Глава 292. – Девять хвостов
ов
– В делах духов и демонов я не сведущ. Естественно, все решения принимаете вы, – открыл рот великий наставник Сян, обнажив почти беззубые десны.
Ему было уже восемьдесят лет, и хотя духом он был бодр, тело его неумолимо старело – таково было ограничение пути конфуцианства.
Пусть его ци великой праведности была такова, что к нему не приставала никакая скверна и не могли приблизиться ни духи, ни демоны, и даже некоторые божества, получившие золотой указ, не выдержали бы его поклона, но тело его все же оставалось из плоти и крови. Хоть он и не ведал болезней, но от великого предела, установленного небесами, ему было не уйти.
Конечно, конфуцианство стремилось не к долголетию, а к трем видам бессмертия: в добродетели, в свершениях и в слове.
Тот, кто достиг всех трех, становился совершенным человеком, идеалом, чье имя навеки оставалось в истории, а слава жила в веках.
Даже достижение одного из них было достаточным основанием для обожествления после смерти. Благодаря накопленной ци великой праведности и телу заслуг такой человек в мгновение ока превзошел бы большинство божеств.
Великий наставник Сян уже занимал высокий пост и достиг пятого уровня на пути конфуцианства, так что после смерти ему, несомненно, был уготован божественный указ. В эпоху расцвета династии он мог бы мгновенно вознестись до пятого уровня на пути богов.
Даже сейчас, когда удача Великой Чжоу убывала, и на титул "гун" рассчитывать не приходилось, титулы "хоу" или "бо" были вполне достижимы.
А заложив основу в загробном мире, благодаря своим накоплениям, достижение пятого уровня на пути богов стало бы лишь вопросом времени.
Именно поэтому, несмотря на то, что здесь присутствовали командующий Службы необычных известий, глава школы закона и даже князь крови, все они относились к великому наставнику Сяну с глубочайшим почтением.
– Однако… – в глазах великого наставника Сяна мелькнула тень беспокойства, – этому месту грозит великое бедствие. Промедление смерти подобно!
Если великий конфуцианец с его даром предвидения говорил о великом бедствии, значит, оно непременно грядет. И если он говорил, что времени нет, значит, его действительно нет.
– В таком случае… – процедил сквозь зубы Цуй Цзюэ, – неужели придется снова идти напролом?
– Вовсе нет, – ответил Янь Шэн. Глядя на собранные останки драконов-монстров, он загадочно улыбнулся:
– Прошу князя Юна принять удачу этих драконов-монстров! Перед отбытием я получил одобрение Храма Предков и был обучен тайному искусству императорской семьи, которое позволит нам с помощью драконьей удачи скрыть наши ауры и незаметно проникнуть внутрь.
Раз уж императорская семья использовала драконов-монстров для охраны мавзолея, то, разумеется, у них были и меры предосторожности. Иначе зачем создавать себе проблемы?
– Ч-что? Мне?.. – князь Юн посмотрел на черные трупы на земле. Особенно отвратительным ему показалось, как из ран сочилась черная кровь, превращаясь в змеек из ша-ци, готовых вот-вот наброситься. Он с мольбой посмотрел на великого наставника Сяна, понимая, что, хоть и носит княжеский титул, реальной власти у него меньше, чем у кого-либо из присутствующих.
Великий наставник Сян, человек справедливый и беспристрастный, на мгновение задумался и уже собирался что-то сказать, как в зал ворвался цяньху Службы необычных известий и, упав на колени, доложил:
– Докладываю, господа! За пределами Шэнцзина замечен таинственный человек! Враг очень силен, уже ранено много наших братьев…
– Что? – лицо Янь Шэна резко изменилось. Он переглянулся с Цуй Цзюэ, и в их головах одновременно родилась одна и та же мысль: "Неужели о мавзолее стало известно?"
– Я – человек императорского двора! Немедленно бросай оружие и сдавайся, иначе… А-а-а!
Где-то в Шэнцзине офицер в чине цяньху, сжимая в руке саблю, отступал назад, продолжая кричать.
Увы, ответом ему был лишь вихрь ударов копья.
Лезвие, платиново-белое с кровавым отливом, извивалось, подобно дракону. Несколькими быстрыми выпадами оно уже сразило всех его патрульных, а теперь безжалостно сверкнуло снова. Голова цяньху покатилась по земле, а в его глазах застыло недоумение.
Сверхъестественные способности школы стратегов были именно такими – острыми и смертоносными, косящими людей, как траву.
– Хех! Пытаться запугать меня двором? – усмехнулся нападавший, молодой человек в доспехах. Чешуйки его брони переливались на свету, а длинное копье в руках отливало кровью. – Я – великий полководец князя-бунтовщика, чего мне бояться двора? Настанет день, и мое копье, убивающее драконов, непременно вкусит крови истинного дракона!
Он огляделся по сторонам, и на его лице отразилось недоумение.
"Странно! Задание кровавой битвы застало меня как раз в провинции Шан, поэтому я смог прибыть так быстро. Но разве это место не должно быть выжженной пустыней, где ни травинки, ни птицы? Почему здесь люди из императорского двора? Неужели… какой-то обладатель прав скрывается в Службе необычных известий?"
Надо сказать, это было поистине удивительное недоразумение.
У Мин коварно ограничил зону кровавой битвы пределами Шэнцзина, а здесь как раз оказались Янь Шэн и его люди. Любой обладатель прав, увидев их, немедленно начал бы строить догадки.
И что еще важнее, разве стал бы Янь Шэн откровенно рассказывать о своих делах? Признаваться, что Великая Чжоу замышляет здесь похитить драконью ци?
Скорее всего, у него возникло бы желание убить и заставить замолчать.
Именно поэтому патрульные, завидев юношу, немедленно атаковали. Увы, они нарвались на стальную плиту…
Обладателей прав не так-то просто было обидеть, и обе стороны мгновенно стали непримиримыми врагами, готовыми биться до последней капли крови, что значительно облегчило У Мину задачу.
В конце концов, силы императорского двора в этот раз тоже нельзя было недооценивать.
– Кто там?! – внезапно лицо юноши изменилось. Копье, убивающее драконов, в его руке вспыхнуло кровавым светом и метнулось вперед.
Бум!
Удар копья был невероятно мощным. Оно мгновенно разнесло половину полуразрушенной стены, и в облаке пыли показалась человеческая фигура.
– Р-р-ро-а-а-ар!
Этот человек был одет в сине-черную короткую рубаху и штаны с обмотками, а на поясе у него был алый кушак, словно пропитанный человеческой кровью. Но особенно пугало его лицо, раскрашенное пятью мазками масляной краски, отчего он походил на демона.
Будь здесь У Мин, он бы наверняка заинтересовался, потому что одежда и аура этого человека поразительно напоминали шамана-колдуна, с которым он столкнулся в своей первой миссии.
Увидев летящее копье, шаман-колдун тряхнул барабаном из человеческой кожи, и перед ним возник призрачный силуэт лазурного волка. Волк бросился вперед и исчез вместе с копьем во вспышке света.
– Генерал Хуан Да, я вам не враг! – после удара заговорил шаман-колдун. Его голос звучал очень странно, но слова были понятны.
– Так это ты, колдун Волчья Кость с севера… – Хуан Да, очевидно, узнал его. Хотя он больше не атаковал, его взгляд стал еще более настороженным. – Ты шаман великого степного племени, прибывший уговаривать моего господина. Могу ответить тебе прямо сейчас: междоусобица в Срединном государстве – это наше внутреннее дело, и мы не потерпим вмешательства чужеземцев!
– Мое племя Волка-Налетчика насчитывает сто тысяч лучников, и большинство из них – искусные воины. Твой господин хоть и заперт на клочке земли, но с помощью моего великого хана сможет без труда заполучить божественный артефакт Срединных равнин. Тогда наши страны станут братскими, и на границах воцарится мир. Разве это не прекрасно? – колдун Волчья Кость, похоже, долго обдумывал эти слова, и они прозвучали весьма учтиво. Увидев, что Хуан Да молчит, он снова улыбнулся:
– К тому же… мы с генералом Хуаном – люди одного поля ягоды. У нас с самого начала есть основа для сотрудничества. Например, это задание кровавой битвы…
– Так ты тоже обладатель прав! – Хуан Да крепче сжал копье, его лицо стало мрачным, как вода в глубоком омуте.
Мысли его лихорадочно работали: "Этот шаман-колдун на начальном уровне владеет лишь слабыми проклятиями и исцелением, ничего особенного. Но в армии он творит чудеса, за что на севере его прозвали „военным шаманом“. Говорят, на среднем уровне у него появляются разные странные способности, он может запечатывать души демонических зверей и использовать их в бою, а также владеет сверхъестественной силой тотемных столбов, которые, будучи установленными, создают подобие законного поля земного бессмертного… Конечно, этот колдун Волчья Кость и вправду может управлять душами демонических зверей, но чтобы установить тотемный столб – это абсолютно невозможно!"
Последователи школы стратегов прежде, чем думать о победе, думали о поражении.
А это задание было настолько странным и жестоким, что, казалось, должно было сделать всех обладателей прав смертельными врагами.
Оба они прошли через горнило Храма Владыки Богов, и Хуан Да не верил ни единому слову колдуна Волчьей Кости.
– Сотрудничать? – холодно усмехнулся он. – И как же? Использовать мою жизнь, чтобы ты набрал очки?
– Генерал Хуан, вы меня совершенно неправильно поняли!
Колдун Волчья Кость сделал два шага вперед, словно пытаясь что-то объяснить, но удар копья, оставивший на земле глубокую борозду, заставил его остановиться.
– Еще один шаг, и не вини меня за жестокость! – резко крикнул Хуан Да.
– Эх… как же глубоки ваши предрассудки, генерал Хуан, – вздохнул колдун Волчья Кость, но в его мутных старческих глазах, казалось, мелькнул зловещий огонек. – Какая жалость…
Подойди он еще немного, и у него был бы шанс незаметно одолеть этого генерала с помощью тотемной силы. Увы, противник был крайне осторожен, и его замысел провалился.
– Хе-хе-хе! Два труса! Мечетесь туда-сюда, так не лучше ли вам обоим послужить истинному правителю?
Ву-у-у!
Налетел густой дым, в котором мерцали блуждающие огоньки. Из дыма высунулись две огромные мохнатые лапы и, накрыв все вокруг, устремились вниз, чтобы схватить обоих разом.
– Плохо дело! Это истинный правитель Тушань!
Лица Хуан Да и колдуна Волчьей Кости резко изменились. Они узнали этого печально известного в Храме Владыки Богов злодея.
"Говорят, он был даосским преподобным, но во время одной из миссий был вынужден прибегнуть к „освобождению от меча“ и переселился в тело демона-лиса. Став иным существом, он не только не погиб, но и достиг уровня небесного наставника, назвав себя истинным правителем Тушань. Надо же было нам на него нарваться!"
Их взгляды встретились. Перед лицом смердящих когтей демона они мгновенно решили объединить усилия.
– Ха! Сверхъестественная сила школы стратегов, копье, разящее богов, вперед!
– Тотем небесного волка! Тотем белого тигра! Восстаньте!
Кровавый луч и два тотема – волка и тигра – немедленно устремились навстречу гигантским лапам.
Двое, которые только что с подозрением смотрели друг на друга и чуть не скрестили оружие, теперь сплотились перед общим врагом. Зрелище было довольно комичным.
Но у перерожденцев было мало принципов. Те, кто не умел быть гибким, давно уже превратились в прах в мирах-заданиях.
Хрясь! Хрясь!
Гигантские лапы наткнулись на сопротивление, и из-за черного облака показались два узких глаза, светящихся зеленым светом.
В этот миг в глазах лиса-демона горели кровожадность и безумие.
– Я обратил на вас свой взор, и это для вас честь! А теперь пожертвуйте свою плоть и кровь истинному правителю… Хи-хи-хи…
Под этот странный смех из черного облака высунулись несколько кроваво-красных хвостов. Они взметнулись, закручивая вихри, и обрушились на них, заслоняя небо.
– Девятихвостый лис! Так вот какова истинная форма истинного правителя Тушань – этот дикий и древний зверь?
Невероятная демоническая сила бушевала вокруг. Лисьи хвосты, алые, как кровь, в мгновение ока сокрушили и копье, и тотемы. Хуан Да, отхаркиваясь кровью, отлетел назад, и в его глазах застыло полное недоверие.
В "Каталоге гор и морей" сказано: "На горе Зеленых Холмов, на солнечном склоне много нефрита, а на теневом – лазурита. Там водится зверь, похожий на лису, но с девятью хвостами. Его голос подобен плачу младенца, он пожирает людей. Тот, кто съест его, будет защищен от ядов".
А в "Записях о диковинных зверях" говорится: "Лисы очень хитры. За сто лет у них отрастает один хвост, а за девятьсот лет они становятся великими демонами. Пережив грозовую скорбь, их шерсть белеет, а число хвостов постепенно уменьшается, пока не исчезнет вовсе. Тогда они становятся духовными лисами, подобными бессмертным и богам, и ничем не отличаются от людей".