Глава 586: «Ванцай, что с тобой, Ванцай?»
Хун Дали как раз собирался расспросить поподробнее, что стряслось в семье Лю на западном краю деревни, как вдруг стоявший впереди староста деревни Ван Сигуй заметил троицу и громогласно прикрикнул:
— Эй вы там, трое попрошаек, что вам тут надо? Живо прочь отсюда! Нечего тут глаза мозолить, убирайтесь к чёрту!
Сегодня Общество Одиннадцати Иероглифов должно было приехать ради продвижения благотворительности, и никак нельзя было позволить грязным нищим испортить всё дело. Ван Сигуй подмигнул притаившимся неподалёку головорезам, и к троице сразу же направились четверо.
— Эй, проказники, вздумали тут побираться? Живо прочь отсюда, не то ноги переломаем!
И это ещё повезло, что рядом находилось руководство, иначе они бы и разговаривать не стали – сразу пустили бы в ход кулаки.
— Братцы, подайте хоть корочку хлеба… — взмолился Хун Дали.
Сейчас он был выряжен в лохмотья попрошайки. Проведя всю ночь в лесу, он собрал на одежду и волосы сухую траву и листья. Весь грязный, лицо в пыли и копоти… Тан Мусинь и Лин Сяои выглядели ничуть не лучше. В таком виде их не то что местные хулиганы – родные родители ни за что бы не узнали.
— Подать вам?! Пошли вон! — Головорезы принялись закатывать рукава, готовясь к драке. — Ах вы, грязные оборванцы, хрен вам на воротник! Живо убирайтесь, пока мы вам ноги не переломали!
Их слова звучали до крайности грубо. Тан Мусинь в гневе изогнула брови, готовая ринуться в драку, однако без указания Хун Дали не смела действовать самовольно: вдруг это испортит весь план?
«Черт! Сегодня ты воротишь от меня нос, а завтра локти кусать будешь!» – разумеется, подобные мысли Хун Дали мог прокручивать лишь у себя в голове. Напустив на себя самый жалкий и плаксивый вид, он попятился назад.
— Мы уже целый день маковой росинки во рту не держали, ноги совсем не носят… — простонал он. — Пожалуйста, нам уже и еды никакой не нужно, позвольте хоть немного перевести дух здесь? Буквально капельку, мы правда больше не сделаем ни шагу…
Не успел он договорить, как стоявшая рядом собака Ванцай покачнулась и замертво рухнула на землю. Хун Дали в ту же секунду бросился к ней и истошно запричитал:
— Ванцай! Что с тобой, Ванцай?! Ты был мне верным и преданным другом, делил со мной последние крохи! А теперь я даже не могу накормить тебя досыта! Прости меня, Ванцай, я так виноват перед тобой!
Голос Хун Дали звучал с такой пронзительной тоской, что у любого свидетеля сжалось бы сердце. Жители деревни тут же прониклись к ним сочувствием, и несколько человек робко обратились к громиле:
— Брат, погляди на них, до чего же они жалкие. Пускай посидят немного, отдохнут. А мы уж обещаем, что во время выступления покажем себя как надо! К тому же, глянь на этих троих – одежда на них висит лоскутами. Скажем, что у них дом развалился, жить негде. Глядишь, так эффект выйдет ещё лучше!
— Да-да, посмотри, какие они испитые, совсем с голоду пухнут…
Ещё бы им не быть худыми: девочки ведь берегут фигуру, какая из них добровольно захочет полнеть…
— Хм, а в этом есть доля смысла… — головорезы переглянулись между собой.
Троица Хун Дали действительно являла собой образец беспросветной нищеты: рваная одежда, сплошь покрытая брешами, испачканные сажей лица – вылитые погорельцы, лишившиеся крыши над головой. Вожак шайки злобно зыркнул на крестьян и пригрозил:
— Ладно! Но вы, черт бы вас побрал, хорошенько вбейте им в головы правила! Если эти оборванцы сболтнут лишнего перед гостями – я вам лично ноги переломаю!
С этими словами он развернулся и пошёл обратно, чтобы доложить о ситуации.
…
Международный конференц-центр «Врата Небес».
Собравшиеся у экранов люди внимательно разглядывали кадры, которые транслировал Ванцай, и наперебой делились возмущением:
— Староста этой Богом забытой деревни держит при себе целую банду головорезов! Устроил там собственное царство, живет как местный царёк!
— Да уж, связи нет, дороги разбиты. Подмял под себя всё с помощью бандитов, а простые крестьяне и пикнуть не смеют!
— Эх, счастье ещё, что туда прибыл молодой господин Дали. Без него эти люди… Просто смотреть больно, до чего их жаль…
Конференц-зал в здании штаба Тяньхайского военного округа.
Собравшиеся здесь офицеры в ярости хлопали ладонями по столу, оглашая воздух отборной бранью:
— Твою ж мать! Настолько обнаглеть! Да всю эту сволочь надо без суда и следствия к стенке поставить!
— Вот именно! Если бы не Хун Дали, мы бы и ведать не ведали, какая чернуха там творится! Я думал, обычный пострадавший район, а там, оказывается, криминала выше крыши!
— Что там за шум? — Заметив оживление возле Хун Дали, Сюй Дэчжи недовольно спросил:
— Что там стряслось?
— А, пустяки, трое малолетних попрошаек, сбились с пути и забрели к нам! — Угодливо ответил Ван Сигуй.
Выслушав доклад подручного, староста решил, что эти грязные оборванцы делу не помешают. Скорее наоборот: если представители Общества Одиннадцати Иероглифов увидят столь жалкое зрелище, то могут раскошелиться на более крупную сумму, а уж он сумеет урвать себе кусок пожирнее.
— Я уже велел ребятам хорошенько проинструктировать этих заморышей! — Продолжил он. — Как только благотворители прибудут, пускай скажут, что их жилье разрушено стихией. Лишняя слеза делу не помешает.
— Хм, логично… — кивнул Сюй Дэчжи. — Работай как следует, в обиде не останешься. Как только прибудет гуманитарная помощь от Общества Одиннадцати Иероглифов, я подсоблю тебе со сбытом через знакомых торговцев. Выручку поделим по старой схеме: тебе тридцать, мне семьдесят.
— Идёт, договорились! — Обрадовался Ван Сигуй. Немного поразмыслив, он воровато огляделся и тихо спросил:
— А если мы вообще всё подчистую продадим, беды не будет?
— Держи языки крестьян за зубами! — Хмыкнул Сюй Дэчжи. — Скинь им всякий неликвид, который трудно сбыть, они ещё и благодарить тебя по гроб жизни будут.
— Всё сделаю в лучшем виде, я вас понял! — Осклабился Ван Сигуй, обнажив ряд гнилых желтых зубов.
— Ох, матушка, помираю, как есть помираю с голоду! — Жалобно завывал Хун Дали, изо всех сил обхватив руками живот.
Он разыгрывал эту сцену с таким неподдельным мастерством, что стоявшим рядом крестьянам сделалось неловко. Один из мужиков сочувственно вздохнул:
— Братец, коли ты и вправду так голоден, обожди чуток. Как закончим тут со всей этой канителью, я прибегу из дома и вынесу тебе краюху. Погляди на себя – кожа да кости, жалко смотреть, эх…
Тан Мусинь и Лин Сяои, стоя в сторонке, тихо прыснули в кулак. И это он-то исхудал? Да этот сорванец сколько ни ест – всё не в коня корм!
— Ой, да что вы, дяденька, не надо, не стоит утруждаться! — Хун Дали заговорщически подмигнул мужику.
Уж чего-чего, а изворотливости этому сорванцу было не занимать.
— Брат, я тут краем уха прослышал, будто они велели нам разыграть представление поживее. А что именно играть-то надо? Мы люди пришлые, без роду и племени. Боязно как-то, вдруг сплохуем, и нам за это ноги переломают…
И впрямь, парень был чертовски сообразителен. Поскольку они ещё толком не вошли в доверие к местным, расспрашивать в лоб о делах семьи Лю на западной окраине было категорически нельзя – это неминуемо насторожило бы любое заинтересованное лицо. Крестьяне хоть и казались простыми добряками, но бережёного бог бережёт: вдруг среди них затаился доносчик? Сам-то Хун Дали бандитов не боялся, но тогда всё представление пошло бы насмарку.
Представление началось. Лежавший до этого бездыханным уличный пёс Ванцай мгновенно приободрился, нацелив объектив скрытой камеры прямо на крестьянина в ожидании его откровений.
Вопрос Хун Дали нашел самый горячий отклик среди столпившихся крестьян. Мужик, который первым сочувственно отнёсся к бедолагам, тихо прошептал:
— Да дело вот в чём. Скоро сюда должна приехать какая-то важная контора ради продвижения благотворительности. Ну а староста деревни, — он едва заметным кивком указал на Ван Сигуя, — вон тот Толстяк, велел нам прикинуться как можно более жалкими, дабы выжать побольше пожертвований. Как только эти господа появятся, ты просто ори во всё горло да плачь посильнее. Если сыграешь как надо и староста останется доволен, он, глядишь, смилостивится и позволит вам пересидеть в нашей деревне пару дней.
Надо же, едет помощь, а людям приходится насильно корчить из себя убогих!
— А если мы и правда прикинемся несчастными, нам-то с этого какая корысть? — Поинтересовался Хун Дали. В теории, если это поможет собрать больше денег, дело благое. — Нам хоть долю какую выделят?
— Долю?! Хрен тебе с маслом! — В разговор яростно вклинился стоявший рядом мужик, судя по всему, вспыльчивого нрава. Он зло сплюнул и прошипел:
— Сколько бы те благотворители ни выделили, всё до единого юаня осядет в карманах этого ублюдка! Нам на один двор от силы юаней по пятьдесят отсыплют, да и то – если у этого гада настроение будет хорошее!
Чёрт возьми, а вот это уже была по-настоящему взрывная новость!
Бродячий пес Ванцай тихонько подобрался поближе. И ведь верно: устроить они обычное журналистское расследование с предварительным уведомлением, на местах бы всё причесали и подготовили. Разве удалось бы тогда узнать правду? То ли дело наш Ванцай! Кому в здравом уме придёт в голову, что обычная дворняга – это замаскированный оператор…
— Брат… — Хун Дали осторожно огляделся по сторонам. Староста вовсю занимался подхалимством перед главой посёлка, а головорезы ослабили бдительность. Пользуясь моментом, он тихонько спросил:
— А если мы откажемся подыгрывать или сделаем что не так, эти бандиты сразу пустят в ход кулаки?
— А то как же! — Со злостью выплюнул вспыльчивый мужик. — Этот ублюдок Ван Сигуй пригрел около сорока головорезов. Они целыми днями пьют, играют, творят любой беспредел, а народ зубами скрежещет от злости, да поделать ничего не может. Попробуй кто сболтнуть лишнего на стороне – кости переломают к чёртовой матери! Вот и приходится плясать под его дудку, иначе изобьют до полусмерти.
— Вот оно что… — Хун Дали мысленно зафиксировал это и замолчал.
Представители Торговой Палаты Ресурсов Тяньхая, наблюдавшие за трансляцией, в гневе стучали кулаками по столам:
— Этот староста просто конченый ублюдок! Оседлал шею честному народу и помыкает им как хочет!
— И не говори! В прежние времена даже самые алчные лендлорды себе такого беспредела не позволяли!
— Таких гадов надо давить беспощадно, уничтожать на корню!
В штабе Тяньхайского военного округа офицеры тоже едва сдерживали ярость:
— Какое счастье, что у этого мальца Дали нашёлся хитрый план! Без него мы бы в жизни не узнали правды! Пришли мы туда с официальной проверкой, запуганные люди рта бы не раскрыли!
— Твою мать, я лично поеду и пристрелю эту тварь!
— Погоди, не руби с плеча. Раз уж там Дали, этим негодяям всё равно не уйти. Все под контролем!
Пока зрители по ту сторону экрана захлебывались от праведного гнева, Хун Дали на месте вовсю перешептывался с крестьянами, детально обсуждая, как им пореалистичнее разыграть комедию перед гостями.
Вскоре среди томившихся в ожидании людей пронесся чей-то приглушенный возглас:
— Едут! Едут!
Все тут же приподнялись на цыпочках, силясь разглядеть происходящее. К деревне подъехала вереница из пяти-шести солидных седанов марки «Тойота». Машины плавно затормозили, и из салонов высыпала внушительная делегация – около двадцати человек. Все как один в строгих костюмах, на ногах сияют начищенные туфли, а на правой стороне груди красуется приметный значок. На эмблеме красовалась надпись «Общество Одиннадцати Иероглифов», обрамлённая двумя колосьями пшеницы, в центре которых были изображены сложенные вместе ладони. Симпатичный логотип, да и сами благотворители выглядели с иголочки.
Завидев дорогих гостей, глава посёлка Сюй Дэчжи мгновенно нацепил на лицо самую елейную и радушную улыбку и поспешил навстречу, протягивая руку для приветствия руководителю делегации Общества Одиннадцати Иероглифов.
Обмениваясь рукопожатием, оба принялись старательно позировать и поворачиваться под нужным углом, чтобы присутствующие журналисты могли сделать максимально презентабельные кадры. Ещё бы, ведь эти снимки украсят главные страницы новостных сайтов в интернете – первостепенная задача, в которой халтура недопустима! Ради этого кадра они, собственно, и мариновали людей под открытым небом столько времени.
Завершив официальное приветствие, представитель Общества Одиннадцати Иероглифов зажал кожаный портфель под мышкой и с важным видом направился к крестьянам, готовый проявить родственную заботу.
Впрочем, подходить близко к толпе он не стал. Вместо этого он вооружился мегафоном и зычно прокричал на всю округу:
— Дорогие, уважаемые жители деревни! От лица всех членов Общества Одиннадцати Иероглифов я хочу выразить вам глубочайшие соболезнования в связи с постигшим вас несчастьем. Вместе с тем мы искренне надеемся, что наши дорогие земляки смогут подняться, воспрянуть духом и направить все свои силы на восстановление родного края!
В ответ толпа разразилась бурной овацией, люди хлопали до красноты в ладонях. А как иначе? Не будешь хлопать – ноги переломают!
— Слушай, брат. — Усердно хлопая в ладоши, Хун Дали тихо спросил:
— А ведь эти ребята из Общества Одиннадцати Иероглифов вроде дело говорят, приличные люди.
— Приличные, как же! — Презрительно сплюнул крестьянин. — Вырядились как люди, а все привезённые ими припасы рекой потекут в закрома ублюдку Ван Сигую! Нам же и ломаного гроша не перепадёт, да ещё и благодарить их обязали! А этот напыщенный индюк разве уедет отсюда с пустыми руками? Наверняка потребует накрыть ему поляну с выпивкой и закуской. А резать для этого застолья будут наших домашних цыплят!
Твою ж мать…
Братья, осталось всего чуть больше двадцати голосов, чтобы продвинуться ещё на одну позицию вперёд! Не завалялся ли у кого лишний ежемесячный голос?
Взгляните, кто дышит нам в спину впереди – это же самые настоящие Великие Боги!
Братья из «Хаомэн», время подняться!