Глава 1110: «Специалист по любым упрямцам»
— Пять… пятьдесят… пятьдесят миллионов!
Услышав эту цифру, все вокруг разинули рты.
— Кто же такой этот Хун Дали? Просто так взял и пожертвовал пятьдесят миллионов?!
Директор, тоже перепугавшись до седьмого пота, засуетился:
— Господин, мы ведь спасали этого ребенка вовсе не ради денег…
— Ерунда, — первым пришел в себя Хань Сунъян. В конце концов, Хун Дали, не моргнув глазом, купил машину за пятнадцать миллионов, он определенно божественный богач! Он с усмешкой похлопал директора по плечу:
— Если Дали сказал, что будет спонсировать, значит, так тому и быть. Я тоже внесу частный вклад – два миллиона, буду следовать примеру Дали.
Остальные тут же загомонили:
— Я тоже! Считайте, что я просто получил немного меньше денег на карманные расходы.
— Надо решительно поддержать, меня не забудьте!
— И я, и я! Хе-хе, деньги потрачены с удовольствием!
— Вот такие мы, парни с Севера, крутые! Брат тоже в деле!
Женщины оказались еще решительнее:
— Раз мужики крутые, нам, бабам, отставать нельзя!
— Точно! Я дам три миллиона, надо же переплюнуть этих яйцеголовых!
— Обязательно! И я дам три миллиона!
Цяо Сяньсянь напоследок посмотрела на Хун Дали и тихо проговорила:
— Я… я пожертвую пять миллионов. Дали, а когда ребенку станет лучше, можно… можно я стану его крестной матерью? Бедняжка, только родился и уже столько перенес…
Толпа снова зашумела:
— Вместе, давайте вместе! Мы станем его крестными отцами!
— А мы будем крестными матерями!
Что за бестолковая компания!
— Хе-хе, раз хотите, то пожалуйста, — Хун Дали кивнул. — Ладно, раз ребенок вне опасности, не будем здесь больше всех беспокоить. Давайте сменим обстановку.
— Правильно, меняем! — Хором подхватили остальные.
— Пойдем в бар выпьем, — расхохотался Хань Сунъян. — В бар «Истинная Любовь»! Идем колбаситься!
Цяо Минфэн скривился:
— Только и знаешь, что трястись. Как вспомню эту безудержную пляску, так сразу воротит.
Бар «Истинная Любовь» – вероятно, каждый житель Шэньяна о нем слышал, особенно молодежь.
«Истинная Любовь» равно тряска – это непреложная истина, по крайней мере, последние три года она не менялась. Три года назад, когда хип-хоп был не особо популярен, в «Истинной Любви» тряслись. Сейчас, когда хип-хоп в моде, в «Истинной Любви» продолжают трястись.
В «Истинной Любви» полно молодежи, и у всех одна общая цель: трястись. За три сотни здесь можно занять неплохое местечко. Остальные, стоящие вокруг, – это мелкие тусовщики, ожидающие полуночи, чтобы начать трястись. Стоит часам пробить двенадцать, как внезапно, словно из ниоткуда, высыпает толпа, все бегут на танцпол, мгновенно выстраиваются в ряд, поворачиваются к диджейскому пульту и дружно начинают трястись.
Те, кто учился в школе, могут представить: каково это – запихнуть всех учеников в один класс и заставить делать упражнения для головы из седьмого комплекса производственной гимнастики? Если вы пришли сюда, но не пьете «Тайнуоци», советую уйти до начала шоу, иначе будет крайне неловко. Выбраться наружу просто: достаточно наступить на усеянный бутылками «Тайнуоци» пол, и вы буквально выскользнете наружу.
Не знаете, что такое «Тайнуоци»?
«Сяотай», «Дэфэй», «Я должен выпить Дали» – все это из одной серии…
Перед выходом Хун Дали украдкой придержал Хань Сунъяна:
— Окажи услугу, разузнай, что это за люди – родители ребенка. Мне очень хочется посмотреть, кто может быть настолько бесчеловечным.
— Обязательно, — кивнул Хань Сунъян. — Я и сам хочу это знать.
Ребенка спасли, значит, праздновать обязательно.
И толпа, полная решимости, направилась прямиком в бар «Истинная Любовь».
Второй этаж.
Цяо Сяньсянь рассеянно потягивала напиток. С тех пор как она пришла сюда с Хун Дали, она твердо решила не прикасаться к алкоголю, лишь символически пригубливая фруктовый сок.
В голове у нее царил сумбур. В основном она думала о Хун Дали, о его улыбке – на первый взгляд беззаботной, но если всмотреться, полной глубокой мудрости.
Этот Хун Дали и вправду очень загадочен.
Для Цяо Сяньсянь деньги не имели большого значения, в ее семье их всегда было в достатке. Как правило, стоило ей попросить, и любая вещь стоимостью до десяти миллионов оказывалась у нее в руках без малейших проблем.
Но Хун Дали по-настоящему интересовал ее именно тем, что был окутан бесконечной таинственностью.
Он словно черная дыра, мгновенно притягивающая взгляды всех вокруг, причем черная дыра удивительно добрая.
И вот Цяо Сяньсянь с улыбкой наблюдала, как Хун Дали по очереди спаивают собравшиеся – конечно, сам Хун Дали почти не пил, и всё спиртное, предназначенное ему, практически целиком уходило в желудок его телохранительницы Гу Фэйфэй.
Страшная телохранительница. Она пила не хуже, чем воду, и за это короткое время умудрилась влить в себя пять кружек разливного пива, даже не икнув…
Разумеется, и другая девочка, что была рядом с Хун Дали, тоже оказалась не промах. Очевидно, что такая обстановка пришлась ей по душе, и после пары бокалов она начала бросать бесконечные томные взгляды, очаровывая всю компанию «мажоров» Хань Сунъяна. Особенно выделялся её милый наряд, который делал её похожей на очаровательную маленькую драконицу, и она моментально стала центром внимания мужчин за соседними столиками.
Вообще, алкоголь – поистине чудесная вещь. Всегда такая милая, даже прозвище у неё было Мэнмэн, Криссната, хорошенько захмелев, и впрямь стала вести себя иначе.
Правда, большая часть её внимания была прикована к Хун Дали, или, вернее, к Гу Фэйфэй…
Цяо Сяньсянь так и сидела, улыбаясь, глядя, как вся компания, созвав друзей, пьёт и болтает, как они веселятся до упаду, до полного забвения приличий, и в памяти у неё всплывали те радостные лица в больнице, когда они узнали, что ребенок спасен.
Она была рада, что у неё есть такие друзья – пускай они давно свыклись с ярлыками «прожигатели жизни» и «бездельники», но по крайней мере, в решающий момент в них ещё оставалась та самая человеческая искра.
Этого было вполне достаточно.
Пока в голове у неё бродили обрывочные мысли, взгляд Цяо Сяньсянь вдруг зацепился за компанию неподалеку: шесть мужчин и четыре женщины. Женщины были очень хороши собой – из тех настоящих красавиц, которых редко встретишь в баре, – и почти все с густым макияжем. Мужчины же были крепкими и сильными, и хоть одеты они были в обычную повседневную одежду, по их осанке и манерам сразу было видно: эти ребята явно не промах и кое-что умеют. А судя по татуировкам, они принадлежали к криминальному миру.
Компания Хань Сунъяна сама по себе была из тех, кого называют богатыми и влиятельными, и в подобном баре на них редко кто осмеливался нарываться.
Поэтому Цяо Сяньсянь особо не задумывалась.
Но внезапно их приятель, ходивший в туалет, прибежал обратно, шатаясь и спотыкаясь. Побитый, с синяками и ссадинами, в совершенно растерзанном виде, он, держась за лицо, злобно выпалил:
— Твою мать, в туалете наткнулся на какого-то мудака, который девчонку силой лапал. Он меня заметил и сразу в драку! Чёрт!
Услышав это, никто из присутствующих уже не мог усидеть на месте. Мужчины тут же повскакивали и, не тратя лишних слов, следом за побитым приятелем ринулись к туалету. Однако на полпути их остановили те самые шестеро, на которых Цяо Сяньсянь ранее невольно обратила внимание.
— Прошу прощения, парни, — главный среди них шестерых хмыкнул и процедил:
— У нашего Старшего Брата там небольшое дело. Подождете, пока он закончит, – позже зайдете.
Пока он там закончит, всё давно будет кончено, и говорить будет уже не о чем!
Хань Сунъян и раньше участвовал в паре групповых драк, но тогда он был в тылу, на подхвате: проще говоря, другие махали кулаками, а он заметал следы. Но сегодня, когда с ними был брат Дали, Хань Сунъян, что случалось нечасто, решил показать свою удаль. Не проронив ни слова, он схватил с ближайшего стола пивную бутылку и с размаху врезал ей по голове вожака.
Бах! Бутылка в руке Хань Сунъяна взорвалась фонтаном осколков. Струйка крови потекла по лбу того мужика, что стоял во главе, но он устоял на ногах и лишь холодно усмехнулся:
— Неплохо. Смелости тебе не занимать. Прощаю этот выпад. Но я повторю: как только наш Старший Брат выйдет, зайти внутрь сможете хоть все вместе. А пока – проход закрыт.
Если бы он после такого удара просто бросился в ответную драку, это ещё можно было бы принять.
Однако то, что человек, получив бутылкой по голове, после всего еще и с улыбкой на устах мог разговаривать, вызвало у окружающих мурашки по коже. Хань Сунъян и его компания – типичные «мажоры», привыкшие жить в свое удовольствие, – перед лицом такого типа на мгновение растерялись.
— Фэйфэй, сходи проверь, — скомандовал Хун Дали. — Если кто-то действительно пытается применить силу, действуй по обстоятельствам.
— Хорошо.
Гу Фэйфэй, не ставя этих людей ни во что, тут же рванула в сторону туалета.
В этот момент предводитель, заметно разозлившись, сделал шаг в сторону, перегородив Гу Фэйфэй путь. В ответ вновь раздался грохот, и тот, кто прежде даже глазом не моргнул от удара бутылкой, теперь отлетел в сторону, протаранил три стола и рухнул на пол.
А Гу Фэйфэй тем временем влетела в туалет, откуда тут же донесся женский крик.
Шум привлек внимание окружающих, и вскоре те расступились, освободив площадку диаметром метров десять.
— Твою мать, как вы работаете?! — Вскоре из туалета вышел Лысый, ростом под два метра, с набитым на затылке Лазурным Драконом. Он застегивал ремень и сквозь зубы матерился:
— Даже дверь удержать не можете! У меня дело почти сделано было, а тут вломилась эта бабища, похожая на свиноматку, и всё испортила, у меня теперь даже не стоит, черт возьми!
Он вышел из туалета, продолжая ругаться. Увидев, что происходит вокруг, он ничуть не удивился и лишь бросил:
— Смелые, значит. Действительно посмели помешать моим делам. Мужики, идемте на свободное место. Я один уложу вас всех, хотите – выходите по одному, хотите – все разом, как пожелаете.
Обе группы направились на выход. Гу Фэйфэй вывела из туалета девочку на вид лет старшеклассницы – с красными от слез глазами и в растрепанной одежде.
— Что случилось? — Хун Дали нахмурился.
По логике вещей, ребенок в возрасте этой девочки вряд ли стал бы забредать в подобное место, а уж если оказалась здесь – точно не стала бы той, кого затаскивают в туалет, чтобы взять силой. Поэтому Хун Дали на мгновение растерялся, не понимая, что здесь вообще происходит.
— Я и сама не знаю, — ответила Гу Фэйфэй. — Когда я вошла, с девчонки уже были сняты штаны, дело шло к обесчещиванию, но как только этот здоровяк меня увидел, он тут же прекратил, натянул штаны и выскочил наружу.
Неужели Гу Фэйфэй обладает еще и функцией принудительного усмирения?