Глава 93 – Поместье Цзян
ян
– Дорогой гость, прошу, угощайтесь чаем и фруктами!
У Мин и Цзян Гуань обменялись еще парой вежливых фраз, после чего несколько прелестных служанок с обворожительными улыбками поднесли им чаши и плоды. Их голоса напоминали щебет иволги, а движения, полные изящества, соответствовали всем канонам древних благородных дев.
На сей раз это были не бумажные куклы, а настоящие души девушек из их рода.
– Благодарю.
У Мин небрежно взял один темный финик и положил в рот. Он ощутил, как по горлу разливается леденящий холод, который, достигнув желудка, сменился теплом. Поняв, что перед ним редчайшее лакомство, он не смог сдержать похвалы:
– Почтенный, жить в таком месте – истинное благословение!
И это была чистая правда. В мире полно неприкаянных душ, обреченных на вечные страдания, а здесь, в сравнении с ними, – настоящий рай: ни бед, ни напастей, да еще и духовные растения для подпитки.
– Что вы, что вы… – замахал руками Цзян Гуань. – Во внешнем мире царят хаос и война, я всего лишь пытаюсь сберечь то немногое, что осталось!
Он заметил, что У Мин, несмотря на юную внешность, не обращал ни малейшего внимания на красивейших девушек его клана, чьи души копились здесь столетиями. Одна эта выдержка заставила его внутренне содрогнуться. Столь могущественный гость на пороге по-настоящему его пугал – он боялся, как бы тот не позарился на его скромное достояние.
– Я, скромный даос, путешествую в форме духовной души и впервые оказался в ваших краях. Не будете ли вы так любезны, почтенный, поведать мне, что это за место? – спросил У Мин, не желая вникать в хитросплетения мыслей старика.
– Путешествуете в форме духовной души? Впервые здесь?
Цзян Гуань изумленно раскрыл рот. Мгновение спустя он виновато улыбнулся:
– Прошу прощения за мою несдержанность, уважаемый гость!
Скрывать тут было нечего, поэтому он ответил прямо:
– Это призрачное царство Черной горы!
– Призрачное… царство Черной горы?!
У Мин внутренне похолодел. Слова "Черная гора" немедленно вызвали в его памяти образ Владыки Черной горы из мира богов и призраков – врага, с которым у него были давние счеты.
– Призрачное царство Черной горы? – продолжил он. – Признаться, я никогда о таком не слышал. Какое отношение оно имеет к повелителю трехсот ли Черной горы из мира живых… Владыке Черной горы?
– Тс-с!
Едва услышав это имя, Цзян Гуань резко изменился в лице.
– Как вы смеете так называть Его Величество?!
Эти слова мгновенно дали У Мину понять: правителем призрачного царства Черной горы без сомнения был тот самый Владыка Черной горы из мира живых.
"Можно сказать, сам пришел с доставкой на дом, – мысленно выругался он. – Владыка Богов, ну ты и сволочь…"
Мысль о том, что Владыка Черной горы открыто основал здесь свое царство, наполнила его сердце тревогой.
Хотя У Мин и не знал законов этого мира, устройство загробных миров в целом было схожим. Силу здешних обитателей можно было условно разделить на ранги, подобные дворянским титулам: император, ван, гун, хоу, бо, цзы, нань и ши.
Обычные одинокие призраки и дикие духи даже не входили в эту систему – они были пушечным мясом, пылью под ногами. Духи-посыльные, темные духи и свирепые призраки, обладавшие магической силой, считались рангом "ши" и могли кое-как выживать в загробном мире. В глазах У Мина, Цзян Гуань перед ним как раз и относился к этому низшему рангу.
А вот Владыка Черной горы занимал в загробном мире положение как минимум гуна или хоу. И это был не пожалованный титул, а ранг, соответствующий его реальной силе.
Создав призрачное царство, он явно метил на трон короля призраков! А может, даже помышлял основать новую династию и стать императором Черной горы!
Пропасть между рангами была огромной, каждый шаг вверх – как непреодолимая бездна. От этих мыслей У Мину стало не по себе.
"В загробном мире его позиции слишком сильны, лучше попытать счастья в мире живых…"
Подумав об этом, У Мин спросил:
– А какие земли мира живых соответствуют этому месту? Горный хребет Черной горы и уезд Хэйтай? И где же тогда чэнхуан Хэйтая?
– Даос, вы и этого не знаете? – удивленно посмотрел на него Цзян Гуань.
Видя, что У Мин по-прежнему ничего не понимает, он принялся подробно объяснять, и тот наконец все уяснил.
Призрачное царство Черной готоры действительно соответствовало землям горного хребта и уезда Хэйтай в мире живых. Однако загробный мир был неизмеримо больше, и проекция этих земель здесь увеличивалась в десятки, а то и в сотни раз, по праву именуясь "царством".
Цзян Гуань, похоже, понял, что У Мин не таит злых намерений, а просто ищет дорогу. Решив завязать доброе знакомство, он подробно рассказал обо всем и в конце добавил:
– В здешнем загробном мире чэнхуан Хэйтая не смог противостоять Его Величеству и теперь удерживает лишь небольшой клочок земли. У него тоже есть своя загробная цитадель Хэйтай, где он муштрует призрачных воинов и постоянно воюет с призрачным царством Черной горы. Война – дело опасное. Вы, даос, человек благородный, вам лучше держаться от этого подальше…
Как бы то ни было, он узнал много нового, и визит уже оказался не напрасным. У Мин сложил руки в даосском приветствии и спросил:
– Я хотел бы еще узнать о способе вернуться в мир живых…
– Если бы такой способ существовал, стали бы мы влачить столь жалкое существование в загробном мире? – горько усмехнулся Цзян Гуань.
Он помолчал и добавил:
– Впрочем… мои познания скудны. Я знаю лишь, что и Его Величество, и чэнхуан Хэйтая могут сообщаться с мирами живых и мертвых. Должно быть, у них есть способ вернуться. Если хотите, можете обратиться к ним, но вот удастся ли вам это, да и примут ли они вас вообще, – большой вопрос…
– В любом случае, благодарю вас, почтенный, за сведения. Я очень вам признателен!
У Мин встал и поклонился. Он и сам думал об этом, но просить помощи у любой из сторон – все равно что влезть в долги и стать пешкой в чужой игре, а ему это было не по душе. Кроме того, не только чэнхуаны, но и боги земли обладали силой, связывающей два мира. Если его прижмет, он всегда сможет либо сам взяться за дело, либо взрастить собственного бога земли, чтобы вернуться в мир живых.
"И чэнхуан, и бог земли – весьма могущественные должности…"
У Мин коснулся божественного указа, спрятанного на груди, и его осенило: "Если судить по иерархии загробного мира, то чэнхуан провинции должен быть ранга гуна или хоу! Чэнхуан округа – бо, а уездный – цзы! Бог земли, в свою очередь, будет ранга нань. В целом это соответствует размеру подвластной территории и численности населения…"
С этой точки зрения, способность чэнхуана Хэйтая противостоять Владыке Черной горы казалась чем-то невероятным.
Впрочем, миры живых и мертвых были разделены, да и за чэнхуаном стоял императорский двор, не говоря уже о вмешательстве великих школ совершенствующихся. Так что сложившаяся ситуация была вполне закономерной и лишь подчеркивала чудовищную мощь Владыки Черной горы.
"Ранг бога земли все же слишком низок. Не говоря уже о кармических последствиях, если я использую указ, то окажусь прямо между молотом и наковальней – чэнхуаном Хэйтая и Владыкой Черной горы. Та еще ловушка…"
У Мин почесал в затылке.
"Неужели другие перерожденцы в таком же положении? Это же адский уровень сложности!"
Пока в его голове проносились эти мысли, Цзян Гуаню показалось, что гость лишь на мгновение задумался, а затем встал, явно намереваясь уходить.
Но в этот момент сердце старика дрогнуло – он что-то почувствовал. Он поспешно остановил У Мина:
– Дорогой гость, вы, должно быть, устали с дороги. Почему бы вам не отдохнуть у нас ночь? А завтра я лично провожу вас.
– Что ж, не буду доставлять вам лишних хлопот, – не стал отказываться У Мин, хоть и был немного удивлен.
– Прекрасно, прекрасно!
Цзян Гуань просиял, услышав согласие.
– Ваше присутствие – великая честь для нашего дома! Бай Цуй, проводи дорогого гостя в лучшие покои и позаботься о нем как следует!
– Слушаюсь, – ответила самая красивая из служанок и, сделав реверанс, обратилась к У Мину:
– Дорогой гость, прошу, следуйте за мной.
– Весьма любезно, – с едва заметным блеском в глазах улыбнулся У Мин и медленно пошел за ней.
Поместье семьи Цзян было огромным. Они миновали несколько залов, коридоров и садов. У Мин с удивлением отметил, что среди обитателей было очень много женщин.
Наконец они дошли до восточного флигеля, предназначенного для почетных гостей. Комнаты были обставлены с роскошью, но без пошлости: шелка, благовония, нефритовые ширмы и золотые занавеси. Но больше всего У Мину понравился стол из сандалового дерева, на котором в фарфоровой вазе стояло несколько веточек зимней сливы с еще не высохшими каплями росы, что придавало интерьеру особую, утонченную элегантность.
Вскоре Бай Цуй привела двух хорошеньких служанок. Они принесли два ларца с изысканными яствами и вином, которые могли вкушать духовные души. Дождавшись, пока У Мин закончит трапезу, они застелили постель, зажгли красные свечи, и только после этого Бай Цуй подошла ближе и прошептала голосом тихим, как жужжание комара:
– Не угодно ли дорогому гостю чего-нибудь еще?
– Благодарю, в этом нет нужды.
У Мин был вполне доволен приемом. Заметив, что девушка вела себя сдержанно и учтиво, он легко указал на нее пальцем. Тонкая красная струйка ци окутала ее. Бай Цуй вздрогнула, на щеках ее вспыхнул румянец. Она тут же опустилась на колени.
– Простая девушка благодарит даоса за великую милость!
Для У Мина эта капля ци была ничтожной малостью, но для обычной души вроде нее – бесценным даром, способным укрепить ее духовное тело и сохранить ясность разума.
– Довольно. Можешь идти, – махнул рукой У Мин, на этот раз действительно отсылая ее прочь.
В глубине глаз Бай Цуй промелькнула тень разочарования, но она покорно поклонилась и вышла.
У Мин сел на кровать, скрестив ноги, и закрыл глаза, словно погружаясь в сон.
…
– Предок!
Выйдя из гостевых покоев, Бай Цуй направилась прямо к Цзян Гуаню.
– Среди девушек нашего рода ты первая красавица, к тому же умна и добра. Как этот даос мог не прельститься? – нахмурившись, спросил Цзян Гуань. Он то и дело теребил свою длинную бороду, явно чем-то обеспокоенный.
– Отец, что тебя так тревожит?
Рядом стоял мужчина средних лет, которого У Мин раньше не видел. Он был на пять-шесть долей похож на Цзян Гуаня.
– Эх… – вздохнул старик. – Я основал это поместье, и пусть нам приходится платить дань обеим сторонам, мы все же можем жить в мире. Так прошло уже больше ста лет…
– Но в мире живых наш род Цзян угасает, и я боюсь, что жертвоприношений надолго не хватит. Еще лет тридцать, и мы станем бездомными призраками. Как же мне не терзаться днем и ночью?
Благополучие в загробном мире целиком зависело от жертвоприношений и удачи живых родичей. Как только этот источник иссякнет, их ждет неминуемый удар. При мысли об ужасной участи, что ждала их снаружи, и мужчина, и Бай Цуй содрогнулись.
– Сын не в силах помочь отцу в его горе! – оба опустились на колени.
Мужчина спросил:
– Но какое отношение это имеет к тому даосу?
– В молодости я получил ученую степень, а после, удалившись в деревню для чтения книг, увлекся и тайными искусствами. Я изучил один метод, именуемый "гадание сердца"… – вздохнул Цзян Гуань. – Хоть он и срабатывает через раз, но при виде того даоса меня вдруг осенило: надежда нашего рода связана с одной очень важной вещью, а вещь эта, в свою очередь, тесно связана с ним!
– Так вот оно что… – растерянно пробормотал мужчина средних лет, не зная, что и предпринять.
– Я надеялся, что даосу приглянется Бай Цуй. Тогда я бы отдал ее ему, окружил бы его лестью, и все сложилось бы как нельзя лучше, но увы… – с тоской произнес Цзян Гуань.
Бай Цуй, распростершись на полу, закусила губу. В ее сердце зародилась тихая скорбь, но противиться она не смела.
Никто не заметил, как по ее телу на мгновение скользнул слабый красный огонек.