Глава 26 «Записки императора о путешествии инкогнито»
Главная планета Макрейдж, окраина торгового квартала одного из полисов.
Вж-ж-жух!
Вспыхнул неяркий золотистый свет, и на чистой, вылизанной до блеска футуристической улице возникла величественная фигура Императора.
Чтобы не навредить ненароком простым смертным, Повелитель Человечества почти полностью подавил сияние своей психической мощи. Облачившись в простое белое одеяние древнего покроя, он притворился необычайно «плечистым» прохожим и затерялся в людском потоке.
— Посмотрите, приценитесь! — Зазывали торговцы.
— Выбирайте любой, пустых лотерей не бывает! — Кричал другой.
— Большого вам богатства! — Доносилось со всех сторон.
Стоило Императору ступить на городскую мостовую, как его захлестнула шумная, полная жизни волна голосов. Уличные зазывалы без устали заманивали клиентов.
Бесшумно скользили гравициклы, а голографические проекции по обе стороны улиц рекламировали товары, которых он никогда прежде не видел.
Высокоэффективные домашние сервиторы-уборщики, принтеры для печати синтетических деликатесов на любой вкус, искусно сделанные игрушки…
— Пошли в «Красти Краб», — донеслось из толпы.
— …Тогда я сегодня съем сразу восемь детских наборов! — Ответил спутнику звонкий детский голос.
Прохожие здесь были опрятно одеты, их лица пылали здоровьем, а в разговорах чувствовалась непринужденность.
Никакого страха перед завтрашним днем, никакой тревоги из-за нехватки ресурсов – лишь безмятежное спокойствие упорядоченной жизни.
Эта сцена была слишком! Нормальной! Слишком прекрасной!
— Настолько прекрасно, что кажется призрачным, — прошептал Император.
В его сердце, закаленном вечностью и казавшемся незыблемым, вдруг пошла рябь. Слишком многое он пережил.
На мгновение окружающие пейзажи, где античная эстетика Рима смешивалась с технологиями будущего, наложились на воспоминания о далекой Золотой Эпохе. Пустоши, еще не растерзанные войнами и загрязнением… Когда-то он и его старые друзья тоже жили в таком мирном и спокойном мире.
Едва уловимый осколок чувств, принадлежавший скорее Неоту, нежели Императору, – мимолетная скорбь в глазах, повидавших за десять тысяч лет взлеты и падения целых цивилизаций и несущих на себе груз коллективного сознания человечества…
Предательская слеза все же сорвалась с его ресниц.
О чем она была? О безвозвратно ушедшем времени? Или об этом пути, который казался возрождением прошлого, но вел в совершенно иную сторону?
— Ох, бедняжка, — внезапно раздался рядом вздох, преисполненный теплой силы.
Ютен, вышедшая на прогулку в прекрасном расположении духа (она все еще пребывала в восторге от счастливого замужества своих детей), случайно проходила мимо. Увидев плачущего «великана» в тонком полотняном одеянии, она – из-за искажений, вызванных психической аурой, – приняла его за несчастного бродягу. Ютен поманила сопровождавшего ее Тиля и распорядилась:
— Тиль, дай этому господину поесть и немного денег. На Макрейдже не должно быть бездомных.
— Слушаюсь, — кивнул Тиль.
Он вложил в руки Императора упакованный крабсбургер и несколько карточек с кредитами, после чего добавил сочувственно:
— Да направит тебя Отец Прозрения.
«А? Бедный нищий? Кто кого направит?»
«Социофобный» Император впал в ступор. Однако не успел он и рта открыть, чтобы прояснить ситуацию, как Тиль и Ютен уже скрылись из виду.
Стоило признать, что им чертовски повезло. Император полностью свернул свою псайкерскую мощь, иначе одно лишь прикосновение испепелило бы их на месте.
Глядя на эту донельзя обыденную сцену, Император убрал руку, крепко сжимая крабсбургер и кредиты. Он вынужден был признать, что это место не так уж плохо, а управление здесь – на высоте.
— В золотом дворце на золотом троне император не видит, что в мире творится, но стоит ему выйти за ворота Кустодиевой, как он понимает: нет ему равных в подлунном мире!
Не успел Император сделать и пары шагов, как детские голоса затянули песенку. На огромном гололитическом экране соседнего театра крутили масштабный документальный фильм: «Записки императора о путешествии инкогнито».
!!
Обернувшись на звук, Император замер в изумлении.
— Это же Патрик!! — Раздался с другого экрана, висевшего неподалеку, грубый и глуповатый голос, характерный для огрина.
Розовое! Форма ксеноса!
Существо, похожее на морскую звезду, колотило по телефону на экране, совершая абсолютно лишенные логики действия.
Император был в полном замешательстве.
Едва возникшее умиротворение в его душе мгновенно заледенело от этой нелепой картины, а затем разлетелось вдребезги.
— Какая глупая розовая тварь, — пробормотал он.
Созерцание подобной анимации с участием ксеносов вызвало у Императора такой дискомфорт, что он едва не выдал на рефлексах ментальный удар.
— Ха-ха-ха, гляди, это Патрик! — Смеялись прохожие.
— Слышал, скоро будет коллаборация?
— Да-да, «Том и Джерри против Губки Боба: Я – самая крутая овечка»!
Люди, включая детей, не видели в этом ничего дурного. Напротив, они останавливались, смотрели и весело обсуждали увиденное.
Император перевел взгляд на уличные лотки. Те, что торговали куклами! Они даже не пытались придать им человеческий вид! Вы только посмотрите на эту овцу! У овцы нет копыт! У нее пальцы!
Какая ересь!
— Слушай, Юй, а что это за старик? — Спросил один из прохожих.
— Разве это не старуха? — Удивился другой.
— Уходим, уходим… Кажется, она в ярости. Надо скорее сообщить силам правопорядка.
Несколько случайных прохожих внезапно почувствовали необъяснимую дрожь в сердце и поспешили скрыться подальше от Императора, чья аура стала поистине пугающей.
Влага в его глазах мгновенно испарилась. Гнев от нанесенного оскорбления поднялся в душе Повелителя Человечества, но он тут же подавил его.
«Ладно, ладно… Эти люди просто не знают своего Повелителя, не понимают, какую угрозу несут ксеносы. Нельзя гневаться по пустякам. К тому же та дама и ее слуга оставили приятное впечатление… Негоже разбивать котел сразу после обеда».
К счастью, он не забыл о деле. Усмирив бушующую внутри псайкерскую энергию, Император спрятал крабсбургер за пазуху.
Первичный осмотр был закончен. Теперь Император желал лишь одного: немедленно найти своего примарха и лично выяснить ее отношение к ксеносам, а также готовность присягнуть Империуму.
— Ни с места! Ты, в белом плаще! Руки за голову, сесть на корточки!
Не успел Император вновь принять вид обычного туриста, как к нему поспешно направились полдюжины блюстителей порядка в темно-серых кожаных мундирах. Они окружили его, держа наготове табельные болтеры.
— Господин, поступила жалоба от граждан! — Сурово произнес возглавлявший отряд офицер, протягивая руку. — Ваше поведение кажется подозрительным, и, судя по проверке, вы не местный! Предъявите ваше разрешение на временное пребывание!
Слова командира вызвали замешательство у его подчиненных.
— Командир сказал «господин»? Но разве это не сияющая девица-косплеер из «Ультра-девы»?
— А? Разве это не Саки-тян?
— Как вы можете вешать ярлыки? Это же явный косплей кота Тома!
В этом и заключалась особенность силы Императора. Даже когда он подавлял свои псайкерские способности, его биологическое поле создавало эффект «Лика Тысячи Лиц».
В глазах обычных людей – и даже для самых совершенных сканеров – его образ оставался неуловимым и изменчивым. А попытка дерзко заглянуть за завесу могла обернуться бедой.
— Тишина! Неместные обязаны пройти стандартную проверку! — Офицер сохранял спокойствие, поддерживая порядок. — Пожалуйста, сотрудничайте со следствием, — добавил он, не дожидаясь ответа и предостерегающе блеснув глазами.
Будь это раньше, Император, не задумываясь, прошел бы сквозь них, как сквозь пыль. Но сегодня у него были важные дела, и он решил проявить сдержанность, дабы не ранить этих милых, в его понимании, смертных.
— Ваше прошение услышано. А теперь – прочь.
Слегка приподняв подбородок, Император окинул стражей ледяным взором. Он проигнорировал их требования и двинулся вперед, расширяя вокруг себя псайкерское поле, намереваясь прорваться силой.
— Что за!
Отряд правопорядка не мог противостоять этой колоссальной мощи. Их оружие отказало, а сами они начали невольно пятиться назад.
— Ой-ой, ты что, ищешь Оптимуса, который умеет трансформироваться? — Раздался за спиной Императора насмешливый голос, когда тот уже собирался уходить.
Позади него стоял статный мужчина в длинном белом плаще, излучающий уникальное лидерское обаяние. Это был Эцио.