Глава 14: «Устрашающая аура королевы»
Въехав на виллу Хунъушань, четыре автомобиля прямиком направились вверх по склону. Около дверей особняка их уже ожидал старый дворецкий. Его безупречный говор Тяньцзин сразу польстил репутации Хун Дали:
— С возвращением, молодой господин. Надеюсь, вы приятно провели вечер? Господин и госпожа сейчас в гостиной и просили вас сразу же пройти к ним. — Дворецкий повернулся к новоиспеченным прихвостням Хун Дали:
— Вы тоже ступайте за мной, хозяева велели пригласить и вас.
Девять прихвостней уже стояли раскрыв рты от изумления, совершенно потрясенные великолепием виллы и особняка Хун Дали. Они только безмолвно хлопали глазами, не в силах поверить, что обычные люди могут жить в такой роскоши. Какая же невероятная пропасть разделяла их миры!
Из всей компании Лин Сяои обладала самой крепкой выдержкой. Она первой пришла в себя и, изящно поклонившись старому дворецкому, вежливо произнесла:
— Служанка молодого господин, Лин Сяои, приветствует старого дворецкого.
Глядя на нее, остальные поспешили последовать ее примеру. Пусть они и не отличались такой же сообразительностью, но понимали: если не смогут повторить простейший жест вежливости, их в мгновение ока выставят за ворота. Служить молодому господину, который за один раз легко раздает по пять тысяч чаевых, было работой мечты, о которой грезили тысячи людей. Упустить такую возможность из-за собственной глупости никто не желал.
Старый дворецкий остался весьма доволен сметливостью и манерами девушки. Он одобрительно кивнул и с мягкой улыбкой произнес:
— Госпожа Сяои, вы излишне скромны. Прошу за мной. С завтрашнего дня я проведу для вас недельный курс дополнительной подготовки. Все-таки быть слугой нашего молодого господина – задача не из простых.
Хун Дали, решив, что любезностей на сегодня достаточно, вольготно зашагал внутрь особняка. Тан Мусинь шла следом за ним шаг в шаг. Как-никак, это был дом Хун Дали, и пренебрегать правилами приличия не следовало, хоть ей и было глубоко противно находиться рядом с ним.
Девять прихвостней выстроились в две шеренги и под предводительством Лин Сяои вошли вслед за Хун Дали в роскошный дом семьи Хун.
Как только они переступили порог гостиной, навстречу им с ласковой улыбкой поспешила мать Хун Дали. Она нежно смахнула с его плеч воображаемую пыль и с обожанием спросила:
— Дали, сынок, так поздно вернулся. Хорошо сегодня повеселился?
— Да, очень, — ответил Хун Дали.
За все свои двадцать два года жизни на Земле он никогда не знал подобной заботы. Сердце его сжалось от нежности, а на глаза едва не навернулись слезы. Слово «мама» мгновенно подступило к самому горлу, но вымолвить его он так и не сумел. И дело было вовсе не в нежелании – он просто не привык. Сколько он себя помнил, слова «мама» и «папа» никогда не слетали с его языка, и перешагнуть этот психологический барьер за один миг оказалось непосильной задачей. И все же, пусть он и не смог назвать ее мамой, Хун Дали постарался улыбнуться как можно теплее и искреннее:
— …Я чудесно провел время, правда, потратил приличную сумму и приобрел кое-какую недвижимость.
— Ах ты, сорванец! — Рассмеялась мать. — Ну потратил и потратил, велика беда. У нас с отцом денег куры не клюют, так что не бери в голову. Ты, верно, совсем выбился из сил за весь вечер? — Она повернулась к стоявшей неподалеку служанке:
— Госпожа Лю, проводи Дали принять душ, а потом уложи спать. Да гляди, идите не спеша, у нашего Дали слабое телосложение, не дай бог споткнется!
— Ну, тогда я пойду приму душ, — шмыгнув носом, выдавил Хун Дали и торопливо последовал за госпожой Лю.
Он чувствовал, что если задержится здесь еще хоть на мгновение, то непременно разрыдается.
Материнская любовь кажется чем-то простым и само собой разумеющимся лишь на словах, но только тот, кто был обделен ею, способен по-настоящему оценить ее великую, трогающую до глубины души силу.
Когда Хун Дали ушел, его мать взяла Тан Мусинь за руку, увлекая ее к дивану, и мягко произнесла:
— Мусинь, милая, уже так поздно, не стоит ехать домой. У нас места предостаточно, оставайся ночевать у нас, а я прямо сейчас позвоню твоему отцу.
Оказавшись подальше от Хун Дали, Тан Мусинь мгновенно вернула себе прежний высокий IQ. Она вежливо, но твердо отказалась:
— Спасибо вам огромное, тетушка, но мне непременно нужно вернуться домой и как следует подготовиться. Завтра в учебном заведении намечается очень важное мероприятие, и я никак не могу провалить его, иначе опозорюсь.
Мать Хун Дали продолжала держать руку девочки. Тан Мусинь росла настоящей красавицей, ее кожа была нежной, словно чистейшая вода, а черты лица уже сейчас обещали превратить ее в невероятную искусительницу. Сложно было представить, какой пленительной станет ее фигура, когда она повзрослеет и расцветет. Женщина смотрела на нее с нарастающим обожанием и принялась лихорадочно искать в своих карманах какой-нибудь подарок, но так ничего и не обнаружила. В конце концов отец, обладавший куда большим жизненным опытом, негромко покашлял и с улыбкой заметил:
— Будет тебе искать. От твоих побрякушек слишком сильно несет деньгами, а я уже давно обо всем позаботился.
С этими словами он достал из кармана нефритовое кольцо. Оно было сочного зеленого цвета, а по его поверхности, казалось, плавно струился едва заметный поток света. Сразу становилось ясно: вещь эта поистине драгоценная. Отец Хун Дали осторожно надел украшение на изящный пальчик Тан Мусинь:
— Мой отец приготовил его для тебя еще в те дни, когда вы были обручены с рождения, — ласково произнес он. — Называется оно «Кольцо Лазурной Воды». Не смотри, что оно небольшое – этот артефакт успокаивает разум и укрепляет жизненные силы. Поверь, это настоящее сокровище.
Тан Мусинь, которая уже давно твердо решила в будущем расторгнуть помолвку, оказалась в крайнем замешательстве. Принять столь ценный дар означало связать себя обязательствами, но отказ мог показаться грубостью и вызвать неприязнь со стороны хозяев. Душа ее разрывалась от противоречий. Но, вспомнив о непростом положении собственной семьи, она мысленно стиснула зубы и приняла подарок:
— В таком случае… премного благодарна вам, дядя, — тихо произнесла она, решив про себя, что сразу по возвращении домой снимет кольцо и уберет его подальше.
Подарки были вручены, приличия соблюдены, и Тан Мусинь поспешила откланяться. Мать Хун Дали еще несколько раз попыталась уговорить ее остаться, но, видя ее непреклонность, отступилась.
После ухода Тан Мусинь в просторной гостиной особняка остались лишь девять прихвостней. В это же мгновение лицо матери Хун Дали мгновенно утратило всю свою прежнюю нежность. От нее повеяло пугающим, подавляющим величием истинной королевы. Ее голос зазвучал подобно ледяному ветру:
— Раз уж вы пошли на службу к моему Дали, извольте сначала выслушать мои правила. И если хоть кто-то из вас посмеет их нарушить, не взыщите – пощады не будет!
От этих слов температура в гостиной, казалось, разом упала на добрых десять градусов. У всех девяти прихвостней зашевелились волосы на затылке, и они дружно затрепетали от охватившего их озноба.
— Слушаемся. Прошу вас, госпожа, дайте нам ваши наставления, — превозмогая страх, выдавила Лин Сяои как старшая среди слуг.
Мать Хун Дали поднялась с дивана и медленно, заложив руки за спину, обошла их по кругу, пристально оглядывая каждого с ног до головы. Лишь после этого она холодно произнесла:
— Правило первое: слуга всегда должен оставаться слугой! Мой сын Дали – ваш единственный закон и бог! Если он велит вам идти на восток, вы не смеете смотреть на запад. И даже если впереди будет полыхать огненная бездна, но он прикажет вам прыгнуть туда – вы обязаны будете подчиниться без раздумий! Всем ясно?!
— Так точно! — Содрогнувшись, в один голос выдохнули Лин Сяои и остальные.
— Правило второе: у нашего Дали слабое телосложение. Если на прогулке он споткнется и начнет падать, вы обязаны собственными телами смягчить его падение! И если на нем появится хоть одна царапина, вы ответите передо мной головой!
Про себя прихвостни только горько вздохнули. Поди угадай, когда Хун Дали вздумается споткнуться. Видимо, отныне им придется следовать за ним тенью и не спускать с него глаз ни на секунду. Но вслух они торопливо ответили:
— Слушаемся!
— И наконец, третье, — продолжила мать Хун Дали. — Вы сами видите, насколько богата и влиятельна наша семья. Если кто-то попытается причинить вред Дали, вы обязаны защитить его ценой собственных жизней! И будьте уверены: если вы пострадаете или погибнете, спасая его, я щедро вознагражу ваши семьи. Есть ли у вас возражения?
Этими словами она прямо дала понять, что они должны стать личными телохранителями Хун Дали и в случае опасности принять удар на себя.
Требование было суровым, но при мысли о несметном богатстве и влиянии семьи Хун прихвостни понимали: даже если они расстанутся с жизнью ради спасения молодого господина, их близкие ни в чем не будут нуждаться до конца своих дней. Поэтому они без колебаний кивнули:
— Никаких возражений, госпожа!
Услышав их единодушное согласие, мать Хун Дали наконец сменила гнев на милость. После кнута всегда должен идти пряник, и ее лицо заметно потеплело:
— Коль скоро я требую от вас невозможного, ваши условия тоже будут соответствующими. В течение ближайших двух дней мы проверим ваше прошлое, и если все окажется чистым, дворецкий проведет для вас трехдневный курс обучения манерам. Ваше ежемесячное жалованье составит десять тысяч юаней. Если сумеете развеселить Дали и он расщедрится на чаевые, препятствовать я не стану. Те три автомобиля «Молящийся Ангел» отныне переходят в ваше распоряжение как личный транспорт. Что же касается жилья, то на первое время разместитесь во флигеле для прислуги. А теперь ступайте с дворецким и учитесь этикету.
Закончив с наставлениями, мать Хун Дали поманила к себе Лин Сяои пальцем:
— А ты подойди. У меня к тебе особый разговор.