Глава 1287: «Поцелуй доброжелательности»
Об этом Хун Дали хотел спросить Богиню Мудрости еще с их самой первой встречи.
Судя по ее качествам – точнее говоря, божественным качествам – она вовсе не походила на того, кто станет пренебрегать человеческими жизнями. На самом деле она даже казалась довольно доброй – хотя бы потому, что не прикончила его при первой же встрече.
Будь она из тех, кто привык пренебрегать человеческими жизнями, у него, скорее всего, не было бы ни единого шанса отыграться.
— Война измерений? — Богиня Мудрости слегка улыбнулась. Ее голос звучал устало. Беспомощно покачав головой, она спросила:
— Скажи мне, в тех краях, откуда ты родом, есть король?
— Да, есть, — Хун Дали на мгновение растерялся и подсознательно подошел поближе к Богине Мудрости. Лишь оказавшись совсем рядом, он наконец понял, что значит «красота, от которой захватывает дух». Набравшись смелости, он уселся примерно в двух чи от нее и добавил:
— Моя страна называется Империей Тяньго, короля у нас нет, но суть примерно та же. Я зову его таинственным дедушкой, хе-хе. Мой таинственный дедушка – отличный человек, очень проницательный и с доброй душой, да и ко мне относится прекрасно.
— Хм, — Богиня Мудрости кивнула и спросила:
— А в твоей стране есть плохие чиновники рангом пониже?
— Плохие чиновники? — Хун Дали тут же всё понял:
— Я понял, что ты имеешь в виду! Ты хочешь сказать, что каким бы хорошим ни был правитель на самом верху, ему тяжело далеко дотянуться. И на местах, где высоко до неба, далеко до императора, чиновники начинают бесчинствовать, верно? — Хун Дали всё еще помнил того продажного чиновника, с которым столкнулся на Земле: тот согнал в кольцо жителей целой деревни, а под конец даже осмелился направить огнестрельное оружие на таинственного дедушку.
Если даже на Земле происходило подобное, что уж говорить о бескрайней Вселенной?
— А ты сообразительный, с тобой приятно вести беседу, — Богиня Мудрости была вполне довольна его догадливостью. Спуститься с этой вершины горы было невозможно, и окажись рядом какой-нибудь молчун или большой дурак, она бы точно истомилась от уныния.
Убить Хун Дали она не боялась, но что потом? Лишившись былой мощи, остаться здесь в полном одиночестве…
— Хи-хи, значит, сестра-богиня, я зря тебя оклеветал, — весело отозвался Хун Дали. — Я-то думал, что хоть ты и богиня, но из тех злых божеств, которым плевать на человеческие жизни. — Договаривая это, он улучил миг, когда Богиня Мудрости отвлеклась, резко подался вперед и звонко поцеловал ее прямо в щеку!
— Ах ты! — Богиня Мудрости пришла в неописуемый ужас. Ее тело, только-только пришедшее в себя, вновь затряслось от гнева. Схватив посох, она приготовилась драться с Хун Дали не на жизнь, а на смерть. Сам же виновник переполоха вовремя понял, что слишком уж потерял голову от радости, и с криками бросился наутек.
Теперь их разделяло около пяти-шести метров. Хун Дали, само собой, не решался подойти ближе, но и Богиня Мудрости пребывала в полной растерянности.
За такое короткое время – она даже не знала точно, сколько дней пролетело, – этот проклятый, негодный, заслуживающий тысячи смертей мерзавец умудрился так бессовестно ею воспользоваться! Лицо ее сделалось бледным как полотно, серебряные зубы заскрежетали, а слезы, крупные и чистые, словно камни Алмазного ранга, посыпались градом. Она закричала:
— Бесстыдный распутник! Ты посмел посягнуть на мою честь! Отныне мы с тобой непримиримые враги!
— Вовсе нет, постойте! — Хун Дали замахал руками с такой силой, что они едва не отвалились. — На самом деле у меня на родине это обычный поцелуй доброжелательности! Он нужен лишь для того, чтобы выразить дружелюбие и разрядить обстановку. В нем абсолютно нет никакого дурного подтекста!
— Правда? — Каким бы выдающимся умом ни обладала Богиня Мудрости, сейчас она не могла отличить ложь от истины.
Во Вселенной обитает бесчисленное множество рас, и у каждой свои обычаи. Кто-то при встрече обнимается, кто-то жмет руки, а кто-то, встретив прекрасную девушку, падает на колени и целует ее стопы. Традиции бывают самыми невероятными. И раз уж Хун Дали утверждал, что таков обычай его народа, как могла Богиня Мудрости, лишившаяся сейчас всей своей силы, проверить его слова?
— Чистейшая правда! Начать с чувства, закончить на вежливости! Все честно, как чистое золото и серебро! — Хун Дали отчаянно закивал, пока его маленькое сердце бешено колотилось. — Не стоит зацикливаться на таких мелочах. Кстати, сестра-богиня, — он посмотрел на небо, торопливо меняя тему:
— Уже совсем поздно. Где мы сегодня будем спать?
— Кто это собрался спать с тобой?! — Богиня Мудрости чувствовала, что за все прожитые десятки миллиардов лет она не злилась так сильно, как за один этот день. Сквозь пелену слез она хотела было отвернуться и проигнорировать его, но при мысли о том, что ее честь уже осквернена этим негодяем, который к тому же спас ей жизнь, она ощутила полное бессилие. Замерев на месте, она зажмурила свои прекрасные глаза, из которых нескончаемым потоком лились слезы:
— Хун Дали, я этого так не оставлю! Молись о своем спасении ночью!
С этими словами она ударила посохом о землю. Во все стороны брызнуло серебристо-белое сияние, и с оглушительным рокотом в небольшом холме позади них образовалась пещера, которая и должна была послужить ей временным пристанищем.
— Черт! Сестра-богиня, твой посох до сих пор работает? — Хун Дали так и застыл на месте, а затем ошарашенно спросил:
— А не могла бы ты и мне сделать отдельную комнатку?
Договорив, он вдруг осекся: лицо Богини Мудрости было бледным как полотно, в уголках рта виднелись следы крови, а грудь тяжело и часто вздымалась. Сидя в пещере со скрещенными ногами, она походила на прекрасную Фею, высеченную из нефрита.
— Сестра-богиня, ты ранена?! — Хун Дали перепугался и, наплевав на все запреты, рванулся к пещере. Но не успел он даже приблизиться к самому входу, как Богиня Мудрости резко крикнула:
— Не смей входить! Со мной… со мной все в порядке!
— Точно в порядке? Правда? — Услышав ее слова, Хун Дали немного перевел дух. Пожалуй, величие Богини Мудрости и впрямь не допускало мысли, что какая-то мелочь может серьезно ее ранить, однако его все же одолевало любопытство:
— Но почему тогда ты сплёвываешь кровь?
— Энергия моего посоха была практически полностью истощена в битве с демоном-богом. Из-за того, что я применила его через силу, моя мощь вновь резко пошатнулась, — Богиня Мудрости не открывала глаз, стараясь успокоить дыхание. — Мне нужно лишь немного времени на отдых, и все наладится.
Теперь до Хун Дали наконец дошло. Проще говоря, если раньше мощь Богини Мудрости равнялась условным десяти тысячам, то сейчас упала до ничтожного нуля с хвостиком. Недавняя вспышка была явным превышением мощности. Это как с автомобилем: если заставить его нестись на скорости в пятьсот миль в час, когда его предел – всего сто, долго ли он протянет?
— Главное, что все в порядке, это самое важное, — окончательно успокоился Хун Дали. Он шмыгнул носом и весело добавил:
— Тогда я устроюсь на ночь прямо под открытым небом. На этой горе все равно никого нет, так что можно не бояться за свою жизнь.
С этими словами он вновь огляделся по сторонам.
На этой вершине неприступной скалы высились причудливые утесы, цвели яркие бутоны, шумела густая листва деревьев и журчали чистые горные ручьи – истинный земной рай. Да только какой прок от всей этой красоты? В полном одиночестве, лишившись былой популярности, какая разница между этим местом и унылой тюрьмой?
От этих мыслей у него пропало всякое настроение. Скорчив кислую мину, он вздохнул:
— Сестра-богиня, ну почему мы просто не могли тогда обойтись без драки? Я бы сейчас спокойно обнимал дома жену и заводил детишек, а ты бы оставалась Высшим Богом. Жили бы себе мирно, не пересекаясь, – какая красота бы была! А теперь застряли в этой глухомани…
Усевшись задницей прямо на землю, он тоскливо вздохнул:
— Как же я скучаю по своим женам, по родителям, по моим верным прихвостням… Эх…
Хун Дали был человеком очень эмоциональным и привязчивым. Его родные и друзья преданно ждали его возвращения, но он больше не мог к ним вернуться…
— Ты ведь злишься на меня? И отчаянно хочешь вернуться? — Богиня Мудрости отчетливо расслышала тоску в словах Хун Дали. Сама не понимая почему, она испытала к нему легкое сочувствие. Это вовсе не означало, что у нее проснулись к нему нежные чувства, – просто этот юноша перестал казаться ей неприятным. Она тихо пробормотала:
— В своем мире ты был свободным и беззаботным, а очутившись здесь, лишился возможности что-либо предпринять. Ты даже не в силах покинуть эту вершину горы. Тебя ведь гложет разочарование?
— Да уж, тоска зеленая, — с горькой усмешкой покачал головой Хун Дали. — Попасть сюда – еще полбеды. Самое паршивое, что мы застряли на этой верхотуре. Не спустившись, мы даже не поймем, в каком измерении находимся, а значит, и твои божественные силы вернуть не сумеем. Настоящее уныние, скажи?
Он сидел на голой земле, а в голове у него гуляла гулкая пустота.
Ощущение собственного бессилия переносилось тяжелее всего. Пожалуй, в мире нет участи страшнее, чем быть живым, но отрезанным от любимых непреодолимой преградой. У него же все обстояло еще хуже: их разделяли два разных измерения.
Для такого жизнерадостного, свободолюбивого, вечно смеющегося и беззаботного человека провести остаток дней на вершине неприступной скалы в абсолютном одиночестве, навсегда лишившись возможности обнять родных и друзей, было изощренной пыткой. Без преувеличения: формально он оставался жив, но в реальности такая участь ничем не отличалась от смерти.
Окрестности Хун Дали уже успел подробно осмотреть. Эта гора словно по чьему-то капризу со всех сторон обрывалась вниз совершенно отвесными кручами. Иными словами, спуститься отсюда можно было только прыжком, но последствия такого шага были предельно ясны – верная гибель.
Глядя на то, как удручен Хун Дали, Богиня Мудрости растерялась и не знала, что сказать.
Она вспомнила, что даже оказавшись перед ней в миг смертельной опасности, он сохранял одухотворенный вид и ничуть не боялся. Теперь же перед ней сидел человек, абсолютно подавленный и удрученный. Богиня Мудрости поймала себя на мысли, что уже не уверена, правильно ли поступила, когда ради преследования демона-бога уволокла Хун Дали с собой.
Одержала ли она победу? Вряд ли. Выгадал ли от этого Хун Дали? Тоже нет.
— Ты ненавидишь меня? — Спросила Богиня Мудрости, не выдержав затянувшегося гробового молчания. Тягостная тишина давила и на ее душу, лишая прежнего покоя.
— Ненавижу тебя? За что мне тебя ненавидеть? — Хун Дали тяжело вздохнул и вдруг улыбнулся:
— У тебя своя правда, у меня – своя. Ты преследовала демона-бога, я стремился защищать своих близких. Разные мотивы, тут нет правых и виноватых. Жаль только, что участь у нас обоих оказалась незавидной. Зато теперь мы можем жить здесь, словно пара божеств. Пожалуй, единственный плюс – от голода и жажды мы тут точно не загнемся, так что, так себе перспектива, но несколько веков еще протянем.
Богиня Мудрости некоторое время медитировала и наконец восстановила крупицу сил.
Как одна из верховных сущностей во Вселенной, она уже давным-давно позабыла, каково это – просто общаться с людьми, и теперь совершенно не представляла, как себя вести. К тому же, с тех самых пор, как между ней и Хун Дали случилась та вынужденная крайняя близость, в ее душе царил полнейший сумбур.
Какому божеству вообще могло прийти в голову, что его силой возьмет обычный смертный?
— Расскажи мне о себе, — Богиня Мудрости медленно поднялась на ноги и неспешно приблизилась к нему. На этот раз она была осмотрительнее и остановилась ровно в двух метрах от Хун Дали. — Раз уж тебя выделил сам демон-бог, твоя жизнь наверняка была полна ярких событий? Поделишься своей историей?
На этой пустынной вершине неприступной скалы они остались совершенно одни, так что неформальная беседа была единственным способом скрасить томительный досуг.
— Моя жизнь? О, тут есть о чем порассказать! — Стоило затронуть эту тему, как Хун Дали заговорил без умолку:
— Сразу после моего перемещения все вокруг стали величать меня транжирой. Ну транжира так транжира, мне-то какое дело, кто и что там болтает? Я вообще не парился. Тогда я думал так: раз у семьи денег куры не клюют, да еще и квесты закрывать надо, то почему бы и не потратиться? Но я вовсе не дурак! Хоть я и швырялся монетой, но делал это с умом: просто скупал недооцененные вещи с большим потенциалом, в которые никто вокруг не верил. И угадай, что произошло? Все мои вложения начали приносить бешеные доходы, хе-хе, и притом немалые! Но ведь зарабатывать деньги ради того, чтобы они просто лежали, глупо, их нужно тратить. Без трат деньги – просто циферки, и только в обороте они обретают истинную ценность, верно?
Его восторженный монолог растянулся больше чем на два часа. И хотя Богине Мудрости временами отчаянно хотелось стереть Хун Дали в порошок, она не могла не признать, что его рассказ звучит по-настоящему захватывающе. Его судьба была полна невероятных приключений, да и сам он оказался неплохим парнем – по крайней мере, о своих друзьях он заботился со всей душой.
— Если бы я знала, что ты за человек, — Богиня Мудрости выслушала рассказ Хун Дали о фондовом рынке и с улыбкой покачала головой, — то, вероятно, понаблюдала бы за тобой подольше, прежде чем переходить к активным действиям.
Эти слова позволили ей выразить чувства, наболевшие в душе. Раньше, ведя охоту на демона-бога, она слишком уж торопилась. Знай она наперед, что Хун Дали столь добродушен и неконфликтен, ей вовсе не обязательно было вступать с ним в схватку. Вполне хватило бы просто тайно следить за ним, и всё. И зачем только нужно было доводить ситуацию до крайности?
— Да ладно тебе, теперь-то уж чего жалеть! — Хун Дали относился к происходящему куда проще. — Сам подумай: ты ведь Богиня Мудрости, одна из верховных правительниц различных измерений нашей Вселенной, и вдруг делишь мир для двоих с таким маленьким человеком, как я. Ну разве это не крутой поворот? Если в один прекрасный день мы выберемся отсюда, я смогу вовсю хвастаться перед друзьями, будто провел на уединенной вершине горы незабываемые дни наедине с самой Богиней Мудрости! Мне же никто в жизни не поверит!
— Да кто… кто это еще делит с тобой мир для двоих? — Богиня Мудрости смущенно отвернулась. — Я застряла здесь исключительно в силу обстоятельств, а вовсе не по собственному желанию.
Этот внезапно проступивший девичий облик Богини Мудрости заставил Хун Дали на мгновение затаить дыхание. Он восхищенно прошептал:
— Сестра-богиня, а ты ведь безумно красивая. Честное слово, я очень редко хвалю чужую внешность. Даже мою Синьсинь или сестру Няньвэй я едва ли когда-то так осыпал комплиментами.
— Хватит болтать, пора ложиться спать, — Богиня Мудрости поспешила отвернуться от этого беспорядочного парня и торопливо скрылась в глубине пещеры. — И предупреждаю тебя: не вздумай входить в пещеру, иначе я собственноручно пинком отправлю тебя со скалы вниз!
— Хорошо, хорошо, даю слово, что не войду в пещеру! — Хун Дали вложил в эти слова явную двусмысленность и с хитрой улыбкой проводил Богиню Мудрости взглядом. — Тогда я устроюсь спать где-нибудь неподалеку. Если утром удастся проснуться пораньше, то я даже соображу для тебя завтрак.
От его слов Богиня Мудрости подсознательно поежилась – ей показалось, что этот негодяй точно держит какой-то камень за пазухой, однако сколько она ни вдумывалась, придраться было решительно не к чему.
— Когда явится Лунный свет? С вином в руках спрошу я лазурный небосвод. Не знаю, какой нынче год в небесных дворцах… Я хотел бы вернуться, оседлав ветер, но страшусь, что в нефритовых чертогах на вершине одиноко… Кружиться в танце со своей чистой тенью – разве это сравнится с жизнью среди людей? — Напевая себе под нос этот довольный мотив, Хун Дали отыскал подходящее местечко и провалился в глубокий сон.