Глава 51 Блестящие инвестиции (1)
— Вы Ким Джихун?
— Да. А в чём дело?
— Это полицейский участок Мису города Тонъён.
«Участок Мису в Тонъёне?»
Я был изрядно растерян. Это был совсем не тот звонок, которого я ждал.
— Что случилось?
Когда я поспешно спросил об этом, собеседник представился констеблем из того самого участка Мису.
Если подумать, мне уже не первый раз звонят из полиции.
Однако на этот раз интуиция подсказывала мне: дело плохо. Ведь звонок пришёл из Тонъёна — города, где жил мой дедушка.
Голос мой невольно стал громче, и когда я переспросил, полицейский начал объяснять ситуацию:
— Вы ведь родной внук господина Ким Сокхо?
Ким Сокхо — так зовут моего дедушку.
— Да, верно, но что произошло?
Последовало быстрое объяснение.
Как оказалось, дедушка внезапно упал прямо на рынке Сохо в Тонъёне, пока выбирал рыбу. Вызванная бригада скорой помощи немедленно доставила его в больницу Красного Креста. Из больницы сообщили, что его состояние крайне тяжёлое. Поэтому полиция поспешила связаться с семьёй для опознания.
— Я дам вам номер телефона больницы. Позвоните туда немедленно.
Услышав это, я почувствовал себя так, словно меня с силой ударили по затылку.
Дедушка в критическом состоянии?
Такой крепкий человек?
Человек, который в одиночку с легкостью исходил суровые горы Чирисан, внезапно упал?
Несмотря на преклонный возраст, физически он был гораздо выносливее меня.
И такой человек…?
Я никак не мог осознать услышанное.
На мгновение я оцепенел, но потом внезапно пришёл в себя и крикнул водителю такси:
— Высадите меня здесь!
Заплатив за проезд, я выставил пакеты с покупками прямо на обочину. И тут же набрал номер больницы Красного Креста.
Трубку взяла медсестра из отделения неотложной помощи.
— Что? О чём вы говорите? Симптомы кровоизлияния в мозг прогрессируют?
Голос мой сорвался на крик.
— А сознание? Что с ним?
Говорят, он даже не приходит в сознание.
— Я выезжаю немедленно. Я в Сеуле. Нужна ли операция? Если нужна, делайте её сейчас же!
Однако в ответ я услышал слова, в которые невозможно было поверить:
— Операция невозможна? Да что вы такое говорите?! Тогда перевезите его в больницу университета Гёнсан в Чинджу или в больницу Пусанского университета, даже если придётся…
Пока я протестовал, медсестра в итоге передала трубку врачу.
— Алло, вы опекун пациента?
— Да! Я его внук. Доктор! Если у вас нельзя оперировать, перевезите его в другую больницу…
— Ах, извините, но… ха-а! Как бы это сказать. Проблема не в этом.
— Что вы имеете в виду?
— Час назад пришли результаты МРТ. Зона поражения мозга слишком обширна, и состояние стремительно ухудшается. В таких случаях более 90% пациентов умирают при транспортировке. Я только что просил помощи у врачей из крупных клиник, и все они дали заключение: перевод невозможен. Хм, судя по этим данным, в тех больницах тоже сочли бы операцию невозможной.
В этот момент у меня едва не вырвалось ругательство.
Сама новость о том, что дедушка упал, была для меня как гром среди ясного неба.
А теперь ещё и известие о том, что оперировать нельзя.
Одной беды было бы достаточно, но навалились сразу две.
Хуже некуда, у меня даже голова закружилась.
— Неужели… неужели совсем нет способа?
Мой голос дрогнул.
— Опекун, приезжайте поскорее. Вы сами всё поймёте, когда увидите. Насколько всё плохо… Сами увидите. Такие симптомы могут проявиться внезапно, и состояние может резко ухудшиться в любой момент. К тому же пациент в очень преклонном возрасте… Ах да, вы сказали, что в Сеуле? Чёрт, аж затылок ломит. В общем, бросайте всё и дуйте сюда. Это срочно! Вы ведь должны успеть попрощаться!
Врач, который пытался подражать сеульскому выговору, в какой-то момент сорвался на диалект.
Выслушав его, я бросился бежать.
— Такси! Эй! Такси! Такси!
В этот момент передо мной остановилась желтая машина. Едва заскочив на переднее сиденье, я выкрикнул:
— Тонъён, провинция Кённам! Сможете довезти прямо сейчас?
— А? Тонъён? Вы серьезно в Тонъён собрались?
— Да!
— Это же так далеко.
— Я оплачу поездку в обе стороны!
— Но даже если выехать сейчас, это займет минимум 4-5 часов. На скоростном автобусе будет лучше…
— Нет! Просто поезжайте скорее! Жмите на газ, насколько это возможно!
Услышав это, немолодой водитель округлил глаза и переспросил:
— Что-то случилось?
— Дедушка… сказали, дедушка при смерти…
— Ах ты ж, что же вы сразу не сказали! Пристегните ремень! Выезжаем немедленно.
Водитель резко вдавил педаль газа.
Такси, словно пуля, рвануло вперед по дороге.
— …Да, Сонджун, извини. Сейчас не получится. Дедушке внезапно стало плохо. Я сам не свой. Да, уже по дороге в Тонъён. Еду на такси. Время поджимает… Ладно, свяжемся позже.
Поскольку на шесть вечера у меня была назначена встреча, я позвонил Мун Сонджуну и отменил её.
Сгорая от нетерпения и тревоги, я продолжал названивать в отделение неотложной помощи.
Через медсестру я постоянно узнавал о текущем состоянии дедушки, буквально не находя себе места от беспокойства.
— Черт! На развязке Янчжэ всё забито!
Водитель такси начал ворчать.
Однако он ловко лавировал между машинами, выбрался из пробки и выехал на скоростную магистраль быстрее, чем я ожидал.
— Слушайте, а можно я поеду по полосе для автобусов? Если оплатите штраф за меня, я погоню.
— Да, делайте так.
Каждая минута была на счету.
В субботу днем шоссе было переполнено.
Такси безумно неслось по выделенной полосе, пролетая мимо остальных машин как снаряд.
Благодаря такой скорости мы незаметно проскочили Чхонан и свернули в сторону Тэджуна, а водитель продолжал гнать.
Мельком взглянув на спидометр, я увидел, что скорость порой достигала 180 км/ч.
Пораженный этой цифрой, я невольно вцепился в ручку над дверью.
— Может, чуть помедленнее?
— Нет, всё в порядке.
Водитель бросил на меня короткий взгляд и снова прибавил газу.
Тем временем мне позвонил человек, представившийся адвокатом Чхве Ингуком. Он сказал, что он отец того ребёнка. Но разговор быстро прервался. Когда я сказал, что сейчас занят, он пообещал перезвонить позже.
— Уважаемый, мы уже проезжаем Чинджу. Скоро будем в Тонъёне.
Такси действительно неслось стрелой.
Дорожные указатели стремительно мелькали и исчезали позади.
Благодаря этому я добрался до пункта оплаты в Тонъёне примерно за три часа десять минут.
— Спасибо большое.
Как только оплата картой прошла, я пулей влетел в больницу.
Хоть это и считалось многопрофильной больницей Тонъёна, здание было совсем небольшим.
Получив информацию в справочной, я тут же побежал в сторону отделения интенсивной терапии.
Вскоре полноватая медсестра из реанимации посмотрела на меня и спросила имя.
— Ким Джихун. Я внук пациента Ким Сокхо.
— А, господин Ким Джихун? Сейчас не время для посещений, но проходите сюда.
Медсестра провела меня в небольшую палату интенсивной терапии. Это не был изолированный бокс — обычный общий зал, где койки пациентов были разделены лишь шторами.
И вот перед моими глазами предстал дедушка, которого я не видел с прошлого праздника Чусок.
Он лежал, подключенный к аппарату искусственного дыхания.
Вид его поседевших волос и необычайно исхудавшего лица больно кольнул меня в самое сердце.
Глаза его были закрыты, а на лице уже проступали следы цианоза.
На мониторах показатели кровяного давления и насыщения крови кислородом были критически низкими.
Состояние продолжало ухудшаться.
— Как он сейчас?
— Доктор скоро подойдет. Два часа назад была остановка сердца, мы проводили сердечно-легочную реанимацию. Это уже второй раз, так что в следующий раз, возможно…
Медсестра тихо отступила.
Я же, постояв немного в оцепенении, медленно подошел к дедушке.
Я вспомнил, как первого января пытался навестить его, но так и уехал, не застав дома.
Это воспоминание внезапно всплыло в памяти и отозвалось горьким сожалением.
Надо было встретиться с ним тогда…
Что толку от этой встречи сейчас?
Последние десять лет, работая в компании и перебиваясь на скромную зарплату, я исправно каждый месяц отправлял ему по пятьсот тысяч вон. Но сейчас меня терзало чувство, что я так многого не успел для него сделать.
«Дедушка…»
Я подошел еще ближе и заглянул ему в лицо.
В глазах защипало, они налились кровью.
С момента звонка до приезда сюда прошло не так много времени.
Но каждая секунда была на счету, и я не мог сдержать отчаяния.
К тому же, как такой здоровый человек мог так внезапно оказаться в этом состоянии?
В это было невозможно поверить.
Спустя мгновение я осторожно взял дедушку за руку.
Почему она такая холодная?
Пальцы казались совсем костлявыми.
«Неужели он умирает? Нет, он не должен умирать…»
В голове воцарился хаос, мысли путались. Я почувствовал, как проваливаюсь в состояние жуткой паники.
Но именно в этот момент.
Именно тогда.
Пальцы дедушки внезапно шевельнулись.
Я держал его за руку, поэтому не мог этого не заметить.
Может быть, это тепло моего тела передалось ему?
Или это была предсмертная судорога?
Однако пальцы двигались всё отчетливее.
Я ошарашенно смотрел на них, а потом поспешно перевел взгляд на лицо дедушки.
В этот момент его веки затрепетали, и он резко, словно от испуга, распахнул глаза.
Я так поразился, что едва не вскрикнул.
Но это мгновенно привело меня в чувство.
Глаза дедушки смотрели прямо на меня, никуда больше. Налитые кровью, они мелко дрожали.
Наверное, именно так выглядит взгляд, которым пытаются что-то сказать.
В ту секунду я не мог отвести глаз.
Я пристально смотрел в его глаза, и в этот момент инстинкт подсказал мне:
Это может быть последним мгновением.
И тут я снова почувствовал прикосновение.
Дедушка снова начал двигать пальцами.
Все мои чувства сосредоточились на этой руке и этом взгляде. Я невольно склонил голову.
Дедушка, мелко дрожа, что-то писал пальцем.
Прямо на моей ладони.
Я предельно сосредоточился на ощущениях.
И вскоре, с каждой проходящей секундой, буквы начали складываться в слова.
[…Не бойся. Тебе нечего бояться… Сонджон… Когда-нибудь… узнаешь… малыш… блокнот… блокнот…]
Сонджон. Ким Сонджон — так звали моего отца.
Выведя с огромным трудом последнее слово «блокнот», дедушка посмотрел на меня, его глаза затрепетали и начали медленно мутнеть. В конце концов он закрыл глаза.
В уголке его морщинистых глаз показалась одинокая слеза.
Она медленно скатилась по иссохшей коже. Дрожь в пальцах тоже угасла.
В этот миг прибор мониторинга пациента взорвался пронзительным сигналом.
Пип!! Пип!! Пип!! Пи-и-и-и…!
Монитор перед моими глазами.
Сердечный импульс на нем исчез, линии вытянулись в ровный горизонт.
В палату ворвались перепуганные медики.
Однако жизнь ушла. И вернуть её было уже невозможно.