Глава 50: «Товарищ, ты славно потрудился!»
Третья глава за сегодня! Завтра продолжим массовый выпуск!
…
Будучи главным музыкальным редактором фильма «Преследователь Ветра», Дин Чэнчжи поддался сегодня на уговоры Шэн Вэньши и пришел послушать концерт этой совершенно неизвестной певицы. В глубине души он считал, что просто теряет время.
Хотя Шэн Вэньши превозносил эту певицу до небес, уверяя, будто другой такой на свете не сыскать, в индустрии развлечений все устроено иначе: здесь именно известность определяет мощь артиста. А у певицы без имени и славы подобная возможность могла появиться лишь в одном случае – если она сумела прибрать к рукам невероятно богатого мажора.
К тому же Шэн Вэньши непременно хотел напустить таинственности и наотрез отказывался показывать записанное видео, лишь твердя, что на месте он все поймет сам.
Подобное поведение казалось Дин Чэнчжи совершенно нелепым. Его время стоило слишком дорого – съемки «Преследователя Ветра» вот-вот должны были завершиться, и тратить драгоценные часы на то, чтобы дурачиться вместе с Шэн Вэньши, было непозволительной роскошью.
Но стоило ему вслед за Шэн Вэньши, Бородачом Мяо Цзыанем и еще несколькими людьми войти в зал, как он почуял неладное.
Обычный мажор, даже стремясь завоевать благосклонность красавицы, никогда не устроил бы столь грандиозного представления – общая ценность тех сорока машин превышала тридцать миллионов юаней. Такой размах никак не походил на простую попытку вызвать улыбку на лице красавицы.
Именно в этот момент Дин Чэнчжи впервые посмотрел на этот необычный концерт другими глазами.
Когда завершилась первая песня, «Свернутая жемчужная занавеска», Дин Чэнчжи ощутил глубокое потрясение. Оно шло из самой глубины души – это изысканное пение не могло надоесть после пары прослушиваний, его хотелось смаковать снова и снова.
А под звуки второй песни, «Погони за молнией», он был покорен окончательно.
Когда песня отзвучала, Дин Чэнчжи оцепенел. Миновала целая минута, прежде чем он внезапно вздрогнул и изо всех сил бросился к дежурившим у сцены охранникам.
— Вот оно! — Закричал он. — Именно это мне и нужно! Охранники, сюда! Я Дин Чэнчжи, музыкальный директор кинокомпании «Пэнхуэй Фильм»! Живо ведите меня к своему начальству, мне нужен организатор этого концерта! Я должен видеть его немедленно, сейчас же!
Толпа вокруг буквально ревела – все юноши и девушки в один голос скандировали имя Ли Няньвэй. Звуковая волна накатывала подобно цунами, так что охранник даже не расслышал слов Дин Чэнчжи.
— Что вы говорите, господин? — Прокричал он во весь голос. — Я ничего не слышу!
Дин Чэнчжи исступленно запрыгал на месте и закричал изо всех сил:
— Я Дин Чэнчжи, музыкальный директор кинокомпании «Пэнхуэй Фильм»! Быстро веди меня к своему начальству!
В таком невообразимом шуме докричаться до кого-либо было практически невозможно. Охранник лишь растерянно смотрел на него, не понимая, в чем дело. Дин Чэнчжи охватило отчаяние, но внезапно его осенила смекалка: он просто размахнулся и ударил охранника кулаком.
В следующую же секунду его окружила целая толпа охранников. Изрядно избив нарушителя ногами, его поволокли прочь…
Тем временем Хун Дали вовсю развлекался со своими одноклассниками. Они лакомились самыми изысканными фруктами и закусками, возились с самыми дорогими и милыми собаками, пили первоклассные напитки и наслаждались жизнью.
Пока ребята болтали и слушали концерт, в дверь VIP-ложи робко постучал менеджер по безопасности стадиона. Приблизившись к Хун Дали, он почтительно доложил:
— Молодой господин Дали, там на улице некий господин Дин Чэнчжи, называющий себя музыкальным директором кинокомпании «Пэнхуэй Фильм», очень хочет с вами встретиться.
Договорив, менеджер состроил столь странную мину, будто отчаянно пытался сдержать смех, что выглядело крайне нелепо.
— А, ну так впусти его, — с самым безразличным видом отозвался Хун Дали. — Он не сказал, зачем я ему сдался?
— К сожалению, — беспомощно развел руками менеджер, — подняться к вам, молодой господин, он не сможет. Вам придется самому к нему подойти.
— Да кто он такой, чтобы так важничать! — Решительно отмахнулся Хун Дали. — С чего это я должен к нему идти? Не буду встречаться!
— Э-э… да нет же, все совсем не так… — менеджер поспешно вытер холодный пот со лба. — Дело в том, что этот господин Дин Чэнчжи только что случайно получил травмы. Сейчас он лежит на больничной койке и не может даже пошевелиться, поэтому вам и нужно подойти к нему самостоятельно…
— Вот оно что… — пробормотал Хун Дали. — Тогда передай ему, пусть подождет. Я сейчас занят – слушаю, как поет сестра Няньвэй.
— Х-хорошо… — растерянно выдавил менеджер и покинул комнату.
Музыкальный директор кинокомпании «Пэнхуэй Фильм»? Хун Дали лишь пренебрежительно скривился.
— И откуда только у людей столько гонора? — Проворчал он. — Что там за ранение такое, из-за которого он и шага сделать не может, так что мне лично приходится к нему идти? Чудеса да и только…
Пока он размышлял об этом, в дверь постучали снова. Хун Дали окончательно потерял терпение:
— Кого там еще принесло? Вы вообще знаете, что я сейчас занят делом – с наслаждением транжирю деньги? Не смейте беспокоить меня по пустякам, я жутко занят, ясно вам?!
Но стук не прекращался. Раздосадованный Хун Дали скомандовал:
— Сяои, заставь его замолчать!
Но едва Сяои приоткрыла дверь, как внутрь, опираясь на костыли, бесцеремонно ввалился человек.
— Вы ведь молодой господин Дали? — Выпалил он. — Я Дин Чэнчжи, музыкальный директор кинокомпании «Пэнхуэй Фильм», вот моя визитка! Скажите, госпожа Ли Няньвэй, что поет сейчас на сцене… она ведь ваша артистка?
Хун Дали обернулся и от увиденного едва не расхохотался.
Этот музыкальный директор кинокомпании «Пэнхуэй Фильм» Дин Чэнчжи был с ног до головы покрыт пылью, лицо его украшали свежие синяки и ссадины, рука покоилась на перевязи, нога красовалась в гипсе, а сам он нелепо опирался на костыли. Одноклассники Хун Дали тут же дружно разразились смехом – некоторые, у кого чувство юмора было потоньше, и вовсе покатились по полу. Сам молодой господин едва не поперхнулся напитком.
— Дядя, — выдавил он сквозь смех, — вы съемочную площадку не перепутали? Что за странный наряд?
— Да все ради встречи с вами! — Дин Чэнчжи дополз до стула и тяжело на него плюхнулся. — Внизу стоял такой рев, что охранники меня вообще не слышали. В отчаянии я просто ударил одного… Ну они меня и разукрасили. Но главное, когда меня вытащили на улицу, я наконец-то смог все объяснить. Еле пробился к вам, это было чертовски непросто!
Хун Дали слушал его с открытым от изумления ртом.
«И все ради того, чтобы увидеть меня? Полез драться с охранниками и позволил им себя покалечить? Брат, но охранники-то ни в чем не виноваты!» – подумал Хун Дали.
Хун Дали долго молчал, переваривая услышанное, но в итоге выдал лишь одну фразу:
— Товарищ, ты славно потрудился!
Окружающие снова покатились со смеху.
Сейчас Дин Чэнчжи было глубоко наплевать на чувство собственного достоинства. Он мертвой хваткой вцепился в рукав Хун Дали и принялся взволнованно тараторить:
— Молодой господин Дали, Ли Няньвэй – самая ценная певица из всех, кого я когда-либо встречал! В моем личном рейтинге она безоговорочно занимает первое место! Наша компания недавно сняла фильм под названием «Преследователь Ветра». Все уже готово, нам не хватает лишь достойной заглавной песни. Но сегодня я услышал исполнение госпожи Ли Няньвэй, и эта композиция, «Погоня за молнией», кажется, создана специально для нашей ленты! Молодой господин Дали, я бы хотел спросить: не согласитесь ли вы продать нам права на использование этой песни? Наша кинокомпания готова щедро заплатить, и я уполномочен решить этот вопрос на месте. Стоит вам только кивнуть, и плата за лицензию в размере двухсот тысяч юаней тут же поступит на ваш счет!
Денти тысяч за лицензию на одну-единственную песню – это поистине небесная цена. Стоит отметить, что речь шла именно об обычном разрешении на использование, а не о полной переуступке авторских прав. В первом случае покупатель получает лишь возможность крутить трек, тогда как во втором – автор полностью лишается возможности распоряжаться собственным произведением в дальнейшем.
Разница между этими понятиями была колоссальной. В этом мире даже признанные звезды эстрады не смели и мечтать о двухстах тысячах юаней за обычную лицензию.
И пока все одноклассники пребывали в глубоком шоке от услышанного, Хун Дали невозмутимо отпил из стакана и лениво процедил:
— Не пойдет.