, в ту же секунду подверглись суровому испытанию.
С другой стороны, учитывая чудовищную силу рук Императора, вполне можно было допустить, что он просто стер Хорусу волосяные луковицы, по-отцовски потрепав его по макушке.
Шутки шутками, но на самом деле Хорус просто считал, что волосы мешают в бою, и потому брился наголо.
…
Когда на Макрейдж опустились сумерки, Эцио в резиденции консула подробно пересказал события дня своей матери Ютен и жене Жиллиман, не утаив и жесткого приказа Императора.
— Что?! Ты покидаешь Макрейдж, чтобы отправиться воевать с этими… этими космическими дворнягами?!
Услышав о столь далеком походе, Ютен вскочила с кресла. Она была вне себя от беспокойства и тут же высказала протест:
— Нет! Я не согласна! Это слишком опасно! И с какой стати? Ультрамар был построен вашим потом и кровью, так почему он по одному своему слову может отослать тебя рисковать жизнью?
— Госпожа, примите лекарство от давления, — заметив, как разгневанная Ютен начинает багроветь, Сикарий привычным жестом подал ей таблетку и стакан теплой воды.
— Спасибо! — Даже благодарность прозвучала на повышенных тонах. Принимая стакан, Ютен едва не раздавила его в ладони.
— Мама, успокойся, — Жиллиман, сохранявшая хладнокровие, взяла Ютен за руку и начала рассудительно анализировать ситуацию:
— Сейчас у нас не так много вариантов. В нынешних обстоятельствах воле Императора крайне трудно противостоять открыто.
Она взглянула на Эцио, и в этом обмене взглядами уже содержалось скрытое послание.
Тот понял ее без слов и подал знак стоящему рядом Тилю.
— Госпожа Ютен, — Тиль мгновенно среагировал. Он активировал свой планшет и вывел данные, от которых бросало в дрожь. — Согласно сегодняшним замерам, на главной планете Макрейджа и в окружающем пространстве было зафиксировано несколько мощнейших псайкерских колебаний. Их источником был Император. Даже мимолетных отголосков его энергии, которые он излучает бессознательно, достаточно, чтобы вывести из строя нашу систему мониторинга.
— Мама, Император – это не просто сильный псайкер, — вовремя добавил Эцио. — Сегодня я ощутил его мощь вблизи. Нам с этим не совладать. Прибавьте к этому огромный флот Крестового Похода у нас на орбите. Если мы сейчас скажем «нет», все наши труды, всё, что мы создали на Макрейдже, превратится в прах.
Выслушав доводы детей и взглянув на пугающие отчеты, Ютен почувствовала, как ярость сменяется бессильным холодом. Она тяжело опустилась обратно в кресло, а в ее глазах заблестели слезы.
— Но я так за вас боюсь…
Материнское сердце было не на месте, и для этого были все основания.
Возраст всей их семьи, вместе взятой, вряд ли составлял малую долю от возраста Императора. Как тут не гадать, что у него на уме?
— Мама, прошу, поверь, мы не станем слепо лезть на рожон, — Жиллиман не могла оставаться безучастной к страданиям матери. Она крепко сжала руку Ютен и твердо пообещала:
— Этот поход – не только исполнение долга перед Империумом, но и возможность закрепить интересы Ультрамара, обрести право голоса в новой структуре. Мы сделаем всё, чтобы свести риски к минимуму и извлечь максимальную выгоду.
— Именно, мама! Вы только представьте: Ультрамар сохраняет широкую автономию, по сути, это государство в государстве, — Эцио подошел к матери и обнял ее за плечи, дурачась, как в детстве:
— Мы с Омар просто внедряемся в стан врага. Глядишь, однажды этот старый хр… тесть неудачно сляжет с инсультом, и тогда мы с Омар приберем власть к рукам и ассимилируем саму Терру.
От этих крамольных речей Жиллиман не смогла сдержать изящный вздох, но ругать мужа не стала – лишь бы Ютен успокоилась.
Стоящий позади Тиль мысленно поставил Эцио лайк, восхищаясь его дерзостью, а Сикарий поспешно отвернулся, чтобы никто не заметил его неуместной ухмылки.
— Ты совсем не изменился, — Ютен, сквозь слезы, не выдержала и легонько шлепнула сына, рассмеявшись над его нелепым утешением. Тяжесть на душе немного отступила.
— Это называется стратегическим планированием, — ухмыльнулся Эцио, видя, что мама больше не плачет.
В конце концов, после долгих уговоров и заверений со стороны Жиллиман, Ютен смирилась. Она ушла отдыхать, хотя в голове у нее уже начал созревать план, как бы выгадать из этой ситуации побольше пользы для семьи.
Проводив мать и отпустив свиту, супруги остались наедине. Жиллиман сняла маску спокойствия и позволила себе проявить беспокойство.
— Эцио, будь предельно осторожен. С Космическими Волками нельзя быть слишком мягким – они это презирают, но и излишняя жесткость приведет к конфликту.
Она взяла его за руки и с мудростью опытного политика добавила:
— Помни: тебе нужно привлечь их на нашу сторону. Как минимум, добейся признания от их примарха и личной стражи. Нам нужны союзники. Нам нужно как можно скорее встроиться в систему Империума, а не оставаться изгоями. Особенно важно закрепиться среди легионов других примархов.
Ее мысли были прагматичны: Жиллиман надеялась, что через это сотрудничество Эцио наладит связи с прославленными Волками, заложив фундамент для будущего политического влияния. В ее глазах это была необходимая стратегия выживания.
Но честно говоря, ее предложение «входить в доверие» и «вербовать союзников» со стороны выглядело как создание фракций и кумовство – верные признаки опасных амбиций.
Ультрамар только-только присоседился к Империуму и уже начал сколачивать свою банду. Любой подозрительный человек сразу почуял бы неладное.
— Дорогая, ты хоть понимаешь, что говоришь? — Эцио со вздохом легонько щелкнул Жиллиман по лбу, ущипнул за нос и, коснувшись ее щеки, серьезно произнес:
— Если мы начнем так действовать, примархи других легионов мигом вышвырнут нас из своего круга. Не забывай, мы в буквальном смысле «богаче целой империи».
— Ну и что! Мы объединяем силы, чтобы поскорее закончить Великий Крестовый Поход! — Жиллиман упрямо встретила его взгляд. — В наших намерениях нет зла. Если мы будем хорошо делать свое дело, с какой стати им нас отвергать? В крайнем случае, узнай у Императора, нет ли у него еще дочерей, и ты тогда… м-м!
Испугавшись, что она выдаст еще какое-нибудь шокирующее предложение, Эцио накрыл ее губы своими, прерывая этот поток политической отваги.
После страстного поцелуя Жиллиман, затаив дыхание, прильнула к нему. Ее щеки порозовели, а взгляд стал влажным и затуманенным. Она замолчала.
Перед отъездом Эцио не забыл, что ему нужно выплатить Жиллиман авансом всю «личную десятину» за предстоящий год разлуки.