Глава 1253: «Шэньчэнский детский дом»
— Шэньчэнский детский дом… — Хун Дали посмотрел на вывеску над воротами, с которой уже облупилась краска. На душе у него стало тяжело.
Шэньчэнский детский дом открылся еще в восьмидесятых годах прошлого века – история не то чтобы очень долгая. Однако из-за того, что находился он на окраине, знали о нем немногие, а тех, кто помогал деньгами, и вовсе можно было пересчитать по пальцам. Приюту приходилось выживать на скромные государственные субсидии, которых едва хватало на самое необходимое.
Глядя на это запустение, Тан Мусинь крепко сжала руку Хун Дали. Ее ладонь слегка дрожала и была влажной от холодного пота. Было видно, что девчонка не на шутку разволновалась.
О добросердечности Хун Дали можно было судить хотя бы по тому, как он спас бедного ребенка, поэтому Хань Сунъян и остальные ни о чем не заподозрили. Они решили, что он просто хочет совершить еще одно доброе дело.
Но что на самом деле творилось на душе у Хун Дали, понимали, пожалуй, только самые близкие люди – Тан Мусинь и Ли Няньвэй.
Внушительная толпа у ворот сразу привлекла внимание дедушки-охранника. Высунувшись из своей будки и со страхом глядя на ораву богатых господ и молодых госпож, он робко спросил:
— Простите, а вы к нам по какому вопросу?
По его богатому опыту, если уж сюда заваливалась такая прорва народа, то наверняка кто-то из детдомовских ребятишек успел натворить делов…
— Да всё в порядке, дедушка. Мы просто пришли осмотреться, ну и помочь чем сможем, денег пожертвовать, — улыбнулся Хун Дали. — Впустите нас?
— Вы пожертвовать? — Услышав это, дедушка просиял. — Ох, надо же! В наше время таких заботливых молодых людей днем с огнем не сыщешь. Заходите, заходите скорее! — Старик поспешно распахнул ворота и стал приглашать Хун Дали и его спутников войти. — А ведь сегодня и правда чудесный день. Только-только приходил один солидный мужчина средних лет, тоже вызвался помочь деньгами. Хе-хе.
Ого? Кто-то еще пришел сделать пожертвование?
Хун Дали немного удивился. Он огляделся по сторонам и вскоре приметил коричнево-красный «Ягуар». Он с улыбкой спросил:
— Это он на той машине приехал? Похоже, этот господин действительно при деньгах.
Этот «Ягуар» модели XJL 3.0 AWD Flagship Business Edition 2015 года стоил на рынке более миллиона четырехсот тысяч юаней. Так что Хун Дали оценил его состоятельность отнюдь не с потолка.
— Да-да, он самый! Сейчас как раз разговаривает с директрисой в ее кабинете. Проходите же, проходите! — Дедушка-охранник повел Хун Дали и остальных во двор. Тан Мусинь и Ли Няньвэй шли следом, внимательно озираясь по сторонам. Этот дом престарелых состоял всего из одного трехэтажного здания, а прилегающая территория едва ли превышала тысячу квадратных метров. Без всякого преувеличения, любой мало-мальски приличный детский сад выглядел куда ухоженнее этого детского дома.
Во дворе играли ребятишки – человек семь или восемь. Старшим было лет по десять, а самым маленьким – от силы года три или четыре. Одни, присев на корточки, лепили человечков из грязи, другие катали стеклянные шарики. Стремительно развивающееся цифровое общество двадцать первого века словно наткнулось на глухую стену и осталось где-то там, снаружи, не оставив здесь ни малейшего следа.
А причина была до банальности проста – полное отсутствие денег.
На Тан Мусинь и Ли Няньвэй было больно смотреть, сердце у них обливалось кровью. Тан Мусинь выросла в богатой семье, с малых лет ни в чем не знала отказа. Родители вложили в нее не менее трех миллионов юаней инвестиций: пианино, танцы, вокал, английский язык – она училась всему, чему только можно. Семья Ли Няньвэй жила скромнее, но тоже вполне безбедно, по крайней мере, крыша над головой и еда у нее всегда были.
Но сейчас, глядя на место, где с самого детства жил Хун Дали…
— Малыши, идите сюда! Хотите, сестричка купит вам чего-нибудь вкусненького? — У Тан Мусинь сжалось сердце. Гнядя на играющих во дворе детей, она почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, а в носу закололо. В этот момент ей безумно хотелось притащить во двор пару целых супермаркетов.
— Старшая сестра, ты такая красивая! — Дети издалека разглядывали гостей. Тан Мусинь показалась им невероятно красивой и доброй. Самый старший мальчик, хоть его взгляд и выдавал отчаянное желание полакомиться сладостями, все же покачал головой:
— Бабушка говорила, что нельзя ничего брать у незнакомцев. И еще она велела нам прилежно учиться, чтобы потом самим зарабатывать деньги и покупать всё, что захочется!
— Какие чудесные дети, — с улыбкой покачала головой Ли Няньвэй. Она не стала настаивать, чтобы ребята непременно приняли их помощь. В конце концов, раз уж здесь Хун Дали, в будущем у этих детей всё обязательно будет хорошо.
Видя, что детишки развиты не по годам и так послушны, Тан Мусинь и Ли Няньвэй еще больше укрепились в мысли, что Хун Дали раньше лишь притворялся беззаботным дурачком. На самом деле он был невероятно умен – и это была абсолютная правда.
Раз уж они добрались до места, то спешить с помощью сиротам прямо сейчас не имело смысла. По плану Хун Дали, в будущем весь детский дом должен переехать, так что пороть горячку не стоило.
Группа двинулась наверх за дедушкой-охранником. Проходя мимо комнат, Тан Мусинь и Ли Няньвэй подсознательно заглянули внутрь. Там за столами сидели несколько ребят и старательно делали уроки. На их лицах читалась крайняя сосредоточенность. Очевидно, они прекрасно понимали: у них нет ни денег, ни связей, ни влиятельного закулисья, ни родственников, способных прийти на помощь. Хорошая учеба и последующий выход в общество ради поиска стабильной работы были для них едва ли не единственным шансом пробиться в жизни.
Именно поэтому они учились не щадя сил.
Тан Мусинь и Ли Няньвэй переглянулись – обе читали во взгляде друг друга искреннее сочувствие и одновременно тихое облегчение.
Теперь, когда сюда пришел Хун Дали, за будущее этих сирот можно было не беспокоиться.
— Какие славные ребятишки, — вздохнул плетущийся позади Хань Сунъян. — Мне тут пришла в голову мысль устроить их со временем в нашу компанию. Пусть подрабатывают во время учебы, хоть какие-то копейки на личные расходы будут.
— А это хорошая идея, — одобрила инициативу Гу Фэйфэй. — Я даже успела немного впечатлиться твоим поступком. Ха-ха!
Все дружно рассмеялись.
Вскоре они подошли к кабинету директрисы. Едва поравнявшись с дверью, Хун Дали услышал доносившийся изнутри глуховатый мужской голос:
— Директриса У, скажите, а как поживает тот ребенок, которого я много лет назад оставил у вас на попечение?
— Вы про Дали? — Раздался в ответ дребезжащий старческий голос. — Эх, золотой был мальчик! Только-только поступил в университет, будущее вроде начало налаживаться… Да вот беда – спасая двоих ребятишек, попал в автокатастрофу и погиб. Господи, горе-то какое…
— Что?! Погиб?! — Пораженно воскликнул мужчина. — В автокатастрофе? Ох, какая трагедия. Мой названый брат с женой ушли из жизни, остался единственный их родной ребенок, и того не стало… Вы сказали, его звали Дали? Хун Дали?
Услышав это, молодые люди, собиравшиеся войти, замерли на пороге. Хун Дали и вовсе остолбенел.
Слова незнакомца средних лет эхом отозвались в его голове. Плод любви его названого брата? И звали его Хун Дали? Но ведь это же он сам!
Спутники Хун Дали, заметив перемену в его лице, сразу поняли: дело пахнет керосином, и тоже застыли как вкопанные. Лишь дедушка-охранник, ничего не заметив, вежливо постучал в дверь:
— Директриса У, тут пришли молодые люди. Говорят, хотят осмотреться и пожертвовать немного денег.
— Да неужели? Что же ты их на пороге держишь, зови скорее! — Старый женский голос дрогнул от удивления. — Что за день такой сегодня? Прямо нашествие добрых людей, хе-хе…
Дверь быстро распахнулась, и на пороге показалась пожилая женщина.
У нее было на редкость доброе лицо – испещренное глубокими морщинами, обрамленное седыми как лунь волосами. Сгорбленная фигура, ноги, которые от груза прожитых лет едва гнулись… Но всё это ничуть не портило того глубокого впечатления, которое эта старушка производила на окружающих.
Она улыбалась так тепло и ласково, что каждый из присутствующих без труда мог представить, с какой искренней любовью и нежностью несчастные, но такие милые сироты обступали ее со всех сторон, наперебой клича бабушкой.
— Проходите, проходите же скорее! — Бабушка У при виде Хун Дали и его спутников на секунду опешила, но тут же поспешила пригласить всех в кабинет. — Ох, теснота-то у меня какая, да и угостить вас толком нечем, уж не обессудьте.
— Здравствуйте, бабушка У. Меня зовут Хун Дали, — глядя на женщину, которая растила его больше двадцати лет, он подсознательно порывался броситься в ее объятия. К счастью, в последний момент парень вовремя вспомнил о своей новой личности и сдержался.
— Дали? — Бабушка У обхватила Хун Дали за предплечья, принялась разглядывать его со всех сторон, но в итоге лишь грустно покачала головой:
— Эх, надо же, тезка… У нас тут тоже когда-то воспитывался один Хун Дали. Да вот, кстати, этот господин и привез его к нам давным-давно. Хе-хе, какая удивительная встреча, надо же было такому случиться.
В голове у Хун Дали роились тысячи вопросов, но он лишь скользнул взглядом по загадочному незнакомцу и заставил себя промолчать.
Мужчина был весьма недурен собой. В молодости он наверняка слыл писаным красавцем. И пусть глубокий шрам на лице слегка портил былую гармонию черт, он придавал ему суровое мужское обаяние.
Ео облик врезался в память с первого взгляда. Хун Дали протянул ему руку:
— Здравствуйте. Меня зовут Хун Дали. А как я могу к вам обращаться, дядя?
— Рад знакомству. И вправду, судьба нас свела, — мужчина тоже протянул руку и крепко пожал ладонь Хун Дали. — Моя фамилия Лю, так что можешь звать меня просто дядей Лю.
— Очень приятно, дядя Лю, — улыбнулся Хун Дали и как бы между прочим поинтересовался:
— Дядя Лю, а вы действительно когда-то привезли сюда ребенка? Я краем уха услышал, что его тоже звали Хун Дали?
— Да, всё верно, — дядя Лю кивнул и со вздохом продолжил:
— Это был сын моего названого брата. Эх… Брат мой в молодые годы подавал большие надежды, но несчастный случай унес его жизнь. Его жена от такого удара не пережила тяжелых родов. Они ушли в один день, оставив единственного младенца сиротой. Но теперь и его нет в живых…
— Судьба-злодейка играет людскими жизнями… — тихонько вздохнула бабушка У, незаметно смахивая слезу.
Сердце Хун Дали болезненно сжалось, к горлу подкатил ком, а глаза застлали слезы, которые он подавил колоссальным усилием воли. Справившись с чувствами, он осторожно спросил:
— Скажите, дядя Лю, а как звали вашего названого брата? Вы не могли бы поделиться его именем? Раз уж я его тезка, то хотел бы помянуть его при случае, сделать доброе дело.
— Да почему бы и нет, скрывать тут нечего, — усмехнулся дядя Лю. — Его звали Хун Хаомин, а жену – Лань Сянцзинь.