Глава 103 – Генерал преисподней
ей
Разумеется, У Мин не был богом земли.
Пути призрачного небожителя и божества – это крайние меры для последователей всех школ и еретических учений, к которым прибегают лишь в последнюю очередь.
То, что он делал сейчас, больше походило на ритуальное взращивание настоящего бога земли из божественного указа, в то время как сам он выступал лишь в роли его представителя.
Такой подход, хоть и создавал лишний барьер и множество хлопот, позволял избежать кармических последствий.
Конечно, для Хуан Вэйцина и двух других духов У Мин, державший в руках печать бога земли, был полновластным владыкой их жизней и смертей. После взаимных приветствий они почтительно склонились, называя его господином.
– Вы – чиновники-подчиненные моего ведомства, – кивнул У Мин. – Посему дарую вам "Драгоценную молитву богу земли". Читайте ее с усердием и несите благословение всем душам!
Из печати бога земли вырвались три луча белого света и вошли в головы чиновников.
"Небо и Земля беспристрастны, боги все видят. Не за жертвы они даруют счастье и не за непочтительность карают. Человек не должен до конца исчерпывать свою власть, до конца наслаждаться своим счастьем и до конца унижать бедняка. В этих трех вещах – круговорот небесной судьбы, что движется без конца. Совершивший за день добро, пусть и не узрит счастья тотчас, но беда от него отступит. Совершивший за день зло, пусть и не узрит беды тотчас, но счастье от него отступит…"
"С чистым сердцем обращаюсь к тебе, о владыка вечной радости в лазурных чертогах, в дивном краю Восточного предела! Ты восседаешь на лотосовом троне девяти цветов, в роще из семи сокровищ, в сиянии сотен миллиардов лучей, в окружении мириадов святых. О почтенный бог земли из черных вод, ты – воплощение изначальной тайны! Ты ниспосылаешь сострадание во времена великих катастроф и открываешь врата спасительной росы для тысяч миров. Твое истинное тело – дивный Путь, твой облик – пурпурно-золотое чудо. Ты откликаешься на любую мольбу, твои обеты безграничны. Великий святой, великий сострадательный, великий милосердный, великий исполняющий чаяния! Твои имена взывают во всех десяти сторонах света, ты даруешь спасение всем живым существам. За неисчислимые кальпы ты избавил от страданий бессчетное множество душ. Откликающийся на зов, высочайший достопочтенный спаситель из черных вод!"
Хуан Вэйцин содрогнулся.
– Это… это…
– Моя "Драгоценная молитва богу земли" – высшая сутра спасения душ, – с состраданием в голосе молвил У Мин. – Помогающему себе помогают и Небеса. Вы должны нести это учение и проповедовать его в призрачном царстве Черной горы, дабы принести благо всем душам!
В загробном мире этой эпохи, в призрачном царстве Черной горы, не было и намека на перерождение – это было бескрайнее Чистилище.
А в загробной цитадели Хэйтай, хоть и существовала такая возможность, ее нужно было заслужить добрыми делами.
У Мин, досконально изучив системы перерождения в обоих мирах, остро почувствовал свой шанс.
"Даосские сутры о спасении душ из мира Великой Чжоу куда совершеннее, чем в мире богов и призраков. Они требуют меньше магической силы и имеют все основания для широкого распространения…"
"Чэнхуан Хэйтая поступает так, во-первых, из-за ограниченности своей божественной силы, а во-вторых, чтобы накопить заслуги. Но мне все это ни к чему. В моей „Драгоценной молитве богу земли“ сокрыт метод освобождения душ. Любой дух, чье пламя достигает хотя бы одного чи в высоту, может им воспользоваться. Даже обычные призраки, если будут долгое время повторять молитву, смогут привлечь скрытую силу перерождения. Это – путь к самоспасению!"
У Мину не нужно было ни тратить собственную магическую силу, ни копить заслуги за спасение душ. Теперь у него в руках была возможность перевернуть всю игру.
Для этого требовалось две вещи: во-первых, продвинутые техники освобождения душ из мира Великой Чжоу, и во-вторых – доступ к здешней силе инь, ян и перерождения. Изначально У Мин не соответствовал второму условию, но, получив божественные способности из указа бога земли и тщательно их изучив, он наконец смог полностью переработать и усовершенствовать ритуалы из "Сутры Темного Единения". Теперь его метод могли использовать даже местные духи и божества.
– Спасающему себя помогают Небеса, и переправляющему себя через реку страданий помогают Небеса. Распространяя это учение, вы должны помнить об этом!
Если бы он помогал переродиться каждой страждущей душе, то божественной силы на это ушло бы столько, что не выдержал бы не то что бог земли, но и сам чэнхуан.
Однако самоспасение душ не требовало никаких затрат, а для призрачного царства Черной горы и вовсе было ударом под корень.
"Я должен принести мир в эту эпоху!"
Сам не зная почему, У Мин ощутил в сердце трепет – это было истинное чувство искупления.
А трое чиновников с видом мучеников, стоявшие внизу, были ценой, которую предстояло заплатить – первопроходцами и пушечным мясом.
– Заслуги господина бога земли безмерны!
Хуан Вэйцин и двое его товарищей, не уловив всех тонкостей, почувствовали лишь, что этот великий обет и идеал глубоко созвучны их сердцам, и со слезами на глазах вновь пали ниц.
Бум!
В тот же миг в незримом мире произошла перемена.
– А?
У Мин взглянул на печать бога земли в своей руке. С нее стекали тончайшие лазурные нити. Хоть и едва заметные, они текли непрерывным потоком.
"Благоволение Небес… Это заслуга перед Небесным Дао…" – тут же осенило его.
Чэнхуан Хэйтая, освобождая души умерших, приносил пользу человечеству и получал заслуги перед ним. У Мин же за свой поступок не получил почти ничего, но его деяние совпало с великим течением событий, с волей Небес, и потому на него снизошло их лазурное благоволение.
Изначально божественный указ бога земли, соответствующий девятому рангу, сиял чистым белым светом.
Теперь же в него вплетались тонкие лазурные нити, и, хотя они были едва различимы, в указе уже зарождались глубинные перемены.
"Похоже… в этом деле и впрямь кроется великая удача…"
У Мин усмехнулся и покачал головой.
– Жаль… это не то, чего я ищу!
Он понимал, что если так пойдет и дальше, бо́льшая часть заслуг достанется печати, и божественный указ рано или поздно обретет собственное сознание, став божеством, рожденным Небесами. Такое существо он контролировать уже не сможет, и если оно решит улететь, останется лишь беспомощно смотреть ему вслед.
Впрочем, такова была цена за отказ от божественного поста. У Мин считал, что до такого плачевного финала ему еще далеко.
– Ступайте! – Он махнул рукой. – И помните: главное – сберечь себя!
Трое чиновников еще раз поклонились, обратились в три разноцветных луча света и исчезли.
… …
"Жаль, что чиновников-подчиненных всего трое. Нужно найти еще пушечного мяса!"
У Мин отправился бродить по границе между призрачным царством Черной горы и загробной цитаделью Хэйтай в поисках подходящих неприкаянных душ.
Пограничье было ничейной землей, идеальным местом для роста его влияния.
И хотя он подстрекал своих подчиненных вторгаться в земли Владыки Черной горы, сам он больше не рисковал заходить вглубь.
"Если бы не защита драконьей ци, я бы не осмелился на такое великое дело. Погибнуть от щелчка какого-нибудь высокопоставленного духа – не самая приятная перспектива…"
У Мин коснулся жемчужины князя Суй, что лежала у него за пазухой.
Надо признать, вся его дерзость, его готовность пойти наперекор всему загробному миру, основывалась на уверенности в том, что драконья ци принесет ему победу.
Будь он по-прежнему мелким духом с пламенем в три-четыре чи, мог ли он помыслить о вмешательстве в дела перерождения? Небесная кара обрушилась бы на него в тот же миг!
– Почтенный даос! Помедли!
Пока он размышлял, с земли донесся тонкий, едва слышный комариный писк. Не обладай У Мин столь острым слухом и зрением, он бы неминуемо наступил на говорившего.
– А? Ты… Цин Манцзы? – удивленно спросил он, присев на корточки. – Как ты дошел до такого состояния?
На земле лежал здоровяк ростом не больше дюйма, с тусклым, еле теплящимся пламенем над головой. Вид у него был совершенно изможденный.
В загробном мире сила не всегда определялась размерами, но уменьшение тела при тяжелом ранении было отчаянной мерой для спасения жизни.
Мгновение назад, если бы У Мин инстинктивно не шагнул чуть в сторону, Цин Манцзы бесславно закончил бы свой путь здесь.
– Ты не знаешь? – Голос крошечного здоровяка не утратил своей прежней силы. – Если ты пришел забрать мою жизнь по просьбе своего дружка, то бери! Я лучше умру, чем стерплю унижение!
– Моего дружка?
У Мин прищурился.
– Это Сюй Цзыцюань довел тебя до такого?
– Похоже, ты и вправду не в курсе! – Цин Манцзы сел, скрестив ноги. – Я усмирял бунт призраков, когда твой дружок натравил на меня нескольких духов Черной горы, а сам сбежал. Хе-хе… Скажу прямо: этот человек мелочен и завистлив. Если не разглядишь его истинное лицо, плохо кончишь!
– Последователи школы легистов все такие, – вздохнул У Мин и обратился к Цин Манцзы:
– Ты так тяжело ранен. Что собираешься делать?
– А что тут делать? – вздохнул в ответ Цин Манцзы. – Врагов я нажил немало. Если они увидят меня в таком состоянии, мучений не избежать. Я окликнул тебя лишь из инстинктивного желания выжить, как муравей. А теперь думаю, что и просто сгинуть было бы неплохо…
– Настоящий мужчина не должен сдаваться. Ты разве смирился? – с необычным блеском в глазах спросил У Мин. – Как насчет того, чтобы помочь мне?
– Тебе?!
Цин Манцзы смерил его удивленным взглядом с ног до головы.
– Если ты сможешь меня спасти, я согласен. Но сразу предупреждаю. Во-первых, я не откажусь от мести и рано или поздно заставлю твоего дружка поплатиться. Во-вторых, я не стану сражаться с бывшими друзьями и соратниками. И в-третьих, не буду делать ничего во вред загробной цитадели Хэйтай. Если ты согласен на эти три условия, я готов служить тебе до самой смерти. Если нет – просто раздави меня!
С этими словами он развалился на земле, раскинув руки и ноги, что придавало ему вид отчаянного сорвиголовы.
Впрочем, можно было сказать, что в этом жесте сквозила и неукротимая удаль героя, что вызвало у У Мина смешанные чувства.
– Хорошо!
Этот дух был силен и прежде мог на равных противостоять Сюй Цзыцюаню. У Мин, понимая, что перед ним незаурядная личность, больше не колебался. Он явил печать бога земли и коснулся ею Цин Манцзы.
– Нарекаю тебя генералом преисподней в моем ведомстве! Можешь командовать отрядом воинов!
Молочно-белый луч света окутал духа.
– А-а-а!
Цин Манцзы взревел, купаясь в лучах белого света. Его тело стремительно росло и в одно мгновение стало на голову выше У Мина. Пламя над головой вспыхнуло ярко, достигнув двух чи в высоту.
"Все-таки он был духом и до этого. Основа у него куда крепче, чем у тех трех чиновников…" – с удовлетворением отметил про себя У Мин.
Цин Манцзы тем временем уже был облачен в железные доспехи, а половину его лица покрывали черные руны, придавая ему могущественный и загадочный вид. Он опустился на одно колено.
– Подчиненный приветствует господина бога земли!
– Хорошо. Я приказываю тебе отправиться в призрачное царство Черной горы, набрать себе воинов и… распространять эту сутру!
У Мин сделал знак, и "Драгоценная молитва богу земли" светящейся точкой вошла в лоб Цин Манцзы.
– Это… это… – округлил глаза Цин Манцзы. Он был не простак и прекрасно понимал значение происходящего.
Его взгляд, устремленный на У Мина, менялся с каждой секундой.
Сначала он принял его за сильного даоса. Затем, увидев печать бога земли, подумал, что тот служит чэнхуану Хэйтая. Но теперь он понял – У Мин не принадлежал ни к одной из сторон.
– Ну что? Осмелишься? – спокойно спросил У Мин. Если тот откажется, то каким бы ценным воином он ни был, его придется убить.
– Чего тут не осмелиться? – Цин Манцзы с силой ударил лбом о землю. – Подчиненный благодарит господина от имени всего народа призрачного царства Черной горы!