Глава 839: «Тоска – это нож»
Даже сейчас Хелуис никак не могла в это поверить. Неужели эта Ли Няньвэй с ее роскошным, утонченным голосом, которой стоило лишь открыть рот, чтобы вся сцена словно засияла лишь для нее одной, действительно была ее оппоненткой в этот раз?
— Какой потенциал, какой потенциал! — Воскликнул Кристел. Его глаза лихорадочно блестели, прикованные к лицу Ли Няньвэй, и он не отводил взгляда ни на секунду.
В этом интересе не было ни капли пошлости – даже закулисные интриги здесь были ни при чем. Кристел просто чувствовал, что стоящая перед ним девушка – настоящее сокровище, редчайшая ценность, какую он за все свои годы работы в искусстве не встречал еще ни разу!
С таким даром у нее не возникнет никаких трудностей с тем, чтобы пробиться в полуфинал, а затем и в финал!
— Ли Няньвэй, это определенно она! — Громко крикнул Кристел и со всей силы хлопнул по столу, зажигая свет!
Его жест вывел из оцепенения остальных троих. Франклин в изнеможении откинулся на спинку кресла и пробормотал:
— Честно говоря, мне даже жалко нажимать на кнопку… Правда. Может, подождем еще немного? Ведь как только все оценки будут выставлены, она закончит петь.
Слова Франклина нашли отклик у всех. Двое других судей дружно закивали:
— Хорошо!
— Безжалостное время не обманет, безумной юности верна я до конца… О снег, прошу, не заметай следы, что мы оставили с тобою… — «Молодой господин, знали бы вы… Если бы я только могла разделить с вами вашу боль. Пусть даже это будет кубок с ядом – ради вас я выпью его без остатка…»
На трибунах.
Бесчисленные женщины тихо сидели на своих местах, не произнося ни слова. На всей арене не раздавалось ничего, кроме чарующего пения Ли Няньвэй.
Но их лица были залиты слезами.
— Кто бы мог подумать, — с улыбкой покачал головой Лайк. — Такой супергений скрывался прямо здесь! К счастью, мы сегодня пришли, иначе кусали бы локти всю оставшуюся жизнь. Только вот все это как-то внезапно… Ох, непросто теперь придется.
— Это верно, — мрачно отозвался Кристел. — На этот раз все четыре лампы зажглись уже у пяти участников, и каждый из них действительно силен. Но главное – у них за спиной стоят влиятельные покровители. Мощь таланта Ли Няньвэй, без сомнения, превосходит все ожидания, но, судя по всему, ее происхождение весьма скромное. Если из-за финальной популярности дело не выгорит…
Его опасения были вполне обоснованны.
Четыре зажженные лампы давали лишь шестьдесят баллов. Оставшиеся сорок зависели исключительно от того, какую поддержку фан-клуба сможет получить участник.
Согласно правилам конкурса, эти сорок баллов присуждались за популярность и народную любовь. В обычных обстоятельствах у Ли Няньвэй не возникло бы с этим никаких проблем, но не стоило забывать, что в этом мире с помощью денег можно решить очень многое. Например, искусственно нагнать голоса, наняв людей для накрутки.
— На самом деле, мне кажется, торопиться не стоит, — Лайк с ухмылкой потер подбородок. — Будет ужасно жаль, если такой редкий самородок канет в небытие. Лично мне плевать на условности, вернусь к себе – напишу для нее пару песен, делов-то.
— Тоже верно, — рассмеялся Кристел. — В таком случае мне останется только взять ее в ученицы. Научить ее мне, честно говоря, практически нечему, но связи у меня все-таки имеются, так что в обиду я ее не дам.
— Тогда тебе стоит поторопиться, — с улыбкой заметил Франклин, — а то такой талант мигом утащат.
— И то правда, — Кристел согласно кивнул.
Пока четверо почетных гостей размышляли, как ей помочь, выступление Ли Няньвэй подошло к финальной коде…
— Даже великий снег не сотрет те следы, что мы оставили друг другу в сердцах… Что за ночь сегодня, трава зелена, в лунном свете провожаю тебя за тысячи ли, буду ждать, когда в будущем году подует осенний ветер… — сквозь пелену слез в мыслях Ли Няньвэй снова возник образ Хун Дали, беззаботно лежащего на ее коленях и тихо бормочущего: «Какая замечательная подушка, теплая такая…»
При этой мысли уголки ее рта тронула нежная улыбка, хотя слезы беззвучно продолжали катиться по щекам.
Мелодия затихла, пение подошло к концу.
На всей арене воцарилась гробовая тишина – зрители замерли в глубоком безмолвии. Каждое сердце пронзила невыносимая, душераздирающая тоска.
Тоска – это нож.
Сердца людей были безжалостно разорваны, но этой боли они не замечали. Вот только слезы, как они ни старались, удержать было невозможно.
А вслед за тишиной пришло абсолютное безумие!
Толпа больше не могла сдерживать бушующие эмоции. Потрясенные выступлением Ли Няньвэй, зрители окончательно лишились разума. Они неистово махали руками, кричали изо всех сил, а бесчисленные фанаты и вовсе рванули прямо к сцене – благо это был всего лишь виртуальный мир, и даже если тебя насмерть затопчут в давке, ты просто возродишься в городе!
Многие, позабыв о приличиях, взбирались прямо на кресла и истошно вопили, срывая голоса…
Каково это, когда миллионная арена взрывается в едином порыве? Раньше люди не могли представить себе подобного масштаба, но теперь они познали это наяву.
Сотни тысяч зрителей хлынули к арене. В этой давке полегло немало людей – бесчисленные белые вспышки возвещали об их возвращении в точку возрождения, откуда они тут же телепортировались обратно, продолжая свой безумный натиск на сцену.
Ли Няньвэй.
В эту ночь миллионы сердец навсегда запечатлели это имя. Стереть его из памяти было уже невозможно.
— Это было… так трогательно… — Брайана, утирая непрекращающийся поток слез, всхлипнула. — Я сразу вспомнила свою первую любовь… До глубины души пробрало, у-у-у…
— Ох… — Франклин откинулся на спинку кресла, мысленно вернувшись к своей первой возлюбленной, и прошептал:
— Интересно, как она там поживает? Пожалуй, мне стоит как-нибудь разыскать ее и просто поговорить…
Ли Няньвэй на сцене слегка приподняла голову. Вглядываясь в небо, она словно видела перед собой лицо Хун Дали. Она тихо прошептала:
— Молодой господин, как вы там? Хорошо ли вам? Если бы вы только знали, как сильно я по вам скучаю… Но… быть может, я требую слишком многого?
На душе у нее было горько, словно она лишилась чего-то бесценного. Однако вскоре эту пустоту вновь заполнила Тень, проступавшая все отчетливее и высеченная в ее сердце, будто ножом.
И имя этой Тени было – Хун Дали.
— Ли Няньвэй… — Хелуис крепко сжала кулаки. На ее лице отразилось полное смятение, взгляд выражал крайнее недоумение и, что самое страшное, глубокий страх. Она пролепетала:
— Она… она невероятна… Да как у нее это получается?!
Ей было от чего прийти в ужас. Как она ни старалась, слезы продолжали катиться из ее глаз.
Судьба распорядилась так, что эта оппонентка станет ее тенью – кошмаром, который она не забудет до конца своих дней.
Глядя на Ли Няньвэй, чья голографическая проекция парила над сценой, Хелуис видела неописуемо прекрасную, величаво спокойную королеву музыкального царства.
Нет, вернее сказать – Богиню.
— Спасибо вам, — Ли Няньвэй глубоко поклонилась залу. — И огромное спасибо тому единственному, кого я люблю больше всего на свете. Это ты подарил мне новую жизнь.
Крошечное семя дало корни и проросло. Нет сомнений, что совсем скоро оно превратится в исполинское дерево, ветви которого закроют сам небосвод.
Полуфинал конкурса «Голос Галактики» триумфально завершился.
Но битва Ли Няньвэй только начиналась. Ведь это был Центр Галактического Альянса, суперпланета Серебряно-Синяя, в одном лишь главном городе которой проживали сотни миллионов душ. Масштаб любого здешнего события превосходил самые смелые фантазии. И теперь великое противостояние фанатских рейтингов было обречено войти в историю музыки Млечного Пути как одна из самых ярких страниц.
…
Окидывая взором ликующую толпу, Ли Няньвэй тихо вздохнула. В ее взгляде сквозили легкое одиночество и едва заметная печаль. Под нескончаемый шквал оваций и крики ликования она поклонилась еще раз, развернулась и скрылась за кулисами.
В мыслях ее снова всплыло озорное, улыбающееся лицо Хун Дали.
Другие конкурсанты сгрудились поодаль, перешептываясь и поглядывая на нее. Мощь таланта Ли Няньвэй была настолько недосягаемой, что теперь они не смели даже вполголоса обсуждать ее или давать оценки ее выступлению.
Ибо никто из них не имел на это права.
Ци Шэнцзе издали наблюдал за Ли Няньвэй, и на душе у него было неспокойно: противоречивые чувства раздирали его изнутри.
Эта женщина была само совершенство. Настолько безупречна, что это не укладывалось в голове. По сравнению с ней Хелуис выглядела дешевым товаром в роскошной обертке – вся ценность которого заключалась исключительно во внешнем лоске.
Ли Няньвэй была совсем иной. В ней не чувствовалось фальши, никакой искусственной огранки – абсолютная естественность. Она была подобна выдержанному, благородному вину, которому не нужны дорогие бутылки. Стоило лишь откупорить его, и этот глубокий, насыщенный аромат кружил голову каждому вокруг.
В закулисье на пару минут воцарилась тишина, после чего несколько вокалистов робко подошли поближе, рассыпаясь в осторожных комплиментах. Однако перед величием таланта Ли Няньвэй любые похвалы казались жалкими и ничтожными.
LI Няньвэй чувствовала сильную усталость. Пение со стороны кажется делом нехитрым – ведь длится оно всего несколько минут. Однако если отдаваться ему без остатка, то выступление хоть и выходит безупречным, но забирает все силы.
— Так тебя зовут Ли Няньвэй? — Хелуис надменно приблизилась и смерила соперницу презрительным взглядом с головы до ног, после чего со злобой процедила:
— Должна признать, поешь ты недурно. Но учти: это конкурс. Одной лишь чистой силы здесь мало. Я заставлю тебя понять, что тебе никогда меня не одолеть!
Хоть это и не было произнесено вслух, Ли Няньвэй прекрасно видела: Хелуис напугана!
Она боялась ее мощи, боялась, что популярность соперницы затмит ее собственную, боялась позорного поражения – ведь тогда от ее репутации не останется и следа.
Но Ли Няньвэй было совершенно все равно. Она лишь мягко улыбнулась, ничуть не рассердившись:
— Что ж, я поняла. Если у тебя больше ничего нет ко мне, я пойду отдыхать.
— Ах ты! — этот ответ был подобен мощному удару кулаком по мягкой вате – никакого сопротивления, но и толку ноль. Чем спокойнее держалась Ли Няньвэй, тем невыносимее становилось Хелуис. Но поделать она ничего не могла – опуститься до банальной драки с тасканием за волосы и разрыванием платьев она все-таки не решалась.
В итоге Хелуис лишь раздосадованно фыркнула и бросила на прощание:
— Мы еще посмотрим! — После чего, покачивая тонкой талией, удалилась восвояси.
«Какое бессмысленное соперничество». Ли Няньвэй тихо покачала головой. По правде говоря, участвуя в конкурсе «Голос Галактики», она вовсе не собиралась ни с кем соревноваться. Ей хотелось лишь искренне петь, дарить людям радость и, что самое главное, выразить через музыку всю ту тоску, что переполняла ее душу. Не более того.
— О боже, какое счастье, что вы еще здесь! — Пока она предавалась этим мыслям, раздался хрипловатый, но удивительно притягательный мужской голос. — Вы ведь Ли Няньвэй, верно? Здравствуйте, меня зовут Кристел, я один из приглашенных судей полуфинала.