Глава 337 Не мне даровать прощение, но...(2)
Когда я закрываю глаза, его образ возникает передо мной.
Темными ночами.
Мой отец, переполненный страданием, снова и снова взмахивал своим мечом.
Он всегда держал меч и в дождь, и в снег. Даже когда мозоли на его ладонях лопались и кровоточили, а все лицо были в паутине трещин от колючих ветров.
Всегда. Каждый день.
В ее памяти ее отец постоянно орудовал мечом.
Юная Ю Исоль не понимала, почему же он беспрерывно так усердствовал.
Сколько она себя помнит, он просто продолжал практиковаться с мечом. Когда она открывала глаза утром и когда солнце уже катилось за горизонт, даже когда он был так измучен, что, просто держась за рукоять меча, рыдал, он все равно не прекращал.
В его голосе слышалась иногда тоска, а иногда гнев, а порой и вовсе вой зверя.
-Я вернулся.
Говорил он, подхватывая юную Ю Исоль.
Если бы он когда-нибудь смог заставить идеально расцвести сливу, он бы взял ее на гору Хуа и попросил прощения у своих старейшин.
-Я смогу распустить цветы сливы.
Ю Исоль открыла глаза.
- Отец хотел вернуться на гору Хуа.
- …
- Я думаю, он искал оправдание для этого. Отец повернулся к ним спиной и ушел. И потому думал, что такой человек не может вернуться с пустыми руками и просить прощения.
- …тогда книги…
Ю Исоль кивнула.
- Мой отец планировал восстановить технику. Если бы он восстановил ее и принес обратно на гору Хуа, он знал, что они простят его.
Пэк Чхон вздохнул, услышав это.
Восстановить?
Из такого состояния?
«Невозможно…»
Восстановить что-то можно было только тогда, когда знаешь, как выглядел оригинал. Преследовать оригинальную технику - похвально, но когда больше половины сгорело, то пытаться воссоздать ее было все равно, что искать иголку в стоге сена.
- Умм.
Чхон Мён вздохнул и посмотрел на Ю Исоль.
- Так?
Она посмотрела на книги.
Эти десятки книг являлись результатом исследований ее отца по технике. И все было собрано в последней, которую нужно было дорабатывать.
- С каждым днем он становился все слабее и слабее. Цепляясь за невозможное, он таял, как свеча.
Кроме того, ослабло не только тело.
Перед смертью ее отец был почти сумасшедшим. Он размахивал мечом руками, уже худыми, как ветки, и вглядывался в книги глазами мутными, как у мертвеца. Он бесчисленное количество раз исправлял и добавлял новые идеи в свои записи…
Но…
Ее отец так и не достиг своей мечты.
И, в тот заснеженный день, он наконец принял свою судьбу.
Ее отец в который раз взмахивал мечом в сильную метель, и в итоге закашлял кровью. И он разорвал написанные им книги.
-Я не могу этого сделать. Я! Я никогда не смогу… добраться до истины…
Образ горько плачущего отца запечатлелся в ее памяти.
-И-Илсоь…
Умирая, он держал ее руку и увещевал.
-Ты должна сотворить цветы сливы. Нет, лучше не нужно! Не будь одержима ими! Не ты! Не становись такой, как я.
Юная Ю Исоль не понимала значений его слов.
-Простит ли меня секта... поймут ли они, почему я их оставил... я хочу увидеть цветущие сливы горы Хуа... цветущие сливы...
То были последние слова ее отца и его последнее желание.
Ю Исоль провела много дней в хижине с телом. Не ела и не пила, просто сидела рядом с остывшим отцом и собирала разорванные книги.
А после кто-то отыскал хижину. Это был Хён Чжон, он ринулся к ним, получив последнее письмо от отца.
Он обнаружил голодную и изнеможенную Ю Исоль, что сидела и тихо плакала.
-Ты идиот…! Что ты наделал!
Хён Чжон схватил ребенка и зарыдал. Тепло, что она почувствовала, оказавшись в его объятьях, все еще свежо в ее памяти.
До сих пор.
- Отец был глуп.
- Он покинул гору Хуа, но не мог полностью отбросить ее. Кажется, когда он уходил, то хотел другой жизни, но потом он стал более одержим горой Хуа, чем кто-либо другой. Так что он сожалел и страдал до конца своей жизни.
Ее взгляд остановился на огне.
Трудно было понять ее отца.
Если он так боготворил свою секту, зачем было отказываться от нее? Если он ушел бы с легким сердцем, то забыл бы про нее. Почему он не мог оставить все в прошлом? И если он так скучал, почему же просто не вернулся?
Она так и не смогла его понять.
- … саго.
Тан Сосо, заговорив, не стала продолжать.
Что она могла сказать?
Она не стала утешать ее. А все потому, что Ю Исоль оставалась спокойной даже после своего рассказа.
Чо Голь выслушав Ю Исоль, тихо спросил.
- Но, почему…
Его взгляд был направлен на книги.
- Почему глава секты не вернул книги? Даже если тут не все, хотя бы половину можно понять…
- Их нельзя использовать.
Чхон Мён продолжил.
- Если бы их отнесли на гору Хуа, тогда больше людей попытались бы восстановить ее, и гора Хуа могла быть разрушена до основания. Все бы пострадали, гоняясь за невозможным.
Слабая надежда безжалостнее самого горького отчаяния.
В то время никто не мог восстановить Технику Меча Двадцати Четырех Движений Цветущей Сливы. Такое было невозможно ни для кого в мире.
Даже если бы попытался Чхон Мён, если технику «восстанавливать», не зная подлинника, она стала бы уникальной техникой, отличной от оригинала.
«Посветить жизнь чему-то столь глупому…»
Чхон Мён прикусил губу.
Бесконечно глупый человек.
«Должно быть, он пребывал в мучительном отчаянии».
Он не собирался возвращаться с пустыми руками и решил умереть здесь. Должно быть, он хотел найти ключ, чтобы воскресить гору Хуа.
Даже эта одержимость была напрасной.
- Саго — это…
- Нет.
Ю Исоль покачала головой.
- Я не буду защищать своего отца. Он покинул гору Хуа. Для ученика горы Хуа это непростительно.
- Лидер секты говорит, что он прощен, но это не то, что можно легко простить. Как можно простить того, кто покинул свою секту? Так…
Она закрыла глаза и долго молчала.
«Как грустно…»
Наступила тишина.
Они все просто смотрели на нее, зная, что их сочувствие здесь не сработает.
И Чхон Мён вдруг сказал.
- Хватит, давайте спать.
Глаза учеников обратились к нему.
- Все что нужно было сказать, уже сказано, и это не какое-то большое дело. В итоге, она просто пришла проведать могилу отца. Вот и все.
- Чхон Мён!
Пэк Чхон вскочил с сердитым лицом.
Однако Ю Исоль спокойно кивнула головой.
- Верно.
Когда она это сказала, Пэк Чхон потерял дар речи, и Ю Исоль пояснила.
- Я просто хотела проведать его. Во всяком случае, я думаю, что он будет счастлив, что гора Хуа вернула себе свое прежнее имя.
Однако Чхон Мён встал с угрюмым лицом.
- Мертвые остаются мертвыми.
- Я знаю.
- А я надеялся послушать увлекательную историю. Я иду спать. Если вы хотите уйти рано утром, вам всем тоже следует лечь. Лучше выдвинуться пораньше, чем тратить день впустую.
И он вошел внутрь, даже не оглянувшись, и все ученики смотрели на него.
- Сахён.
Ю Исоль обратилась к Пэк Чхону.
- Да?
- Нам тоже пора спать.
- … верно. Да, это так.
Пэк Чхон кивнул головой.
Вряд ли она могла сейчас заснуть, но говорить больше не было нужды.
- … спасибо, что рассказала нам.
Она повернулась к ночному небу.
- Вы не чужие.
Сейчас она не одна…
Затем она огляделась с легким шоком. Внутри хижины она могла видеть спящих учеников горы Хуа.
«… когда?»
Она видела, как они засобирались.
И видела, как они все вошли в хижину и легли…
«Они так сильно устали?»
Наверно. На самом деле все, казалось, спали.
Потом она услышала голос рядом с собой.
Она повернулась, и увидела, что Тан Сосо бормочет во сне.
- … саго…
Ю Исоль легла и закрыла глаза. Но вскоре, чувствуя себя неуютно, встала.
«Нету».
Все спали. Но Чхон Мён пропал.
«Где?»
Ю Исоль встала и осторожно вышла из хижины, а Чхон Мёна не было и рядом с костром.
Ю Исоль оглядываясь, побродила по округе, а после встала как вкопанная.
Сшш.
На могилу полился алкоголь.
Трава на ней оросилась маленькими каплями.
Как только одна была опустошена, Чхон Мён открыл другую, и снова выливал.
Чхон Мён то поливал могилу, то сам отпивал из бутылки.
В перерывах между глотками, Чхон Мён горько бормотал.
- Ты был идиотом.
Он не мог понять этого человека.
Если бы на его месте был Чхон Мён, он бы не покинул гору Хуа, но если бы он и покинул разрушенную секту, то зажил бы роскошной жизнью. Но еще сильнее его потряс факт, что мужчина отдал свою жизнь, при этом покинув своего еще маленького ребенка.
Глупый, жалкий, чертов идиот.
- Мне обычно нравятся такие глупцы.
Чхон Мён горько улыбнулся.
Выражение его лица изменилось. Он сел перед могилой, выпил и вздохнул. Он знал правду.
- … Мне жаль.
Я знаю.
Все это вина Чхон Мёна.
В чем может быть грех того, кто покинул разваливающуюся секту? Кто в мире согласиться оставаться в разрухе и умирать вместе с сектой?
Те, кто остались, прекрасны и сильны, но и те, кто ушли, тоже не ошиблись.
- Зачем ты это сделал, идиот…
Ты должен был забыть о секте. Почему ты не забыл и почему сожалел о своем уходе?
Ты идиот.
- Я…
Чхон Мён прислонился к надгробию и посмотрел на звезды в небе.
- Вообще-то я хотел отправиться в Северное море.
С того момента, как он услышал о Демонической секте, он захотел пойти туда.
Без Хён Чжона рядом, он бы точно сорвался и побежал туда, дабы очистить мир от этих демонов. Он не хотел оставлять в живых никого из Демонической секты.
Когда он закрывал глаза, то все еще видел, как умирали его старшие и младшие, там, на вершине Ста Тысяч Гор.
Но.
- Я не могу уйти. Пока…
Если что-то случится с Чхон Мёном, гора Хуа может рухнуть. Если бы она потеряла свою центральную силу, Чхон Мёна, нынешняя гора Хуа не смогла бы справиться при столкновении с Девятью Великими Сектами или Пяти Великими Семьями.
Гора Хуа падет, и снова появятся такие люди, как отец Ю Исоль.
Поэтому я не могу пойти.
Не стану…
Он не мог повторить ту же ошибку.
И под пытками не утащат. Если гора Хуа опять падет, он не сможет успокоиться даже после смерти.
- Не мне даровать тебе прощение, но…
Кончики пальцев Чхон Мёна коснулись насыпи.
- …отдохни сейчас. На горе Хуа снова зацветут сливы.
И он покачал головой, потягивая алкоголь из бутылки, и он обжег его горло.
- Точно.
Он поставил бутылку и встал.
- Говорил, что хочешь увидеть цветение сливы?
Сррнг.
Раздался звук вынимаемого меча.
- Если хочешь увидеть, то смотри. Ты ждал очень долго, но я пришел только сейчас.
Чхон Мён пошатнулся, будучи пьяным, и опустил меч.
И он закрыл глаза.
Образ человека, снова и снова поднимающего свой меч на этой пустынной горе.
Образ мужчины, одержимого лишь одним мечом, страдающего от сожалений, что так и не смог избавиться от них, даже в конце своей жизни.
Вот как все было…
Тссс.
Меч Чхон Мёна покачнулся и выполнил первый взмах техники 24 Движений Цветущей Сливы…
Идеальное, правильное движение.
Цветки сливы, которые так хотел увидеть отец Ю Исоль, показались на острие меча Чхон Мёна.
Смотри!
Ты! Глупец!
Те самые цветы сливы горы Хуа, что ты так жаждал увидеть.
То, что когда-то было утрачено…
Столько лет потребовалось для цветения.
Цветы сливы горы Хуа, начали превращать бесплодную пустошь в буйный красный лес.
Если цветки сливы горы Хуа должны были расцвести на горе Хуа, то сейчас здесь гора Хуа.
Меч танцевал в море лепестков.
Словно отсекая сожаление, что невозможно было отпустить при жизни. Росчерки меча несли в себе чувство печали.
И…
Ю Исоль, наблюдавшая за этим издалека, сжала руки.
«Отец…»
Она опустила глаза, и одинокая слеза скатилась по ее щеке.
-Ты отыскала свою цветущую сливу?
Нет…
Еще нет.
Ю Исоль открыла глаза и стала наблюдать за иллюзорным лесом.
«Однажды…»
Придет день, когда ее меч сможет распустить самые совершенные цветы сливы.
И тогда ее отец сможет мирно упокоиться.
Когда-нибудь…
Да. Когда-нибудь.