Глава 17. Наказание для мятежников
Хотя Линде до последнего не хотел задействовать рыцарей Рены, это вовсе не означало, что воины, которые днями напролет охотились в лесах или помогали строить водяные мельницы, были неумехами. Напротив, Рена лично отбирала каждого из них. По своему статусу эти люди были не просто солдатами, а мелкопоместными дворянами, имевшими рыцарское звание.
Пятьдесят тяжелых всадников-профессионалов — это сила, способная навести шороху даже на охваченном войной приграничье Севера. Что уж говорить о столкновении с толпой изможденных беженцев, которые даже не смогли бы поцарапать доспехи этих титанов.
Именно поэтому Иша впала в глубокое уныние. Перед ней были не те недоучки-наемники или бандиты из «черных перчаток», что охраняли замок графа Яго, а настоящая элита семьи Ларс — могущественнейшего рода на Севере.
Всадница, возглавлявшая отряд, тронула коня. Из-за опущенного забрала Иша не видела её лица, но исходящая от неё аура власти и силы была почти осязаемой.
— Слушайте все, мятежники! — голос воительницы, усиленный магией, раскатился над лагерем, подобно грому. — Я — Рена Ларс, внучка великого герцога Ларса. Я прибыла сюда от имени лорда Пепельного Края, чтобы передать вам его волю!
Под гнетом этого голоса беженцы замерли, боясь даже вздохнуть. Иша чувствовала, как по спине бежит холодок, особенно когда незнакомка назвала их мятежниками.
— Хоть вы и мятежники, но прежде всего вы — люди, лишенные крова, — продолжала Рена. — Согласно Указу о милосердии, изданному моим дедом, Пепельный Край обязан оказать вам помощь. Поэтому вы можете проследовать к нашему лагерю и получить провизию.
Эти слова заставили людей остолбенеть. Только что их клеймили преступниками, а теперь зовут кормить? Иша не успела сделать и шага, чтобы прояснить ситуацию, как Рена вновь заговорила:
— Однако не обольщайтесь. Вы — бунтовщики, и лорд Пепельного Края постановил: после получения еды вы обязаны остаться и работать. Трудом вы будете искупать свои грехи перед законом.
Голос её стал еще суровее:
— Кормить вас будут лишь дважды в день. Отдых разрешен только по Дням молитвы. И только в этот день вам будет положена похлебка с мясом!
После этих слов в лагере воцарилась такая тишина, что было слышно, как гуляет ветер в ветвях деревьев. Иша, собиравшаяся вступить в переговоры, застыла на месте, во все глаза глядя на всадницу.
Между тем Рена внезапно замялась. Инструкции, которые дал ей Линде, казались ей предельно ясными, когда она уверенно обещала их донести, но, оказавшись перед тысячей людей, девушка невольно разнервничалась. В этот момент Сусанна, незаметно подъехав поближе, протянула своей госпоже клочок бумаги. Рена, ничуть не смутившись, принялась громко читать по написанному:
— Работать вы будете от первых петухов и до заката! И в знак искупления вам будет дозволено выполнять лишь ту работу, от которой отказались другие, и за которую платят меньше всего!
Она перевела дух и добавила от себя:
— В Пепельном Крае запрещены воровство, насилие и грабеж. Любое нарушение карается немедленно, по законам военного времени. Я клянусь именем семьи Ларс, что эти правила будут соблюдаться неукоснительно. Кто хочет получить еду — хорошенько подумайте!
Закончив речь, Рена постаралась придать себе максимально величественный вид, а Сусанна бесшумно отъехала назад, словно боясь повредить имиджу своей госпожи.
На Севере фамилия Ларс значила больше, чем указы короля. За столетия этот род накопил такой авторитет, что даже самый дремучий крестьянин, никогда не покидавший своей деревни, знал: Ларсы — истинные хозяева этих земель.
— Слава семье Ларс! — выкрикнул кто-то в толпе.
— Долгих лет лорду Пепельного Края!
Сердца беженцев были просты. Стоило им услышать имя великого герцога, как все сомнения отпали. Даже самые верные сторонники Иши заколебались — ведь Бруно не солгал, там действительно варили кашу.
Рена смотрела на этих людей, в чьих ввалившихся глазах внезапно вспыхнула надежда, и не понимала их радости. С её точки зрения, условия Линде были запредельно жестокими. Как живут нынешние поселенцы Пепельного Края? Те, кто занят на тяжелых работах, едят трижды в день. Закончил норму — свободен. За лишние часы — премии и трудовые баллы. В Дни молитвы — не просто мясо, а целые пиршества с награждением лучших работников. А этим несчастным ничего из этого не светило. Настоящая каторга!
Но беженцев это не волновало. Они поняли главное: в Пепельном Крае дают еду и работу, за которую еще и кормят дважды в день! Для них это было не наказанием, а величайшим благословением. К тому же, если сама внучка герцога клянется именем рода, разве может тут быть обман?
Видя, что толпа становится почти неуправляемой в своем восторге, Иша вопросительно взглянула на старого Джека. Тот лишь беспомощно кивнул. У кого хлеб, у того и власть. Делать нечего, придется идти.
Иша решительно вышла вперед и остановилась перед конем Рены.
— Госпожа Ларс, я — предводительница этих людей. Я помогу поддерживать порядок, если вы проводите нас к месту выдачи помощи.
Затем она указала на край лагеря и умоляюще добавила:
— Но прошу вас, проявите милосердие. Среди нас есть раненые, старики и дети, у которых нет сил идти. Могли бы вы прислать немного еды сюда? Я оставлю часть людей для охраны, а остальные последуют за вами.
Рена кивнула, с сочувствием глядя туда, куда указывала девушка. Там, на голой земле, лежали обтянутые кожей скелеты — те, кто был на грани смерти.
— Я распоряжусь, чтобы привезли свежий хлеб, — мягко ответила она. — Не нужно спешить. Лорд Пепельного Края говорит, что люди — это самое ценное сокровище.
— Вы — самая добрая и благородная аристократка из всех, кого я встречала, — Иша совершила глубокий реверанс, используя изящный жест, которому её учили в столице.
— Ой, да бросьте, — Рена сняла шлем, и её лицо озарилось искренней радостью. — В столице меня называли не иначе как «позором аристократии». Вы первая, кто назвал меня доброй.
Иша замерла. Она не знала всех внучек герцога, но об одной из них слышала даже в своей глуши — о Рене, которую бросил четвертый принц.
— Я тоже училась в столице и слышала те сплетни, — Иша искренне поклонилась. — Простите меня, тогда я тоже верила в эту ложь и, бывало, осуждала вас.
Рена лишь легко отмахнулась:
— Всё это в прошлом. Не берите в голову. Настанет день, и я вернусь в столицу, чтобы забрать то, что принадлежит мне по праву.