Глава 308 – Находка
ка
Шэнцзин.
Это место превратилось в чудовищную, уродливую воронку, словно шрам на теле континента, который останется на землях провинции Шан на тысячи, на десятки тысяч лет.
Вспыхнул чистый свет, и появился силуэт У Мина.
– Храм Владыки Богов!
Он тихо позвал, и в его лоб влился поток света. Так тихо и непринужденно он забрал себе истинное тело Храма. Храм Владыки Богов был величайшим сокровищем, способным объять девять небес и в то же время уместиться в горчичном зерне. Свет его достигал любого уголка мира. У Мин был Владыкой, истинным хозяином Храма, и, находясь в мире Великой Чжоу, он мог вернуть его себе из любой точки одной лишь мыслью.
"Здесь погибли два небесных бессмертных. Место недоброе, пора уходить!"
У Мин стремительно покинул это место. Накопления его благословенной земли уже были сравнимы с пещерным небом! Пусть он еще и не достиг следующего уровня, но его сверхъестественные силы и магические способности не уступали ни одному из старых земных бессмертных. Даже если бы явился сам старый даос Юйцин со своими тремястами годами накоплений, он, скорее всего, не был бы У Мину ровней. А со временем благословенной земле будет еще проще возвыситься до пещерного неба, что открывало прямой путь к становлению небесным бессмертным!
Храм Владыки Богов, как бы хорош он ни был, оставался внешним предметом, к тому же таящим в себе скрытую угрозу.
"Битва какого же уровня мощи могла повредить даже Храм и забросить его сюда…" – вздохнул У Мин. – "А еще тот таинственный создатель Храма…"
Пока эта загадка не будет решена, в его сердце будет оставаться заноза. Поэтому он не мог полностью полагаться на Храм. Лишь то, что он мог контролировать сам, было лучшим! Поэтому повышение собственного уровня развития и даже переплавка Храма с помощью пещерного неба и благословенной земли входили в его планы.
… …
У Мин ушел как нельзя вовремя. Вскоре после его ухода сюда в спешке прибыл даос с испуганным лицом.
– Это… это… – он был ошеломлен. Разрушения от самоподрыва золотого человека небесного мандата были настолько ужасающими, что даже видавший виды преподобный был напуган.
"Я уединенно совершенствовался в провинции Шан, как вдруг ощутил дурное предчувствие. На северо-западе в небо взметнулась кровавая губительная ци, предвещая великое бедствие… Не думал, что это случится здесь, в Шэнцзине…"
Хоть Шэнцзин и был разрушен и заброшен, он все же оставался столицей династии, хранящей немало тайн. Увидев эту картину, даос еще больше уверился в своих догадках. Набравшись смелости и чувствуя волнение, он отправился вглубь воронки.
"Если я раскрою эту великую тайну, разве не откроется мне путь к Дао? Нет! Моя доля удачи слишком мала, я не вынесу такой великой судьбы. Но даже если я не возьму это себе, а преподнесу своей школе, это будет великим благом…"
Даос достал летающий меч. Он понимал, что это скорее для самоуспокоения, чем для реальной защиты. Высвободив силу своего изначального духа, он тут же вздрогнул.
"Какая плотная губительная ци!"
На самом деле это были лишь остатки ци золотого человека небесного мандата, уже сильно ослабевшие, но они крайне губительно действовали на духовное сознание. Даос продержался всего несколько мгновений, прежде чем его лицо стало мертвенно-бледным, но он, стиснув зубы, продолжил, и вскоре сделал открытие.
– А?
Лицо даоса было бледным от изумления. Он, словно не веря своим глазам, быстро подошел к одному месту. Это был центр гигантской воронки, где виднелись две впадины с рельефом, разительно отличавшимся от окружающей местности. Это означало, что здесь какая-то сила оказала сопротивление взрыву.
Внутри впадин мерцали два слабых отпечатка Дао. Они были тонкими, словно нити, но в них ощущался потусторонний аромат. Один являл собой четыре образа, другой – белый лотос.
– Это… бессмертный шрам!
Глаза даоса вылезли из орбит.
– След, остающийся лишь после гибели небесного бессмертного! Здесь… погибли два небесных бессмертных!
Этот бессмертный шрам можно было постигать, но это давало лишь смутное представление о сути, без знания основополагающих техник это могло послужить разве что для расширения кругозора. К тому же, это могло навлечь на себя враждебность со стороны школы погибшего бессмертного.
Даос стиснул зубы. Он понимал, что это великая удача, но не решался подойти и начать постижение. Поколебавшись, он топнул ногой:
– О таком великом деле нужно доложить школе!
Он достал из-за пазухи сверток ярко-желтого цвета. Внутри, под слоем толстой воловьей кожи, лежал расшитый шелком мешочек, а в нем – шкатулка из сандалового дерева. Одна лишь упаковка говорила о ценности и важности содержимого. Шкатулка с ее массивной текстурой и тонким, едва уловимым ароматом сама по себе была сокровищем. Внутри лежали три пучка синих ароматических палочек.
"Это благовоние призыва духа я получил в награду от школы после достижения уровня преподобного. Оно позволяет быстро связаться со школой, но, увы, больше у меня его нет…"
Рука даоса вспыхнула духовным светом, и он зажег кончик одной палочки. Сделав из земли небольшой алтарь, он трижды благоговейно поклонился. Дым от благовония призыва духа поднимался ровной, непрерывной струйкой и, достигнув определенной высоты, внезапно исчезал, что было весьма необычно.
Когда палочка сгорела наполовину, в пространстве возникла рябь. Земля под ногами засияла и, словно водная гладь, заколыхалась, явив божество. Оно достало древнее бронзовое зеркало, покрытое патиной. Божество молча поклонилось и, продемонстрировав безупречное владение искусством передвижения сквозь землю, ушло под землю.
"Это божество, должно быть, из тех, что наша школа расставила по миру. Интересно, кто это из старших, освободившихся от плоти…" – вздохнул даос.
В этом мире достичь Дао было невероятно трудно. Многие даосы по разным причинам прибегали к освобождению от плоти, вынужденно переходя на путь призрачного бессмертного или божества. Могущественные школы, естественно, назначали своих учеников, избравших божественный путь, на посты в разных местах. Во-первых, для накопления веры и заслуг, а во-вторых, для создания сети. Даже разрушенная провинция Шан не была исключением. Стоило зажечь благовоние призыва духа, как божество школы обязано было явиться на зов. Но истинным средством связи со школой было, конечно, не благовоние, а это зеркало. Несмотря на свой невзрачный вид, оно было создано небесным бессмертным из их школы и стоило целое состояние.
Даос пользовался им впервые и с любопытством его разглядывал, но, вспомнив о деле, направил на зеркало магическую печать.
Вззз!
После активации зеркало загудело и, словно бездонная яма, начало поглощать его магическую силу. Даос взвыл про себя, но не мог остановиться и лишь с трудом поддерживал поток энергии. Наконец, когда он потратил почти половину своей силы, зеркало вспыхнуло. На его поверхности появилось изображение старого даоса в нефритовой короне, с тремя прядями длинной бороды и белыми бровями, спускавшимися ниже подбородка. Облик его был весьма необычен, но изображение было нечетким, с мерцающими черно-белыми точками.
Это было нормально, и даос не обратил на это внимания. Увидев старца, он тут же поклонился, назвав его главой школы.
– Даос Фэйсюн? Ты активировал зеркало, а значит, знаешь правила. Что за срочное дело? – спросил глава школы с седыми бровями.
– Докладываю главе школы, я недавно совершенствовался в провинции Шан и вдруг заметил в Шэнцзине резкие перемены: раздался оглушительный грохот, в небо взметнулось сияние, и все было уничтожено…
Даос Фэйсюн кратко описал увиденное.
– Погоди… ты говоришь, что находишься в Шэнцзине? – лицо главы школы вдруг озарилось радостью, и он громко рассмеялся. – Хорошо! Очень хорошо! Даос Фэйсюн, знаешь ли ты, что все школы бессмертных уже ощутили неладное и собираются отправить туда людей? А ты оказался на месте первым, опередив всех и совершив великую заслугу!
– Хм… дело это слишком важное, я не могу отдавать приказы. С тобой поговорит один из старших!
Глава школы взмахнул рукавом, и изображение на зеркале исчезло.
Даос Фэйсюн все еще пребывал в изумлении, как вдруг зеркало ярко вспыхнуло, и изображение стало кристально чистым. На нем предстали чертоги девяти небес, где на циновке сидел юноша в одеянии из перьев. В его глазах, казалось, отражались все превратности бренного мира и мириады явлений. Увидев даоса Фэйсюна, он слегка улыбнулся.
– Небесный бессмертный! Великий наставник!
Руки даоса Фэйсюна задрожали, и он поспешил исполнить великий поклон.
– Не нужно, – голос юноши-бессмертного был очень мягким. – Ты Фэйсюн? Расскажи мне все, что видел, не упуская ни единой детали!
– Слушаюсь вашего повеления!
Даос Фэйсюн втайне ликовал. Великого наставника небесного бессмертного даже глава школы мог видеть не каждый год. А он оставил о себе впечатление в памяти такого существа – это была величайшая удача.
– Падение бессмертного? – выслушав доклад, юноша на зеркале замер. – Так вот в чем причина аномалий в пещерном небе четырех образов и пещерном небе белого лотоса… Два небесных бессмертных пали. Какая жалость! Какая боль!
Тяжело вздохнув, он продолжил давать указания:
– Четыре Образа и Белый Лотос были единственными небесными бессмертными в тех двух школах. Теперь их пещерные небеса пали, основы их силы подорваны, так что можно не опасаться неприятностей… Охраняй там все и спокойно жди подкрепления от школы!
Даос Фэйсюн низко склонил голову и поднял ее лишь тогда, когда зеркало окончательно погасло. В его глазах горел огонь.
"Два небесных бессмертных пали? Похоже, мир школ бессмертных ждет новая встряска и передел влияния… И к тому же…"
Он посмотрел на два бессмертных шрама напротив, и на его лице появилась улыбка. Он подошел ближе, протянул руку и коснулся ритма Дао, ощущая его внутренние законы. Будь у этих отпечатков Дао хозяева, присвоить их означало бы навлечь на себя огромные беды. Но теперь, когда владельцы мертвы, а небесный бессмертный из его школы, судя по намеку, собирался забрать их себе, все было в порядке. Кто первый встал, того и тапки.
"В конце концов… только небесный бессмертный может переместить эти шрамы, и после нескольких постижений их ритм Дао сотрется и рассеется… Сможет ли наша школа удержать их – еще вопрос. Лучше я получу свою выгоду сейчас!" – в глазах даоса Фэйсюна блеснул хитрый огонек. – "Это моя великая возможность!"
Грохот! Грохот!
На краю одного пещерного неба огромные массы хаоса уничтожали его границы. Ураганы, землетрясения, молнии, огонь, потопы… бедствия, подобные концу света, сменяли друг друга, словно стремясь стереть это пещерное небо с лица мира.
"Лишившись поддержки небесного бессмертного, пещерное небо саморазрушается?"
В пустоте снаружи появился тот самый юноша-бессмертный. Сила его собственного пещерного неба образовала вокруг него защитный круг, не подпускавший никакие бедствия ближе чем на три чи.
"С пещерным небом четырех образов покончено! Даже если части элиты школы удастся спастись, все простые люди и основы их могущества уничтожены…" – на лице юноши отразилась то ли жалость, то ли странное удовлетворение. – "Раз уж собрат-даос Четыре Образа покинул нас, я спасу его народ от его имени. Таково милосердие моей школы!"
Волна силы его пещерного неба обрушилась на пещерное небо четырех образов, сметая все на своем пути – будь то простые люди, предметы, духовные травы или книги. Все было захвачено.
В пустоте открылось несколько разломов, за которыми смутно виднелись другие миры. Из них хлынула сила пещерных небес, обратившись в гигантские руки, которые со знанием дела присоединились к пиршеству дележа…