Глава 64
Вечером, как обычно после работы, Чжан Хуэйминь зашла к ним, чтобы забрать своего сына Сяо И.
— Мама! — увидев её, мальчик радостно подбежал и обнял её за ноги, быстро-быстро рассказывая, как прошёл его день.
— Почему сегодня так поздно? — спросила Вэй Цзяцзя.
— Ох, не спрашивай… — вздохнула Чжан Хуэйминь. — У нас в труппе новый руководитель, очень жёсткий. Сказал, что некоторые наши номера не соответствуют духу времени и не подходят для выступлений в военной части, требует переделать всё в «образцовые постановки». Теперь актёры театра каждый день спорят и ругаются — полный хаос.
Сегодня они задержались именно из-за собрания по этому поводу. Хорошо хоть, решение уже приняли — дальше будет спокойнее.
Она села на диван, взяла из рук Вэй Цзяцзя стакан воды и сделала глоток.
Услышав про нового строгого руководителя, Вэй Цзяцзя нахмурилась. В такое непростое время появление подобного человека — непонятно, к добру это или нет. Но, к счастью, её подруга была вокалисткой и имела хорошую семью, так что серьёзных проблем быть не должно.
— Ты ела? Если нет — у нас ещё осталось, — спросила она.
Сегодня муж предупредил, что задержится, поэтому ужинали только она с детьми, и еды осталось достаточно.
— Не нужно, я уже поела в труппе, — поспешно отказалась Чжан Хуэйминь, увидев, что та собирается вставать.
Вэй Цзяцзя снова села и взяла штаны старшего сына, начав их зашивать.
Дети ещё маленькие и очень активные — новые штаны не успели поносить и нескольких дней, как на попе уже появилась дыра. Бабушки не было дома, поэтому Вэй Цзяцзя сама взялась за иголку, хоть и неуклюже.
По её кривоватым стежкам было видно — шить она явно не привыкла. Но детям это было неважно — лишь бы не было дыр.
Чжан Хуэйминь взглянула на пятерых детей, которые сидели за столом и писали, затем перевела взгляд на её неуверенные движения с иголкой и с улыбкой поддела:
— У тебя уже трое детей, а ты всё ещё не умеешь шить. Если это узнают в нашем дворе, те, кто тебе завидует, сразу почувствуют облегчение.
Мол, хоть что-то она не умеет — ведь, по мнению многих, женщина, которая не умеет зашить одежду, — это уже «не дело».
Вэй Цзяцзя бросила на неё косой взгляд, не прекращая работы:
— Ты уверена, что они не будут говорить, что я ленивая, но при этом в душе завидовать ещё больше? Да ещё и мечтать оказаться на моём месте?
Она прекрасно понимала, как к ней относятся. При встрече все вежливо здороваются, но в глазах — откровенная зависть. И не заметить этого было невозможно.
Чжан Хуэйминь задумалась и кивнула — она была права. Какая женщина не хотела бы жить так, как она? Любима и родителями, и мужем, даже став матерью, остаётся свободной и живёт так, как хочет. Даже если её называют ленивой — ей это только в радость.
— Кстати, а бабушка когда вернётся? Она уже давно уехала, ты одна справляешься? — спросила она.
Когда тётя Фэнь с мужем приезжали, бабушка уехала с ними обратно в Шанхай — сказала, что давно не была дома. Уже несколько месяцев прошло, а она всё не возвращается.
— Не переживай, я справляюсь. Дети подросли, стали более самостоятельными. Нуаньнуань и Янъян после школы помогают мне с младшими, а я дома всё равно одна — с ними не скучно. А бабушке… она столько лет помогала мне с детьми, пусть теперь отдохнёт дома. Она уже в возрасте, нельзя же всю жизнь заботиться о нас, — спокойно ответила Вэй Цзяцзя.
Сначала ей было непривычно без неё, дети тоже скучали, но маленькие быстро забывают — через несколько дней уже перестали её звать.
Бабушка приехала ради помощи, теперь дети подросли — если она хочет вернуться домой, её нельзя удерживать. За эти годы она и так сделала для них слишком много.
Чжан Хуэйминь кивнула — она понимала. Всё-таки родные места тянут. Да и климат здесь совсем другой, не каждому легко привыкнуть. Теперь, когда дети выросли, бабушка может позволить себе пожить для себя.
Только вот Вэй Цзяцзя теперь стало тяжелее…
Когда Цяо Хаоюй вернулся домой, в комнате уже давно был погашен свет. Он сначала помылся во дворе, и только потом зашёл внутрь.
— Ты вернулся? — Вэй Цзяцзя сквозь сон почувствовала рядом человека, поняла, что это муж, и по привычке прижалась к нему, устроившись у него на груди, сонно пробормотала.
— Угу… — тихо ответил он, глядя, как она сама нашла удобное положение, ещё и потерлась щекой о него, и, обняв её, поцеловал в макушку.
— Ты поел? — спросила она. Так поздно вернулся — наверняка ужинал в части.
— Поел, не переживай, — мягко похлопал её по спине Цяо Хаоюй. — Спи.
Услышав это, Вэй Цзяцзя спокойно уснула у него в объятиях.
А он, обнимая спящую жену, думал о разговоре с отцом и долго не мог заснуть.
Перед самым окончанием рабочего дня ему позвонил отец. И впервые в жизни он услышал в его голосе такую серьёзность и напряжение.
Из-за того, что на линии был оператор, они говорили недолго. Сначала отец, как обычно, расспросил о Цзяцзя и детях, рассказал немного о себе, о матери, о дедушке, упомянул старшего брата и знакомых из пекинского двора. (Примечание: оригинальный и бесплатный перевод читайте на LiNovel.ru) Но потом резко сменил тему и сказал, чтобы они пока не возвращались в Пекин, спокойно оставались на месте и ждали — когда у них с матерью появится возможность, они сами приедут.
Слова были обычные, но между ними было куда больше. Благодаря их взаимопониманию, Цяо Хаоюй сразу уловил скрытый смысл — похоже, времена снова меняются…
Отец явно что-то заметил в Пекине, раз решился позвонить и предупредить его, даже рискуя тем, что разговор прослушивают. Значит, ситуация серьёзная. Скорее всего, он также предупредил и старшего сына на юго-западе.
Если дело настолько срочное, что даже письма ждать нельзя — значит, всё действительно непросто. Эта мысль вызывала у него тревогу. Что происходит в Пекине? Не окажутся ли родители в опасности? Повлияет ли это на них?
На следующее утро, когда Вэй Цзяцзя проснулась, мужа уже не было, и даже его запах в комнате успел выветриться. Но она к этому привыкла — вот если бы она открыла глаза и увидела, что он ещё спит, это было бы настоящим удивлением.
Она привела себя в порядок и вышла во двор.
— Сестра, ты проснулась? Иди умывайся и завтракать! — весело сказал Янъян, выходя из кухни с миской в руках.
В семье Цяо завтрак готовил тот, кто раньше встал или у кого было время — никто не был закреплён за этим постоянно. Конечно, это не касалось тройняшек — даже если они вставали рано, от них была только суета, а не помощь.
— Хорошо, — ответила она.
Но вместо кухни Вэй Цзяцзя по привычке направилась во двор — посмотреть, что там творят младшие, потому что их крики было слышно даже издалека.
Когда она вышла, то увидела, как дети лазают в курятнике, доставая яйца. Кур уже выгнали наружу, а дочка почти полностью засунула голову внутрь гнезда. Увидев это, Вэй Цзяцзя невольно дёрнула бровью.
— Мама! — самый младший сразу подбежал, обнял её за ноги и ласково потерся щекой.
Она присела, посмотрела на него и мягко спросила:
— Нашли яйца?
— Нашли! Смотри! — старший подбежал, протянул ей обе ладошки, в которых лежали яйца, и на лице у него было явное ожидание похвалы.
Вэй Цзяцзя изо всех сил старалась не смотреть на прилипший к яйцам куриный помёт.
— Ух ты! Какие вы молодцы! Тогда давайте — соберёте все яйца, принесёте домой, а мама вам их пожарит, хорошо? — сказала она, погладив сыновей по мягким щёчкам.
— Хе-хе-хе! — оба смущённо засмеялись от похвалы. Младший даже спрятал лицо у неё на шее, обняв за плечи.
Старший держал яйца и не мог обнять маму, поэтому с завистью смотрел на брата. Вэй Цзяцзя сразу заметила это и притянула его другой рукой к себе, обняв с другой стороны — только тогда он тоже заулыбался.
Вот в этом и была сложность, когда детей много — нужно всех любить одинаково, чтобы никто не чувствовал себя обделённым. Но для неё это была не тяжесть, а скорее сладкое бремя.
Правда, не для всех.
Дочка тем временем наконец вытащила голову из курятника. В каждой руке у неё было по яйцу, волосы растрёпаны, в них торчало перо. Увидев маму, она радостно побежала к ней.
— Мама, пошли! Будем есть яйца с креветками! — и, не дожидаясь ответа, сама побежала в дом.
Вэй Цзяцзя: …
Вот уж у кого характер — прямой и простой. Ни о какой «борьбе за внимание» речи не шло, в голове у неё было только одно — еда.
Иногда Вэй Цзяцзя даже думала: неужели «военное воспитание» отца ещё до рождения действительно подействовало? Их дочь с самого детства совсем не была похожа на девочку — такая же сорвиголова, что иной раз руки чесались хорошенько шлёпнуть её по попе.
Единственное, что не совпало с мечтами Цяо Хаоюя — внешность. Он хотел дочку, похожую на жену, а получилась смесь: кожа, форма лица и губы — от матери, а всё остальное — от отца. Черты лица красивые, но с ярко выраженной «боевой» харизмой.
Хотя, в целом, он всё равно был доволен.
Стоило посмотреть на младшего сына у неё на руках — вот там была точная копия матери. Если бы не знали, могли бы подумать, что это девочка.
И характер у него был такой же — мягкий, ласковый, обожающий обниматься.
Каждый раз, когда он прижимался к матери и начинал к ней ластиться, у Цяо Хаоюя невольно дёргался глаз.
Этот маленький «мини-двойник жены» ставил его в тупик…
Характер у мальчика был слишком мягкий — совсем не как у потомка военного. К тому же он ещё и выглядел таким красивым… Что с ним потом делать? Каждый раз, когда Цяо Хаоюй хотел закалять его построже, стоило взглянуть на это личико — и рука уже не поднималась.
Но супруги даже не догадывались: их младший сын, несмотря на свою обманчиво мягкую внешность, вовсе не был простаком — наоборот, сообразительности ему хватало с избытком. Просто дома он вел себя так.
Его настоящую натуру знали только те, кто родился с ним в один день — Цяо Юхой и Цяо Айцзя. Каждый раз, когда они видели, как он перед родителями изображает жалость и слабость, оба только тяжело вздыхали и отворачивались — смотреть было невозможно.
Что касается Цяо Юхоя, он внешне ещё больше походил на отца, да и характером был в него, но отличался от маленького Цяо Хаоюя тем, что тоже любил ластиться к маме. Каждый день он с удовольствием соревновался с младшим братом за внимание, и эти детские «битвы» никогда не надоедали.
Цяо Айцзя в этом не участвовала — и это даже немного расстраивало Вэй Цзяцзя: иногда ей казалось, что дочка и младший сын словно «перепутались ролями».
Вэй Цзяцзя встала, взяла обоих мальчиков за руки и повела в дом мыть руки — особенно её раздражало яйцо, измазанное куриным помётом, которое она терпела уже слишком долго.