Глава 1242: «Слово „любовь“»
От этих слов сердце Е Цзылин заколотилось как безумное, а шаг подсознательно ускорился.
Обогнув рощу устремляющегося к небесам темно-зеленого бамбука, Е Цзылин наконец увидела того, с кем должна была сойтись в смертельной схватке.
Посреди круглой поляны шириной около тридцати чжанов, заведя руки за спину, стоял Тан Чжэнь. Его могучий силуэт казался незыблемым. Заметив приближение Е Цзылин, он негромко рассмеялся.
— Три года назад судьба уже сводила меня с госпожой Е. Еще тогда я подумал, что во всем праведном мире вряд ли сыщется человек, превосходящий тебя талантом. И сегодняшняя встреча лишь подтверждает мои мысли. Приветствую тебя, госпожа Е.
Тан Чжэнь слегка склонил голову в знак приветствия.
Всего одной фразой он умудрился обособить Е Цзылин от остальных одиннадцати избранных мастеров. И пусть на словах никто бы не стал высказывать недовольство, каждый из них был признанным гением, так что в их душах неизбежно зародилось семя раздора. Поистине выдающийся приём Повелителя Демонов!
Е Цзылин сдержанно кивнула в ответ. Кончики ее ушей и щеки густо покраснели от смущения. Она стиснула зубы и предпочла смолчать.
Именно этот мужчина, величественный, точно неприступная гора, заставлял Е Цзылин метаться между любовью и ненавистью, не находя выхода.
Она любила его за его непревзойденный гений и ненавидела за то, кем они были друг другу, за их страшную, непримиримую судьбу.
Тан Чжэнь слегка прищурился и окинул взглядом присутствующих. Стоило ему сделать это едва заметное движение, как по бамбуковому лесу прокатилась волна удушающего давления, от которой воздух словно застыл, лишая возможности дышать.
В этот момент вокруг Тан Чжэня, не считая Е Цзылин, уже стояли десять человек. Все они были восходящими звездами праведных школ, цветом молодого поколения мастеров. Любого из них по отдельности хватило бы, чтобы занять почетное место в Небесном Рейтинге Цзянху.
Однако сейчас они стояли в полном оцепенении, а холодный пот пропитал их одежды до последней нитки.
И причина была лишь одна: перед ними стоял Тан Чжэнь!
Тан Чжэнь, триста лет наводящий трепет на всё Цзянху! Тан Чжэнь, который после обретения великого мастерства божественной техники не встречал соперника, способного выдержать против него хотя бы десять ударов!
Семьдесят лет назад, когда Тан Чжэню исполнилось триста шестьдесят, он достиг вершин мастерства и в одиночку заставил содрогнуться все праведные школы. Из пятнадцати великих праведных орденов многие понесли колоссальные потери, а три и вовсе были стерты с лица земли. Пятьдесят лет назад, не имея равных в подлунном мире и окончательно пресытившись мирской суетой, он отошел от дел и больше не обнажал оружия. Иначе праведникам никогда бы не досталась эта передышка.
И теперь этот живой миф стоял прямо перед ними.
Повелитель Демонов поднял взор к затянутому тучами небу и со вздохом произнес:
— Пятьдесят лет назад я остался без соперников, и лишь поэтому вы смогли перевести дух. Но то, какими вы предстали предо мной сегодня, вызывает лишь разочарование. Смешно, право слово, до чего же смешно.
В воздухе разлилось леденящее душу намерение убийства.
Почувствовав это сердцем, Е Цзылин в отчаянии выкрикнула:
— Тан Чжэнь! Можешь ли ты пощадить их?
Глаза Тан Чжэня сверкнули холодом:
— Госпожа Е, мне искренне жаль, но у меня внезапно появилось желание пролить немного крови. Пусть эти люди вспомнят: то, что Тан Чжэнь не вступал в бой последние пятьдесят лет, вовсе не означает, что он разучился убивать.
Ее сердце болезненно сжалось. Она понимала, что глупые затеи кое-кого из присутствующих переполнили чашу терпения этого великого воина, чье слово всегда было нерушимо как скала.
Тан Чжэнь сокрушенно вздохнул и мягко опустил стопу на землю.
Раздался глухой, похожий на раскат грома гул, и в тот же миг, словно повинуясь закону взаимодействия Неба и Человека, из туч низверглась ослепительная молния толщиной с бочку!
В двух чжанах от Тан Чжэня с грохотом вздыбилась земля, и наружу вылетела тень. Она метнулась прочь, выделывая в воздухе немыслимые кульбиты, явно достигнув того уровня мастерства, когда воин способен парить без опоры под ногами.
Тан Чжэнь холодно хмыкнул. Легким движением руки он подхватил несколько длинных бамбуковых листьев и мгновенно запустил их вслед беглецу.
Обычные листья с жутким свистом рассекли воздух. Судя по бешеной скорости, их убойная сила сейчас ничуть не уступала тяжелому арбалету духовного уровня!
Раздался приглушенный стон, и беглец камнем рухнул в траву, затихнув навеки.
Никто из собравшихся и подумать не мог, что Повелитель Демонов Тан Чжэнь достиг столь пугающих высот, когда способен убивать летящим листом или цветком даже мастеров, пребывающих в царстве божественных способностей!
Тан Чжэнь, словно и не заметив содеянного, ледяным тоном произнес:
— Еще когда я только входил в этот лес, я уже знал, что под землей притаилась крыса. Я давал ему бесчисленное множество шансов уйти невредимым, но он предпочел их проигнорировать. Так что в его смерти винить некого.
У присутствующих волосы встали дыбом.
Погибший мастер прибыл сюда десять дней назад ради осуществления тайного плана засады. Последние трое суток он лежал неподвижно в земле, словно глиняное изваяние, введя свое тело в состояние внутриутробного дыхания. Но даже это не помогло ему укрыться от взора Тан Чжэня!
Уничтожив врага одним движением, Тан Чжэнь сделал два неторопливых шага. Наблюдавшим за этим показалось, будто само пространство и время исказились. Движения выглядели обманчиво медленными, однако инстинкты вопили, что этот шаг быстрее любого их самого стремительного выпада. Но страшнее всего было то, что никто не мог предугадать, где именно опустится его стопа.
Казалось, он едва шевелится, но в то же мгновение оказывлся прямо перед лицом. Казалось, он преодолел огромное расстояние, но при этом выглядел так, будто не сдвинулся ни на вершок.
Это противоестественное противоречие между временем и пространством вызывало у присутствующих такую невыносимую тяжесть в груди, что им хотелось сплюнуть кровью, лишь бы избавиться от этого гнетущего ощущения.
До этого момента оставшиеся одиннадцать избранных мастеров, на подготовку которых праведные школы потратили уйму сил и средств, так и не смогли нанести ни одного удара. У них не хватало сил даже на то, чтобы вымолвить хоть слово.
Давление в воздухе резко возросло. Тан Чжэнь, держа руки за спиной, негромко и размеренно заговорил:
— В последнее время я только и слышал, что вершиной воинского искусства в подлунном мире считаются меч Е Цзылин, сабля Фань Сюсюаня, техника ног Жэнь Чэнханя да копье Ван Минсиня. Но сегодня я вижу, что все они весьма посредственны. Раз уж вы здесь, как желаете сражаться? По одному или все вместе? В любом случае я приму ваш вызов.
Тан Чжэнь окинул их ледяным взглядом. И те, кто еще вчера мнил себя сильнейшими среди молодого поколения Цзянху, почувствовали, как их ладони покрываются холодным потом. Никто из них не посмел сделать шаг вперед.
Лишь Е Цзылин, стиснув зубы, шагнула вперед. В ее глазах решимость смешалась с отчаянием.
Тан Чжэнь смотрел на стоявшую перед ним красавицу. Легкий ветерок шевелил полы ее одежд и ласкал пряди волос, делая ее похожей на сошедшую с небес бессмертную деву. В памяти его вдруг всплыла их первая встреча, и в душе шевельнулась тихая грусть.
Три года назад.
Тогда госпожа Е Цзылин была еще совсем юной девушкой семнадцати-восемнадцати лет. Встретив его, грозного и всесильного Повелителя Демонов, она не выказала ни малейшего страха, а лишь твердо произнесла: «Ты – Тан Чжэнь. Обещаю, наступит день, когда я лично убью тебя!»
Тан Чжэнь тогда лишь улыбнулся и, глядя на девушку, походившую на изгнанного небожителя, мягко спросил: «Госпожа Е, у меня есть к тебе два вопроса. Не сочтешь ли за труд ответить на них?»
Е Цзылин удивленно захлопала длинными ресницами и ответила: «Спрашивай».
«Если я не ошибаюсь, госпожа Е – последняя ученица воительницы Янь Лювэй из Обители Затуманенного Дыма. Девятая, высшая ступень ее техники Затуманенного Дыма, именуемая „Облака легки, ветер тих“, требует сначала познать мирской путь, а затем полностью отречься от него, дабы разорвать все земные оковы. Позволь узнать, насколько ты близка к этому свершению?»
«Остался один шаг, – уверенно ответила Е Цзылин. – …Я еще не познала мирской жизни».
«Если дать тебе три года, сможешь ли ты войти в царство Отречения от Чувств и довести свою культивацию до совершенства?» – поинтересовался он тогда.
В глазах девушки сверкнула гордость. «Наставница говорила, что мне хватит и двух лет, а она никогда не лжет», – уверенно заявила она. В тот миг легкий порыв ветра всколыхнул ее шелковые ленты. Они стояли друг напротив друга – величественный Тан Чжэнь и юная Е Цзылин – и казались сошедшими с древнего свитка бессмертными.
Тан Чжэнь мягко рассмеялся: «Твоя наставница права, твой талант поражает даже меня. Однако мне крайне любопытно: когда ты познаешь Отречение от Чувств, какое тебе будет дело до мирской суеты, вражды и обид? И ради чего тогда тебе непременно нужно будет лишить меня жизни?»
Этот вопрос заставил Е Цзылин растерянно замолчать.
Она лишь раздосадованно топнула ножкой и поспешила уйти, однако в ее сердце навсегда запечатлелся образ Тан Чжэня, стереть который было уже невозможно.
И вот, не успели они оглянуться, как пролетели три года.
— Твоя техника Затуманенного Дыма действительно достигла совершенства, однако ты так и не сделала последний шаг к Отречению от Чувств, — покачал головой Тан Чжэнь. — К тому же сейчас в твоем сердце живет лишь желание умереть. Боюсь, из всей своей силы ты не сможешь проявить и половины. Я не стану пользоваться твоей слабостью. Давай просто забудем об этом поединке.
«Конечно же, от него ничего не скрыть!»
На глазах Е Цзылин заблестели слезы, и она, с трудом сдерживая рыдания, спросила:
— Неужели у меня нет права даже на то, чтобы принять смерть от твоей руки?
— Дело вовсе не в моей жестокости, госпожа Е, — с горькой усмешкой ответил Тан Чжэнь. — Испокон веков добро и зло не могут мирно сосуществовать. К тому же я никогда не был тем, кто безжалостно губит красоту. Давай оставим разговоры о нас. Любовные испытания трудно преодолеть, и если ты позволишь этому чувству поглотить тебя, это лишь разрушит твою культивацию в будущем.
Тан Чжэнь негромко вздохнул и отвел взгляд от прекрасного лица девушки, искаженного невыносимой скорбью. Сделав всего один шаг, он мгновенно обошел застывшую Е Цзылин и устремил руку к юноше, державшему в руке клинок.
Этим молодым воином с клинком был не кто иной, как Фань Сюсюань, о котором Тан Чжэнь только что упоминал!
Юноша всё еще напряженно выжидал, гадая, что предпримет противник, как вдруг перед ним промелькнула тень, и Тан Чжэнь оказался в каких-то шести чи от него.
Колоссальное невидимое давление обрушилось на грудь Фань Сюсюаня. Он даже не успел среагировать, как упустил последнюю возможность спастись бегством.
Черные волосы Тан Чжэня развевались на ветру, словно яростные языки пламени, а его глаза полыхнули потрясающим сиянием.
Видя, как к нему тянутся смертоносные пальцы Тан Чжэня, Фань Сюсюань собрал все свои силы и рванулся назад, надеясь избежать сокрушительного лобового удара. Однако он никак не ожидал, что со спины на него навалится еще одна непреодолимая сила, словно его одновременно атаковали два Тан Чжэня с разных сторон! Мощь этого выпада Повелителя Демонов таила в себе сразу два противоположных импульса – рвущийся вперед натиск и затягивающую петлю.
От одного этого захвата Фань Сюсюань, точно заброшенный боксерский мешок, описал в воздухе широкую дугу и с тяжелым стуком рухнул далеко в стороне.
Тан Чжэнь небрежно бросил на землю смятый в бесформенный кусок железа сабельный клинок духовного уровня и в мгновение ока вернулся на прежнее место. Он двигался так стремительно, словно вообще не сдвигался с места. Оставшиеся мастера застыли с разинутыми ртами, а их дыхание сделалось тяжелым и прерывистым.
Только теперь они в полной мере осознали, какая невообразимая пропасть разделяет их и этого великого воина, не знавшего поражений.
Взгляд Тан Чжэня наполнился тоской, и он тихо промолвил:
— И сабля Фань Сюсюаня оказалась весьма посредственной. Посредственной и ничем не примечательной…