Глава 46. Деловое предложение
— Дружище, как же я по тебе соскучился! — Джефферсон едва завидев Линде, тут же заключил его в медвежьи объятия.
Линде ответил на приветствие с не меньшим радушием:
— Рад нашей встрече, господин Джефферсон. Гляжу, вы всё так же полны энергии и процветаете.
— О, ты тоже не отстаешь, — купец заговорщицки подмигнул. — Слышал, ты откопал целую жилу магических камней? Поздравляю! Смотри не забывай своего старого брата, когда пойдешь в гору.
Несмотря на показную теплоту и дружеские излияния, оба прекрасно понимали правила игры. Не теряя времени на пустую болтовню, они перешли к делу.
— Само собой, — кивнул Линде. — Как раз недавно я подготовил новую партию товара. Господин Джефферсон, господа, прошу, взгляните.
После того как все присутствующие были представлены друг другу, Линде выставил на стол несколько флаконов с восстанавливающим зельем. Убедившись, что его собственные солдаты и ополченцы обеспечены лекарствами в достатке, он наконец решил выпустить излишки на рынок.
— Это же... — Глаза Джефферсона азартно блеснули.
Купцы, прибывшие вместе с ним в Пепельный Край, обступили стол, не скупясь на восторженные возгласы. Зелье было безупречным: кристально чистым, а главное — цвет жидкости во всех флаконах был идентичным. В мире алхимии это означало лишь одно: стабильность состава и гарантированный эффект.
Для авантюристов, чья жизнь висит на волоске, надежное зелье — это фактически вторая жизнь. И хотя это восстанавливающее зелье относилось к самому базовому типу, именно оно пользовалось колоссальным спросом. Обычные наемники редко могли позволить себе что-то дороже, а значит, нижний сегмент рынка был бездонен. Нетрудно было представить, какой переполох начнется, если Пепельный Край начнет штамповать эти снадобья так же массово, как и сахар.
— Пять тысяч золотых щитов! — выкрикнул один из наиболее сообразительных торговцев. — Я хочу эксклюзивное право на закупку!
Фармацевтика всегда была золотой жилой, а монополия превращала её в печатный станок для денег. Пять тысяч золотых щитов казались внушительной суммой, но по сравнению с грядущими прибылями это были сущие крохи. Джефферсон мысленно выругался, проклиная тот день, когда решил взять этих стервятников с собой.
— Дружище, назови свою цену! — вклинился он, стараясь перехватить инициативу. — Клянусь, если она не будет совсем уж безумной, я соглашусь не глядя!
Джефферсон снова пустил в ход всё своё обаяние, но остальные купцы не отставали, перебивая друг друга и выкрикивая всё более баснословные суммы. Линде еще не успел озвучить ни розничную цену, ни объемы производства, но его репутация, подкрепленная успехом сахарной торговли, работала на него лучше любой рекламы. Благодаря одному только сахару Джефферсон уже значительно укрепил свои позиции среди Шампанской знати.
На самом деле, купцы были готовы давать Линде деньги даже в убыток себе, лишь бы закрепиться в качестве его партнеров. Среди прибывших был даже сын главы Шампанской знати — он приехал лично, чтобы прощупать почву для союза.
Линде спокойно поднял руку, и гомон мгновенно стих.
— Господа, я ценю ваш энтузиазм, — произнес он ровным голосом. — Однако должен сразу прояснить ситуацию. Я не намерен отдавать восстанавливающее зелье в одни руки. Более того, я уже связался с Торговым союзом Шокцзинь, и они станут одними из наших дистрибьюторов.
Собравшиеся понимающе закивали. То, что Линде уже продал пробную партию через Шокцзинь, не было секретом, и именно ошеломительный успех тех продаж заставил их сейчас вести себя столь неистово.
— Как вы знаете, наш Север в последние годы изнывает от войн, — продолжал Линде, напустив на себя вид человека, обремененного заботами о государстве. — Поэтому я решил использовать рецепт, доставшийся мне от предков, и усовершенствовал процесс варки. Эти зелья будут продаваться по ценам ниже рыночных. Я лишь надеюсь, что это поможет спасти как можно больше жизней жителей Севера.
Неизвестно, поверил ли кто-то в этот образ бескорыстного патриота, но купцы дружно зааплодировали, восхваляя «великодушие» виконта. Термин «дистрибьютор» был им в новинку, но общий смысл они уловили безошибочно.
— Браво! Северу нужны именно такие аристократы, как вы, лорд Линде! — Молодой дворянин, стоявший в стороне, энергично захлопал в ладоши.
Линде перевел взгляд на него. Это был Джим Эванс, младший сын Уэскера Эванса, главы Шампанской знати. Юноша рассыпался в комплиментах, называя подход Линде истинным примером благородства. Линде пришлось вежливо поддерживать беседу, хотя Джим со своим пылким идеализмом смотрелся среди этих старых лис как белая ворона. Он казался типичным «разгневанным молодым человеком», но Линде такие натуры не раздражали — при должном подходе они могли быть крайне полезны.
Наконец, обменявшись любезностями, Линде вернул разговор в деловое русло.
— Но чтобы стать дистрибьютором, вы должны принять мои условия, — отрезал он. — Первое: пробка флакона и клеймо Борейского медведя на стекле не должны повреждаться или затираться. Второе: цена на зелье устанавливается мной. Вы обязаны продавать его строго по указанной стоимости. Я гарантирую вам достойную маржу, но самодеятельность исключена. Если возникнут особые обстоятельства — пишите, я рассмотрю. И третье: в местах продажи должно быть четко указано, что товар произведен в Пепельном Краю. Официальное название продукта — «Зелье Пепельного Края».
Требования были дерзкими. Линде словно кричал всему миру о своем авторстве. Впрочем, он понимал: если кто-то действительно захочет узнать правду, никакая маскировка не поможет. Так почему бы не конвертировать это в репутацию? Пылкие юноши вроде Джима — лучшее тому подтверждение. А что касается тех, кто позарится на его земли... Что ж, на каждый меч найдется щит. В крайнем случае, можно будет прикрыться авторитетом эльфов, намекнув, что технологии получены от них. Это отсеет большинство трусливых завистников.
Поначалу купцы заворчали, но как только Линде выложил готовые контракты, их лица мгновенно преобразились. Пусть им не дали монополии, но закупочная цена была до неприличия низкой. Учитывая, что восстанавливающие зелья разлетались как горячие пирожки, все участники встречи поспешили скрепить договор подписями.
Джефферсон, закончив с формальностями, любовался сиянием флаконов. Он чувствовал: день, когда он займет место главы Шампанской знати, уже не за горами. Однако его беспокоило поведение нынешнего лидера, Уэскера Эванса. Тот явно не придал сделке должного значения, прислав лишь младшего сына, который обычно занимался второстепенными вопросами.
«Старый лис что-то замышляет», — подумал Джефферсон, но пока не мог понять, в чем подвох.
Были и другие тревоги. Пепельный Край рос слишком быстро, а слухи о магической жиле привлекали ненужное внимание. Поговаривали даже, что Линде — лишь ширма, и край по-прежнему находится под полным контролем семьи Ларс, а Рена Ларс намерена использовать эти ресурсы в войне за наследство.
Глядя на выправку солдат Линде, Джефферсон всё больше склонялся к тому, что слухи не беспочвенны. Линде вливал огромные средства в вооружение, и это явно было частью большого плана.
Во время последовавшего за переговорами банкета Джефферсон подошел к Линде и вкрадчиво спросил:
— Послушай, дружище, ходят слухи, что вы с леди Реной всё еще лишь помолвлены. Это непорядок. Люди путаются: чей же Пепельный Край — твой или семьи Ларс? Когда планируете свадьбу?
Джефферсон рассуждал просто: после свадьбы Рена официально перейдет в семью мужа, и даже если связи с Ларсами сохранятся, формально Пепельный Край станет независимым владением Линде.
— Не к спеху, господин Джефферсон, — Линде сощурился и отсалютовал ему чашкой чая. — Разве штамп в бумагах так уж важен?
На самом деле Линде просто не хотел связывать себя узами брака с Реной, предпочитая оставить пространство для маневра. Рена была отличным боевым товарищем, но в роли жены он её не видел.
Однако в голове Джефферсона уже вовсю бушевал «мозговой штурм». Он заподозрил нечто куда более масштабное. Если свадьбы нет, Рена формально остается членом семьи Ларс, а Линде — их «потенциальным» зятем. Это состояние неопределенности позволяло Линде быть частью семьи, когда выгодно, и мгновенно отсекаться, если запахнет жареным.
Сам по себе статус зятя ничего не значил, но Джефферсон вспомнил исторический факт: основатель нынешнего Королевства Капетов, Августин I, взошел на трон именно благодаря статусу зятя предыдущего правителя!
Холодный пот прошиб купца. Ему показалось, что он раскрыл страшную тайну. В его глазах Линде, спокойно попивающий чай, превратился в жуткого интригана, метящего на корону.
Впрочем, успокоившись, Джефферсон философски рассудил: «Какая мне разница? Я сделал ставки на всех кандидатов Ларсов. Одной ставкой больше, одной меньше...»
Линде с недоумением наблюдал, как выражение лица Джефферсона сменяется с азартного на испуганное, затем на просветленное и, наконец, на еще более радушное, чем прежде. Не понимая, что творится в голове собеседника, Линде лишь вежливо улыбался в ответ.
Когда гости насытились, Джефферсон отвел Линде в сторону, чтобы поделиться новостями с фронта.
— Кстати, дружище, ты слышал? В пределы Севера вошел отряд солдат демонов.