Глава 56 Исполнительный директор Ким Джихун (1)
4 февраля 2009 года, среда. После полудня, когда мягко кружился белый снег.
Перед главным зданием фармацевтической компании «Ханджу» остановился роскошный черный «Мерседес».
Эту машину я арендовал несколько дней назад из-за нехватки времени, а за рулем сидела Ко Дохи — начинающий адвокат из юридической фирмы «Тайфун».
Я расположился на заднем сиденье, а рядом со мной сидел Токко Джонхён — маститый адвокат, с которым был заключен контракт на внушительную сумму. На переднем пассажирском месте находился еще один юрист, Пак Юсик.
— О нашем визите уже было сообщено. Официальное уведомление о приобретении доли акций на бирже завершено, и хотя из-за недавней даты сделки вас, возможно, еще не внесли в реестр акционеров, как мажоритарный акционер компании «Ханджу» вы имеете полное право требовать участия в управлении и осуществления контроля над менеджментом…
— Ах, и по поводу дисциплинарного взыскания компании поясню я, — стоило Токко Джонхёну, мужчине под шестьдесят с проседью в волосах, закончить фразу, как объяснения подхватил Пак Юсик, которому было под пятьдесят.
— Вчера мы получили дополнительные материалы. Наш углубленный внутренний анализ показал явные процедурные нарушения. Помимо отсутствия веских оснований, мы считаем, что «процессуальная легитимность» также не была соблюдена. Поэтому вопрос с этим взысканием мы вполне можем решить своими силами.
Как только адвокат Пак Юсик замолчал, слово снова взял Токко Джонхён:
— Сообщают, что только что появилось объявление от Корейской биржи. В нем говорится, что в финансовых отчетах компании «Ханджу» за последние пять лет подтверждены подозрения в умышленных манипуляциях с бухгалтерской отчетностью. Если мы грамотно воспользуемся этим шансом, то сможем потребовать пересмотра прав на управление.
Я спокойно кивнул и через мгновение открыл дверцу. Следом за мной из машины вышли адвокаты «Тайфуна».
Токко Джонхён и Пак Юсик были в черных пальто поверх черных костюмов, а адвокат Ко Дохи — в строгом женском костюме того же цвета. Все, как один, были в черном. Лишь я намеренно выделился: на мне был новый черный костюм с черной рубашкой и ярко-красным галстуком, купленный в прошлые выходные.
— Пройдемте сюда.
Я шел впереди, указывая дорогу, ведь здание «Ханджу» было мне слишком знакомо.
Здание штаб-квартиры.
Мы дерзко припарковались прямо перед центральным входом. Охранники на первом этаже не решились грубить нам, лишь ошарашенно наблюдали за происходящим.
Еще бы, приехали на блестящем огромном «Мерседесе», да и вид у всех был крайне официальный. В этот момент к нам кто-то подошел.
— Извините, вы откуда?
Охранник спросил это, искоса поглядывая на автомобиль.
Вперед выступил Пак Юсик.
— Я адвокат юридической фирмы «Тайфун». Нам сообщили, что для VIP-гостей допустима кратковременная парковка перед входом. Мы слышали, что это часть официального протокола компании «Ханджу», разве нет?
— А, ну да, это так, но кто именно здесь VIP?
С этими словами охранник уставился на почтенного Токко Джонхёна.
Однако Пак Юсик указал рукой на меня.
— Вот этот господин. Человек, ставший недавно крупным акционером, крупнейшим акционером компании «Ханджу».
При словах «крупнейший акционер» охранник, казалось, онемел и во все глаза уставился на меня. Затем он недоуменно наклонил голову. Менеджер Ким Джихун из отдела закупок, который постоянно сновал здесь туда-сюда — это ведь был я. Но из-за черного костюма, черной рубашки, алого галстука и моей гордой осанки он, похоже, засомневался, не обознался ли.
— Вы разве не получали распоряжений из кабинета президента?
В этот момент Пак Юсик спокойным взглядом посмотрел на охранника и задал этот вопрос, после чего тот поспешно убежал.
Добежав до стойки информации, он о чем-то переговорил с девушкой-администратором. Та сделала звонок, снова что-то сказала ему, и охранник с серьезным лицом прибежал обратно.
— Вы ведь менеджер Ким Джихун, не так ли?
Услышав слова охранника, я невольно усмехнулся.
Но и в этот раз вмешался Пак Юсик:
— Наш клиент прибыл в компанию исключительно в статусе крупнейшего акционера «Ханджу». Вам что-то непонятно?
Охранник вздрогнул и отступил.
Хоть компания и дышала на ладан, мой статус «крупнейшего акционера» заставлял его ловить каждое мое движение.
— Идемте.
Я снова сделал жест рукой, и адвокаты «Тайфуна», звучно чеканя шаг, последовали за мной.
Если подумать, я действительно привел с собой великий «Тайфун».
Словно возвращение блудного сына.
Это было сильное чувство, будто я иду на решительный штурм этой компании.
Поднявшись на лифте, мы прибыли на 15-й этаж.
Здание «Ханджу» было не таким уж большим.
Оно было опутано многочисленными ипотечными долгами, и не будет преувеличением сказать, что «Ханджу» фактически владела лишь 30% его стоимости. Именно поэтому в моих глазах это строение выглядело довольно скромным.
На 15-м этаже располагался кабинет президента, а на 21-м — кабинет председателя, где раньше находился покойный Чу Сан Ок.
Мы вышли на 15-м этаже и сразу направились к стойке приемной президента.
И именно в этот момент…
С растерянным лицом навстречу нам выбежала Сон Чи Ын, заместитель начальника отдела Стратегического секретариата.
Она в упор посмотрела на меня удивленными глазами и поспешно поздоровалась:
— Менеджер… нет, как же мне к вам обращаться? Ах! Менеджер Ким, в общем, я получила уведомление.
В ответ я вежливо поздоровался:
— Как поживаете, заместитель начальника Сон Чи Ын?
— !!!
— Но почему вы так удивлены?
— А, просто вы как будто изменились.
Я пришел в компанию не как наказанный менеджер Ким Джихун, а как крупнейший акционер Ким Джихун, и от осознания этого мои плечи невольно расправились.
— Вы вышли встретить меня?
Сон Чи Ын слегка нахмурилась, но тут же указала на стойку приемной:
— Пройдите сюда.
Сон Чи Ын — дочь президента Сон Джон Гу.
Та самая женщина, что была в первых рядах, когда нужно было замять дело о коррупции начальника отдела Чу Джэчхоля.
Наверняка были зафиксированы улики попыток уничтожения доказательств.
Странно, но Чу Джэчхоль в итоге был привлечен к ответственности без содержания под стражей.
И у Сон Чи Ын с остальными до сих пор не возникло никаких проблем.
Однако теперь, если я выступлю с внутренним разоблачением, таким людям, как она, несдобровать.
— Заместитель начальника Сон, а разве вы не должны быть в Стратегическом секретариате?
Когда я вскользь спросил об этом, Сон Чи Ын снова пристально посмотрела на меня и ответила:
— Дело в том, что после смерти Председателя Стратегический секретариат временно взял на себя обязанности по обеспечению работы президента.
Получается, дочь помогает своему отцу, президенту Сон Джон Гу.
Но, честно говоря, если Чу Джэчхоль и исполнительный директор Чу Джэсик были проблемой, то и президент Сон Джон Гу мог стать для «Ханджу» источником большой беды.
Он вступил в сговор с фондами, которые намеревались поглотить компанию целиком. А значит, велика вероятность, что и стоящая передо мной Сон Чи Ын с ними заодно.
Настроение испортилось, и с этого момента, излучая холод, я вошел в кабинет президента.
— Ой-ой, добро пожаловать!
Это был Сон Джон Гу.
Сидевший за широким столом президент тут же вскочил и с улыбкой направился к нам.
Глядя на него, я подумал о том, как сильно все изменилось.
Совсем недавно я был всего лишь рядовым менеджером.
А теперь президент лично встает, чтобы поприветствовать меня.
И моя реакция тоже стала другой. Вместо того чтобы подобострастно кланяться, я уверенно встретил его взгляд и пожал руку.
Затем я спокойно сел на диван в зоне для переговоров, куда указал Сон Джон Гу.
Адвокаты «Тайфуна» также обменялись короткими рукопожатиями и сели по обе стороны от меня.
В этот момент лицо Сон Джон Гу, кажется, сразу посуровело — то ли от напряженных взглядов юристов, то ли от общей атмосферы.
Наблюдая за этим, я заговорил первым:
— Президент Сон, на всякий случай уточню сразу: сегодня я пришел сюда не как менеджер отдела закупок.
— А, менеджер Ким… нет, господин Ким, я это прекрасно понимаю.
— Поэтому сначала мои адвокаты скажут то, что должны. Позвольте их представить! Это адвокат фирмы «Тайфун» Токко Джонхён. До недавнего времени он занимал пост начальника центрального следственного управления Верховной прокуратуры.
В это мгновение на лице Сон Джон Гу отразилось крайнее изумление.
Начальник центрального следственного управления — человек, способный «сбить птицу в полете». Это же уровень прокурора высшего ранга.
Сопровождение такого звездного адвоката стоило баснословных денег, которые были не по карману обычному человеку.
Сон Джон Гу снова посмотрел на меня, не скрывая удивления.
— А это адвокат Пак Юсик. Он был председательствующим судьей Высокого суда, а теперь работает в «Тайфуне». И это адвокат Ко Дохи.
Когда представление закончилось, президент стал выглядеть еще более напряженным. Та маслянистая улыбка, с которой он встречал меня минуту назад, бесследно исчезла.
В этой ледяной атмосфере Токко Джонхён начал свои резкие замечания.
Снова на работу
— …Хм. То есть, по словам адвоката, я несу определенную ответственность за этот инцидент? Но ведь я не занимался растратой! Как я мог остановить то, что творили дети покойного председателя Чу Сан Ока? Тем более, откуда мне было заранее знать об их делишках?
— В этом-то и проблема, президент Сон.
— У меня тоже есть свои трудности.
— Вы намерены изливать душу только после того, как компания окончательно пойдет ко дну?
— М-да.
— В компании «Ханджу» до сих пор не работали ни системы предотвращения незаконных финансовых потоков, ни системы аудита. Наш клиент и глава отдела Ким Донсок, которые указали на этот факт, были отстранены от должностей. Разве не прямая обязанность Генерального директора — контролировать подобные вещи?
После неоднократных упреков Сон Джон Гу вздохнул.
Он продолжал оправдываться:
— Господин адвокат. Почему вы говорите такие пугающие вещи? Я ведь не совершал ничего противозаконного. Разве не слишком жестоко возлагать на меня ответственность за чужие проступки?
Лицо Сон Джон Гу уже покраснело. Он всерьез возражал против замечаний Токко Джонхёна.
— Даже если есть моральная ответственность, это были обстоятельства непреодолимой силы. Поэтому я не могу отвечать за это лично. Кроме того, как четко прописано в уставе нашей компании, право назначения президента принадлежит исключительно совету директоров. В отличие от других фирм, мы не можем назначать президента на общем собрании акционеров. Так что крупнейший акционер не может просто указывать, что делать, верно? Это решение было принято на прошлом собрании акционеров на строгих условиях.
— ……
— Конечно, чтобы отменить это, нужно снова созывать собрание, но даже если внеочередное общее собрание акционеров состоится, с вашей нынешней долей вам ничего не светит. Похоже, наш менеджер Ким подготовился, но если у вас нет контрольного пакета акций, то даже при созыве внеочередного собрания мое положение останется неизменным. Вам ясно?
С этими словами Сон Джон Гу посмотрел на меня. Его взгляд стал острым. В его глазах читалась решимость до конца удерживать кресло президента.
То есть, согласно уставу «Ханджу», на собрании акционеров можно назначать или снимать директоров, но назначение Генерального директора невозможно.
Что ж. На этом этапе в дело должен вступить я.
Роль Токко Джонхёна заключалась в создании атмосферы и давлении. Прокурорское расследование по фактам растрат внутри компании уже завершилось, и Сон Джон Гу вышел сухим из воды. Поэтому юридическими методами его сейчас не достать. Он был лишь молчаливым соучастником, а не активным подельником.
— Господин президент, позвольте мне сказать пару слов.
Как только я заговорил, взгляд Сон Джон Гу сосредоточился на мне. Его лицо снова окаменело — он явно напрягся, не зная, чего от меня ожидать.
Адвокат Токко Джонхён атаковал его право на управление.
И теперь, похоже, президент наконец увидел во мне реального мажоритарного акционера.
— Президент Сон, вы твердите об отсутствии юридической ответственности, но забываете об одном.
— О чем же?
— Скажите, положив руку на сердце. Неужели вы действительно не знали о преступлениях братьев Чу Джэсика и Чу Джэчхоля?
— Послушай, менеджер Ким! Я же тебе талдычу! Я не знал!
На эмоциях Сон Джон Гу сорвался на неформальный тон. Я же в ответ лишь плотно сжал губы и молча уставился на него. Сон Джон Гу откашлялся и снова заговорил более официально:
— Кхм-кхм. Я имею в виду, что я не был в курсе.
Я с легкой усмешкой произнес:
— Ну, раз прокуратура не смогла ничего накопать, допустим, так оно и есть. Но вы правда думаете, что на этом все закончилось?
— Что? Есть что-то еще? Нет, что еще может быть?
Тогда я напомнил о том телефонном разговоре с Сон Чи Ын. Ее утверждение, что ошибка Чу Джэчхоля была лишь случайностью, и дело закрыли после возвращения компании ошибочно переведенных сумм. Она тогда настойчиво убеждала меня, что Чу Джэчхоль невиновен.
И в этот момент Токко Джонхён набросился на него, как коршун:
— Президент Сон! Если вы и дальше будете легкомысленно относиться к моим словам, вы горько пожалеете.
Спокойный седовласый адвокат внезапно преобразился: его глаза стали холодными, как у гадюки.
Сила Токко Джонхёна заключалась именно в таком умении подавлять и внушать трепет.
В прокуратуре он был подобен жнецу смерти, а став адвокатом, заслужил безграничное доверие клиентов.
— Уничтожение улик и подстрекательство к уничтожению улик! Вы, кажется, недооцениваете тяжесть этих деяний? Согласно статье 155 пункту 1 и статье 31 пункту 1 Уголовного кодекса, лица, уничтожающие доказательства, подлежат уголовному преследованию. Вчера я общался с коллегами из прокуратуры, и они подтвердили наличие признаков уничтожения улик в этом деле. Пока следствие не дало этому ход из-за внутренних обстоятельств, но в любой момент может быть представлен отдельный рапорт и начато расширенное расследование. Более того, в телефоне моего клиента записаны разговоры, подтверждающие эти факты. На основании этого заявления мы можем инициировать повторное расследование всей деятельности «Ханджу». И не исключено, что в процессе всплывут не только факты уничтожения улик, но и новые соучастники, не так ли?
— Президент Сон! Следствие еще не окончено! Глубоко укоренившаяся коррупция в «Ханджу»! Мой клиент не успокоится, пока она не будет вырвана с корнем. Более того, я лично этого не допущу!
Токко Джонхён намеренно повысил голос.
Перед лицом этой тяжелой угрозы (?) от человека, который был прокурором до мозга костей, Сон Джон Гу изменился в лице.
В его голове мгновенно воцарился хаос.
Он-то думал, что раз Чу Джэчхоль и Чу Джэсик отделались легким испугом, то все позади.
Но внезапно осознал, что ситуация в корне изменилась.
Появление Токко Джонхёна, бывшего высокопоставленного чиновника прокуратуры, перевернуло игру.
— Хм, и все же, я чист.
Сон Джон Гу застыл с каменным лицом, но продолжал упорствовать.
В этот момент я подал знак Пак Юсику, и тот окончательно сломил его напор.
— Президент Сон, мы подтвердили, что именно вы поставили финальную подпись под приказом о «трехмесячном отстранении» и «выводе за штат» нашего клиента. Позиция нашей фирмы такова: это нарушение Трудового кодекса! Также возможен факт воспрепятствования профессиональной деятельности путем злоупотребления властью, что трактуется как умышленное незаконное взыскание. Мы намерены предпринять меры гражданско-правового и уголовного характера, включая иск о возмещении ущерба. Кроме того, поскольку мы считаем это связанным с делом братьев Чу, мы подадим официальную жалобу в прокуратуру. Как говорится, если начать копать, пыль поднимется всегда. Уверены ли вы, что у вас не возникнет проблем, если следствие проверит даже ваши личные банковские счета?
Сон Джон Гу на мгновение замолчал.
Но и в этот раз он не сдался.
— Даже так, вы должны знать. Я изначально… собирался подать заявление в полицию на исполнительного директора Чу Джэсика.
И он продолжил:
— Прокурорское расследование началось раньше, и я упустил момент. Но в компании все, кто в теме, знают это! И менеджер Ким, я признаю, что взыскание в вашем отношении было излишне суровым. Похоже, были и процедурные ошибки. Так что мы можем обсудить это заново. Но помимо этого, я сам в шоке и чувствую себя крайне несправедливо обиженным. Этот мерзавец Чу Джэчхоль тыкал в меня пальцем и требовал наказать менеджера Кима, какая у меня была власть против него?
Ох, ну и скользкий же тип.
Извивается, пытается выкрутиться любым способом.
Если бы я не стал крупнейшим акционером, этот бесстыжий Сон Джон Гу еще плотнее присосался бы к фондам и вверг бы компанию в необратимый хаос.
Но мой новый статус многое изменил.
Планы тех, кто собирался постепенно поглотить компанию, опираясь на существующие доли и конвертируемые облигации на 15 миллиардов вон, дали сбой.
И я не собираюсь отступать на полпути.
— Значит, президент Сон, вы до самого конца намерены избегать ответственности?
Когда мой голос и взгляд стали ледяными, Сон Джон Гу вдруг замахал руками и подался вперед.
Сцепив пальцы в замок, он осторожно заговорил:
— Менеджер Ким, а что если мы поступим так? Сейчас наша компания в опасности. Разве мажоритарный акционер должен вносить еще больше смуты? Почему бы нам обоим не сделать шаг назад?
— Что вы имеете в виду?
— Я дам вам возможность участвовать в управлении, как вы и хотели. В ближайшее время я созову совет директоров и назначу вас исполнительным директором. Ну как? И есть еще кое-что. Это уже личное…
Несмотря на серьезное лицо, Сон Джон Гу выглядел крайне сосредоточенным.
— Я могу познакомить вас с одним очень важным человеком. Не знаю, с какими мыслями вы скупали акции «Ханджу», но одних только этих акций недостаточно, чтобы полностью контролировать компанию. Не лучше ли будет, если мы в итоге придем к результату, выгодному для обеих сторон?
С этими словами он хитро прищурился.
Я тут же разгадал его намерение.
Предложение заключалось в том, чтобы он избежал уголовного наказания, а взамен свел меня с тем самым фондом, чтобы поднять стоимость моей доли.
В конечном счете это выглядело как предложение фонду выкупить мои акции.
«Теперь он решил поработать головой».
Сначала притянуть поближе, а потом договариваться.
Судя по всему, Сон Джон Гу стал не просто Генеральным директором, а верным представителем интересов того фонда.
— Что скажете?
Спустя некоторое время, закончив встречу с президентом, мы спустились на первый этаж.
Сев в «Мерседес», я задумался над вопросом Токко Джонхёна и решил сам спросить его мнение.
— Что вы об этом думаете, господин адвокат?
Токко Джонхён, недолго поразмыслив, ответил:
— На мой взгляд, условия неплохие.
— В каком смысле?
— Обычно расследования по факту уничтожения улик затягиваются. Если доказательства не бесспорны, начинаются долгие судебные тяжбы. На это уйдет уйма времени. В нынешней ситуации «Ханджу» ваша доля может обесцениться раньше, чем закончатся суды.
— Понимаю.
— К тому же, финансовое положение «Ханджу», выявленное на данный момент, не содержит ничего нового сверх того, что уже было известно. Если вы планируете что-то предпринять, нужно подготовиться основательнее.
— А что думает адвокат Пак?
— Я согласен с коллегой Токко. У нас пока нет прямых доказательств манипулирования курсом акций со стороны фонда и попытки враждебного поглощения, о которых вы говорили. Расследование таких махинаций — дело крайне сложное. По моему опыту судейства, отсутствие четких улик часто становилось камнем преткновения. Без них трудно привлечь к юридической ответственности.
— Значит, единственный выход — мое прямое участие в управлении?
— По крайней мере, сверху видно больше, не так ли? Кроме того, контакт с этим фондом тоже может быть полезен. Говорят, что в ходе следствия постоянные встречи с подозреваемым позволяют собрать больше улик.
Я кивнул на совет Пака Юсика.
Тогда Токко Джонхён осторожно спросил:
— Но нам… кое-что любопытно. Какова ваша конечная цель? Нечасто частные лица выплачивают такие огромные гонорары за контракт с нашей фирмой. В чем именно заключается наша помощь?
Я посмотрел на него и ответил:
— Думаю, в будущем вокруг меня будет происходить много событий. Заключать новый контракт каждый раз — лишние хлопоты. Пока мы подписались на год, но если все пойдет хорошо, я намерен продлевать сотрудничество.
— Понятно.
— И то, чего я действительно хочу, снова изменилось после сегодняшней встречи с Сон Джон Гу.
— В каком плане?
— Ну… у меня есть деньги, но какой смысл просто держать их на счету? Я собираюсь кое-что предпринять.
Зарабатывать на инвестициях важно.
Но ведь, зарабатывая, можно параллельно заниматься и другими делами, верно?
Когда я отвернулся, Токко Джонхён внимательно посмотрел на меня и сказал:
— Хорошо. Если вам что-то понадобится, говорите в любое время. Мы окажем максимальную поддержку.
«Мерседес» тронулся с места.
И ровно неделю спустя.
11 февраля 2009 года, среда.
Я наконец снова вышел на работу в компанию «Ханджу».
На этот раз не в качестве менеджера отдела закупок.
Хотя официальное утверждение советом директоров еще не состоялось, я занял пост Главы департамента поддержки управления и вернулся в компанию в статусе исполнительного директора.
Исполнительный директор Ким Джихун (1)