Глава 754 – Тайные течения
ия
Приближался праздник. В Динчжоу домá украсили фонарями, повсюду шумели ярмарки и храмовые празднества. Власти даже отменили комендантский час. Вечером на берегах городской реки мерцали огни плавучих фонарей, и толпы людей высыпали на улицы, чтобы насладиться ночной прохладой.
В это время по реке за городом медленно скользила большая лодка. На палубе сидели двое – У Мин и У Чжи, инкогнито покинувшие дворец.
– Только глядя на такое, чувствуешь, что живёшь в мире людей… – произнесла У Чжи.
Она была одета в синие одежды учёного. Годы войн не оставили на её лице следа, а благодаря успехам в боевых искусствах её кожа стала подобна льду и нефриту. В облике изящного молодого господина она ничуть не уступала в красоте сидевшему рядом У Мину.
– Во-первых, это заслуга твоего мудрого правления, Эсюй, – с улыбкой ответил У Мин, – а во-вторых, если бы даже в окрестностях столицы люди умирали от голода, где ещё в стране была бы жизнь?
Столица всегда притягивала богатство и власть – как-никак, подножие трона. В любую эпоху уровень жизни здесь был выше, чем в остальной стране, но считать его показателем благосостояния всего государства было бы смешно.
Дул лёгкий ночной ветерок.
У Чжи и У Мин, выкроив немного свободного времени, наслаждались видами, попивая подогретое вино. Оба были в прекрасном настроении.
Иногда мимо проплывали другие прогулочные лодки, ярко украшенные, откуда доносились звуки музыки и смех, но стоило им приблизиться, как охранные суда тут же их отгоняли.
Хоть У Мин и У Чжи путешествовали инкогнито и владели непревзойдёнными боевыми искусствами, они не любили искушать судьбу. Их тайно сопровождало несметное число стражников.
Справиться с серьёзным врагом они, может, и не смогли бы, но для решения мелких проблем их было более чем достаточно.
– Дину уже пора учиться. Муж, у тебя есть на примете подходящий наставник? – вдруг спросила У Чжи, глядя на бегущую речную воду.
– Дин от природы умён и всё схватывает на лету. За его учёность и умение управлять можно не беспокоиться. Единственное, что вызывает тревогу – это его нрав. К выбору наставника нужно подойти очень тщательно…
По правде говоря, императору не так уж и важны были таланты в науках или военном деле – для этого у него есть министры и полководцы. Главное, чему он должен был научиться, – это искусство управления, умение подбирать людей и поддерживать равновесие сил.
Самое важное – уметь держать в узде своих подданных и не дать себя обмануть. Если правитель справляется с этим, то с помощью придворных льстецов он легко заслужит славу мудрейшего монарха на века.
– Недавно в Динчжоу приехал читать лекции великий учёный-конфуцианец с севера, Хуан Цзун. Несколько человек уже рекомендовали мне его. Что ты думаешь, муж? – спросила У Чжи с лукавой улыбкой.
– Чистый конфуцианец? – У Мин слегка нахмурился.
– Кажется, у тебя предубеждение против конфуцианства? – с любопытством спросила У Чжи.
– Вовсе нет, – покачал головой У Мин. – В смутные времена, чтобы усмирить хаос, нужны воины и стратеги… Конечно, ты, Эсюй, скорее всего, объединишь под своей рукой восемь из девятнадцати провинций Великой Чжоу. Дину останется лишь быть хранителем наследия, и для этого ему пригодятся знания конфуцианства и даосского принципа недеяния. Но по крайней мере три поколения нельзя ставить конфуцианство во главу угла…
Бунт книжников, как известно, за три года не подготовить.
Неужели основатели династий не понимали опасности, исходящей от засилья учёных-чиновников?
Конечно, понимали.
Но другого пути не было.
Даже если учёные будут править Поднебесной и притеснять военачальников, что с того? Без армии кто из них сможет поднять восстание?
После основания новой династии школа стратегов неизбежно приходила в упадок, а конфуцианство – возвышалось.
И пусть правители знали, что в итоге это приведёт к ослаблению армии, которая не сможет ни подавить внутренние мятежи, ни отразить внешнюю угрозу, что им было до того?
Разве существовала в мире империя, которая бы правила вечно?
Если возвышать военных и подавлять гражданских, то, пусть даже удастся покорить весь мир, крах всё равно неизбежен. А если возвышать чиновников, то можно, хоть и с трудом, продержаться у власти сотню лет.
Выбор для эгоистичного императора был очевиден.
С практической точки зрения конфуцианское учение о верности правителю было чрезвычайно удобным для управления государством и позволяло экономить административные ресурсы. По крайней мере, на словах оно провозглашало, что, если государь прикажет подданному умереть, тот не смеет ослушаться.
А попробуй-ка приказать умереть полководцу, у которого под рукой огромная армия, – посмотри, как он подчинится!
Сравнение было не в пользу военных.
Однако сразу после основания династии всё было иначе. Основатель приходил к власти силой оружия, опирался на армию и ценил прежде всего воинские заслуги.
Его преемнику, второму поколению, предстояло подавить оставшиеся очаги сопротивления и укрепить свою власть, поэтому он тоже не мог быть исключительно гражданским правителем. Но уже третье поколение, когда власть была прочна, могло управлять страной по конфуцианским канонам, что приносило мир и покой, а то и славу "золотого века".
И пусть ценой этого через сто или несколько сотен лет становился очередной закат династии, но править столько времени – разве это не огромная выгода?
– Значит, ты против? – моргнула У Чжи, зная, что ум её мужа подобен неприступным горам и бездонным ущельям.
Система экзаменов, законы о воинских заслугах – всё это было его идеями, и на практике они показали себя блестяще.
Но в то же время он усовершенствовал книгопечатание, наладил массовый выпуск книг и расширил слой образованных людей. Его отношение к конфуцианству было очень неоднозначным.
– Ни чистое конфуцианство, ни чистое военное дело не годятся. Лучше всего – равновесие между гражданским и военным, – со вздохом произнёс У Мин. В этот момент он понял беспомощность основателей династий.
Неужели они не видели вреда от всесилия гражданских чиновников?
Просто, если исходить из худших предположений о своих потомках, лучше уж пусть их притесняют чиновники, чем военные.
Даже если появится всесильный министр, он в худшем случае тайно убьёт императора и посадит на трон другого члена правящего дома. Но если дать волю генералам, это грозит истреблением всего рода.
Конечно, в этом мире всё было немного иначе.
Существование сверхъестественных сил, таких как небесные бессмертные, было сдерживающим фактором для любой династии.
Даже если династия его потомков окажется на грани гибели, У Мин, по крайней мере, сможет сохранить их род и обеспечить продолжение жертвоприношений предкам.
Все думали, что он хочет стать небесным бессмертным – хранителем новой династии. Но для У Мина даже вся драконья ци Великой Чжоу была ничем.
Если бы он действительно этого хотел, то с самого начала сам бы поднял мятеж, стал бы императором и основал бы на земле бессмертную династию, собрав всю ци судьбы. Разве это не было бы проще?
Будь он по-прежнему небесным бессмертным, роль наставника-хранителя принесла бы ему некоторую пользу. Но теперь, когда он стал цзиньсянем, равным Небу и Земле, вреда от этого было бы больше, чем пользы.
По крайней мере, через три поколения кровные узы ослабнут, и У Мину уже будет всё равно, что станет с его потомками.
Ему не хватало времени на поиски вечного пути, зачем же тратить его на такие мелочи?
– Равновесие между гражданским и военным? Прекрасно! – с радостью кивнула У Чжи. Очевидно, она и сама так думала. – Наставником по наукам возьмём Хуан Цзуна?
– Хоть он и великий учёный, но сначала я должен с ним встретиться…
У Мин чувствовал, что внезапный приезд этого северного мудреца в Динчжоу был неслучаен.
Возможно, за ним стояли некие силы, и поспешные действия могли навредить всем.
– Во всём полагаюсь на тебя, муж! – сладко улыбнулась У Чжи.
– После наступления весны твои войска придут в движение? – вдруг спросил У Мин, держа в руке чашу с вином.
– Да! – У Чжи вскинула брови, и девичья мягкость вмиг исчезла, уступив место стальной решимости.
– Пять лет мы копили силы, восстанавливали хозяйство. Несколько раз собрали богатый урожай, амбары полны зерна. Сформированы новые армии в провинциях Лин, Ин и Сюй – в общей сложности более полумиллиона воинов, полностью снаряжённых. Пришло время смести упадок и вернуть народу мир и покой!
– Прекрасно. Тогда я заранее поздравляю тебя с великим успехом! – сказал У Мин.
Он открыл небесное око. Его уровень совершенствования был неизмеримо выше, чем у каких-то стариков вроде Чжайсин-цзы и Фучэнь-цзы. К тому же, благодаря близким отношениям с У Чжи, он с одного взгляда увидел алого истинного дракона.
Дракон яростно сверкал глазами, его чешуя ярко блестела. Он был готов к прыжку.
У Мин даже смутно ощутил, что остальные потоки драконьей ци в Поднебесной ослабевают.
"Престол истинного дракона обрёл своего хозяина, так что остальным драконьим ци суждено угаснуть… Наступление Эсюй будет подобно осеннему ветру, сметающему опавшие листья. Она покорит всю Поднебесную. Останется лишь провести чистку внутри…" – подумал У Мин и слегка кивнул.
… …
Тот же праздничный вечер, но некоторым было не до сна.
Академия Пурпурной Глицинии, одна из комнат.
Хуан Цзун смотрел на масляную лампу на столе, но взгляд его был рассеян.
"Судя по тому, что я видел в последнее время, у дома У в избытке продовольствия, армия в полной готовности, а дух их бодр и полон сил. Боюсь, они уже решили развязать войну, чтобы объединить Поднебесную… Эх…"
Как конфуцианец, Хуан Цзун был убеждённым сторонником единой империи и, естественно, желал, чтобы Поднебесная снова стала одним целым.
Но вопрос о том, будет ли эта империя принадлежать роду Цзи или кому-то другому, вгонял его в смятение.
Великая Чжоу правила почти триста лет. Законность власти – вещь, которая иногда ничего не стоит, а иногда обладает невероятной силой.
Хотя У Чжи, прикрываясь авторитетом двора, успешно укрепила свою власть и теперь обладала силой, способной поглотить всю Поднебесную, в её собственном правящем лагере тоже зрéли тайные течения.
Если бы здесь был У Мин, он бы наверняка вспомнил события эпохи Троецарствия из своего прошлого мира.
Тактика У Чжи "управлять князьями от имени императора" очень напоминала действия Цао Цао. И как раз тогда, когда этот канцлер, окрылённый успехами, готовился одним ударом покорить юг, битва у Красной скалы разрушила его надежды на объединение страны и заложила основу для последующего раскола и противостояния трёх царств.
Если бы тогда Поднебесная была объединена, то, даже если бы род Цао узурпировал трон, не было бы последующего вторжения варварских племён.
Увы, история не знает сослагательного наклонения, а причин поражения в битве у Красной скалы было много, и тёмная роль сторонников императора прослеживалась в них довольно отчётливо.
Ситуация, в которой оказалась У Чжи, была очень похожа.
Если ей удастся объединить Поднебесную, то, опираясь на свой огромный авторитет, она сможет заставить Цзи Линя безропотно отречься от престола. Судя по её характеру, вероятность этого была почти стопроцентной.
Но захотят ли увидеть такое придворные сановники и те, кто считал себя верными подданными Великой Чжоу?
Их выбор был предсказуем.
К счастью, У Мин прожил на одну жизнь больше и прекрасно знал, что нет ничего нового под солнцем. Раз уж сторонники императора в эпоху Хань были готовы саботировать Цао Цао ради сохранения власти, то и от этих придворных Великой Чжоу не стоило многого ожидать.
В любом случае, этот двор уже сослужил свою службу. Пора было отшвырнуть его прочь.