Глава 35: «Шок Сюй Дачуня: трава Лоин ожила!»
Высшая школа способностей №1 Пэнчэн.
Как и после церемонии пробуждения в начале семестра, после ежемесячного тестирования в классе подготовки к боевому экзамену всем официально дали полдня отдыха.
Учителя и ученики Форсированного Класса очень дорожили этими редкими часами свободы. В считанные мгновения коридоры опустели – все восемнадцать групп растворились в городе.
Но если рядовые сотрудники и школьники отдыхали, то руководство школы продолжало трудиться. В конце концов, в Первой Высшей Школе Сверхспособностей Пэнчэн учились не только те, кто готовился к боевым экзаменам на втором курсе.
Кабинет Проректора.
Завершив дела на тестировании, Лэй Мин корпел над бумагами. Несмотря на свой взрывной темперамент и внешнюю беспечность, к работе он относился крайне серьезно: всё, что было запланировано на день, должно было быть исполнено без малейших задержек.
Тук-тук-тук…
Раздался стук, и в кабинет, осторожно приоткрыв дверь, заглянул секретарь – мужчина в очках в черной оправе.
— Проректор Лэй, здесь документ, требующий вашей подписи.
Лэй Мин, не поднимая головы, кивнул:
— Входи.
— Слушаюсь.
Секретарь почтительно прикрыл за собой дверь и положил папку перед начальником. Лэй Мин не спешил – он закончил с текущим листом и только потом взял принесенное.
В заголовке документа аккуратным шрифтом значилось: «О выдвижении кандидатов в резерв на получение звания Учителя Третьего Уровня в текущем году».
— Видите ли, проректор, основываясь на анализе качества преподавания, отзывах и личных достижениях, в список кандидатов на этот год включены Лю Бо, Чу Хэ и Лю Ханьшэн. Что скажете? — Вполголоса пояснил секретарь.
Их школа была государственным учреждением, и продвижение по службе здесь строго регламентировалось. Места были в дефиците: ежегодно лишь один человек мог перейти из учителей второго уровня в третий. И первым шагом к этому было попадание в список кандидатов.
Обычно такие важные бумаги подписывал сам ректор, но поскольку тот не вникал в подобные «мелочи», всеми делами заведовал Лэй Мин.
— Кандидаты, значит… — Лэй Мин задумчиво посмотрел на документ.
Помолчав несколько секунд, он спросил:
— А правилами установлено, что кандидатов должно быть строго трое?
Секретарь на мгновение опешил, затем покачал головой:
— Э-э, четких правил на этот счет нет, но традиционно выдвигали троих.
— Ясно.
Размашистым, летящим почерком Лэй Мин поставил свою подпись, а затем под именами Лю Бо, Чу Хэ и Лю Ханьшэна добавил еще одно: Сюй Чэ.
— В этом году подадим четверых, — он закрыл папку и протянул ее секретарю.
Тот замер в легком оцепенении.
— Что-то не так? — Вопросительно хмыкнул Лэй Мин.
— Нет-нет, всё в порядке! — Спохватился секретарь. — Я всё понял, сейчас же распоряжусь и разошлю уведомления.
С этими словами он, прижимая папку к груди, поспешно вышел из кабинета.
Когда дверь закрылась, Лэй Мин перевел взгляд на окно и тихо пробормотал:
— Сюй Чэ, надеюсь, ты меня не разочаруешь…
…
Жилой комплекс «Тяньтунъюань».
Дом 13, подъезд 1, кв. 3302.
— Ты бы хоть заранее сказал, что возвращаешься! Я же в последнее время из фирмы не вылезаю, в холодильнике шаром покати… Что? Просто яичный блин? Ладно, ладно, сейчас сделаю. Всё, отключаюсь, давай, аккуратнее там.
Сюй Дачунь бросил трубку и торопливо отпер дверь квартиры.
Последний месяц был критически важным для выращивания духовных растений новой партии, и он буквально дневал и ночевал в питательных ангарах компании. Но узнав, что сын возвращается, он бросил всё и примчался домой.
Духовных растений много, а дорогой сынок у него один – в этом вопросе Сюй Дачунь придерживался четких приоритетов. С самого детства он окружал Сюй Чэ заботой и любовью. Пусть они и не жили в роскоши, но мальчик никогда не знал нужды.
Войдя, Сюй Дачунь первым делом мельком взглянул на семейное фото в прихожей и улыбнулся, собираясь прямиком на кухню, чтобы блеснуть кулинарными талантами. Но в следующую секунду он замер как вкопанный.
Он уставился на балкон, широко распахнув глаза, будто увидел там нечто запредельное.
— Ох… — Сюй Дачунь судорожно вздохнул и бросился к окну, почти вплотную прильнув к стеклу. Его глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит.
Там, в центре балкона, стоял горшок с травой Лоин. Пышной, полной жизни травой Лоин.
Для торговца духовными растениями обычная трава не должна была вызывать такой бурной реакции. Но всё дело было в том, что именно этот экземпляр он оставил здесь месяц назад. Это была та самая безнадежно больная, начавшая гнить трава!
А сейчас на ее листьях не осталось ни единого темного пятнышка – она выглядела на редкость здоровой.
— Это… это невозможно! — Первой мыслью было неверие. В их кругах знали: если трава Лоин начала чернеть, спасти ее нельзя. Это было аксиомой. Но то, что он видел сейчас, буквально растаптывало его профессиональный опыт.
Подавив волнение, Сюй Дачунь принялся внимательно осматривать растение. После десятка проверок он окончательно убедился: трава действительно полностью исцелилась!
Глоть…
Осознав этот факт, он невольно сглотнул, чувствуя, как голова идет кругом.
Если память ему не изменяла, это Сюй Чэ настоял на том, чтобы оставить горшок на солнце. Сам Дачунь весь месяц провел на работе, Сюй Чэ был в школе – дома никого не было.
Значит…
Растение выздоровело просто от того, что стояло на солнце!
Щелк!
В этот момент входная дверь открылась, и в квартиру зашел Сюй Чэ:
— Старина Сюй, я дома! Умираю с голоду, блинчики уже… готовы?
Он осекся, увидев отца, который стоял в обнимку с горшком травы Лоин. Сюй Чэ криво усмехнулся:
— Судя по всему, еще нет…
Вечер.
Обеденный стол ломился от еды.
— Сынок, ты… ты тогда сказал, что солнце поможет. Это ты наугад ляпнул или как? — Сюй Дачунь даже не притронулся к палочкам. Он сидел, прижимая к себе горшок с травой, и выглядел крайне озадаченным.
Раньше он пропустил слова сына мимо ушей, решив, что тот просто шутит. Сколько экспертов билось над проблемой увядания травы Лоин, и никто не нашел решения, а тут – его сын, который в ботанике смыслит постольку-поскольку.
Но факт был налицо. И с ним приходилось считаться.
— М-м? Погоди… ам… сейчас дожую и скажу, — Сюй Чэ уплетал за обе щеки, будто не ел вечность. Школьная столовая, конечно, давала сытость, но вкусной ее еду назвать было сложно. За месяц он изголодался по домашнему.
— Хорошо, ешь не торопись, — Сюй Дачунь поджал губы, явно пребывая в своих мыслях.
— Кха! — Спустя десять минут Сюй Чэ, расправившись с ужином, вытер жирные губы и сыто икнул.
Отец тут же подался вперед, впившись в него любопытным взглядом. Увидев это, Сюй Чэ усмехнулся и произнес фразу, которая прозвучала как гром среди ясного неба:
— Старина Сюй, на самом деле я не гадал!