Глава 167. Откуда деньги, лорд
?
Проводив Эмили, Пьер с тяжелым сердцем и двумя совершенно ошарашенными сыновьями отправился бродить по Глубоководной Гавани.
С тех пор как Семья Лоран окончательно перешла на сторону Пепельного Края, надзор за Пьером заметно ослаб. Все понимали: теперь, когда он стал «лицом» капитуляции, путь обратно под знамена Дога для него заказан — там его ждала лишь петля за предательство.
Пьер уже бывал здесь раньше. Один из притоков Глубокой реки вел прямиком к Беломорозному замку, и когда-то Семья Лоран лелеяла планы наладить торговлю с местными лордами. Они мечтали превратить этот порт в процветающий узел, чтобы два региона могли поддерживать и защищать друг друга.
Однако, несмотря на идеальное расположение, прошлая Глубоководная Гавань представляла собой жалкое зрелище. В ней не было и тени того лоска и суеты, что присущи крупным торговым городам.
Причина была проста: здешние аристократы разительно отличались от Шампанской знати с запада. Прежний владелец Гавани хоть и любил деньги, но сам торговлей не занимался. Он предпочитал просто сидеть на причале и душить купцов налогами.
Если Семья Ларс брала десятину, то местный самодур забирал восемь монет из десяти. А с учетом всех прочих сборов выходило, что торговец отдавал девять десятых своей прибыли.
Разумеется, существовал способ платить меньше: нужно было «всего лишь» преподнести лорду свои лучшие товары, красивых женщин или редкие драгоценности. Тогда ты мог рассчитывать на льготную ставку. А если ты входил в круг друзей хозяина города, то и вовсе мог торговать даром.
Чудовищные налоги служили лишь инструментом для выжимания соков из низов: грузчиков, лодочников, бурлаков. Простой люд не мог расплатиться с долгами и в итоге попадал в кабалу к лорду. Почти каждый житель города был связан рабским контрактом.
Со временем сюда перестали заходить все, кроме самых отчаянных купцов, работавших на крупных дворян. Но даже они старались проплыть мимо, так как инфраструктура порта пришла в полный упадок. Если бы не уникальное географическое положение, Глубоководная Гавань давно превратилась бы в город-призрак.
Пьер в свое время именно поэтому отказался от сотрудничества. Местный лорд не хотел партнерства — он хотел, чтобы Семья Лоран просто платила ему дань за проход судов. Пьер рассудил, что лучше сосредоточить силы на обороне своего замка, чем иметь дело с таким «союзником».
Жизнь подтвердила его правоту. Прежний хозяин Гавани вел себя настолько по-свински, что когда он закричал о сдаче, командование Пепельного Края внезапно «оглохло». Город взяли штурмом, лорда судили прямо на площади и казнили на глазах у ликующей толпы.
До сих пор Пьер мог видеть тело бывшего правителя, болтающееся в петле у ворот его же собственного особняка.
От этого зрелища у Пьера по спине пробежал холодок. И дело было не в эстетике смерти, а в осознании простого факта: если Пепельный Край сталкивается с кем-то, чьи действия выходят за рамки человеческого понимания, они предпочитают сначала «перепахать» территорию, а уже потом насаждать свой порядок.
«Теперь понятно, почему они пощадили Беломорозный замок», — подумал Пьер. На фоне здешних «абстрактных сущностей» Семья Лоран выглядела верхом благоразумия и гуманизма.
Для сыновей Пьера вид трупа стал еще большим потрясением. Они впервые воочию увидели, что высокие лорды тоже смертны. Что после смерти они так же гниют, воняют и выглядят совсем не грациозно. Роскошные одежды покойника были перепачканы какими-то подозрительными желтыми пятнами, а вокруг вились жирные мухи.
Покачав головой, Пьер увел сыновей прочь. Больше всего его сейчас интересовало, что стало с портом.
Пройдясь вдоль берега, он увидел сотни рабочих. Помимо восстановления старых причалов, здесь полным ходом шло строительство новой, огромной гавани. Купцы из Пепельного Края, почуяв выгоду, уже начали осваивать этот маршрут, и город наконец начал обретать тот облик торгового узла, о котором Пьер когда-то мечтал.
Пьер остановил одного из рабочих. Оказалось, что тот — бывший солдат местного гарнизона, взятый в плен и отправленный на стройку. Но рабочих рук не хватало, поэтому на стройку согнали и жителей окрестных деревень.
Рассказывая об этом, бывший солдат выглядел недовольным. Пьер удивился и расспросил подробнее. Выяснилось, что за эту работу... платят деньги.
В представлении дворян труд крестьянина на благо сюзерена был делом чести и долга, а потому не оплачивался. В лучшем случае людей кормили, чтобы те не упали замертво. О том же, чтобы платить зарплату пленным, Пьер и вовсе слыхом не слыхивал.
Неудивительно, что солдаты ворчали на пришлых работяг: они боялись, что те отберут у них «хлебные» места сейчас или в будущем. Эти пленные уже не считали себя военнопленными — они чувствовали себя «местными кадрами».
Выслушав всё, Пьер присел на свободный валун у края стройплощадки. Глядя на своих сыновей, которые никак не могли найти себе места, он сказал:
— Хотите осмотреться — идите. Но помните семейный кодекс: в споры не вступать, людей не обижать. Понятно?
Однако братья, видимо, всё еще не могли выкинуть из головы образ висельника. Они лишь синхронно покачали головами и уселись рядом с отцом.
Троица выглядела не как аристократы, а скорее как заезжие богатые купцы. Рыцари Ларса, охранявшие их издалека, не торопили Пьера. Они замерли неподалеку, тоже созерцая кипящую работу в порту.
Стоит признать, метод генерал-губернатора работал безотказно. Подпитываемая «магией золотого дождя», Глубоководная Гавань расцветала на глазах. Но Пьера мучил один вопрос: откуда у Пепельного Края столько денег?
Он перевел взгляд на каменную стелу при въезде на стройку. Там были высечены имена купцов и дворян, пожертвовавших средства на развитие порта. Но Пьер понимал: этих сумм не хватит даже на фундамент для такого масштабного проекта.
Затем он посмотрел на ряды лавок, вырастающих вдоль набережной. В основном там заправляли торговцы из Пепельного Края. Расспросив их, Пьер выяснил удивительную вещь: эти люди следовали за армией по пятам.
Везде, где побеждал Пепельный Край, вводилась система «общественных работ». Власти строили дороги и порты, выплачивая зарплату местным жителям. Купцы шли следом, зная, что у людей на руках появилась живая наличность. В условиях послевоенного дефицита товары разлетались как горячие пирожки.
Затем чиновники собирали налоги с этих самых купцов, замыкая цикл.
Пьер погрузился в раздумья. «Всё равно не сходится, — рассуждал он. — До того как порт достроят и налоги потекут рекой, казна должна нести колоссальные убытки. У этого генерал-губернатора либо стальные нервы, либо бездонный кошелек».
Где он берет золото? Неужели у Семьи Ларс действительно есть тайная сокровищница, о которой никто не знал?
*
Тем временем в замке Речной долины Дог сжимал в дрожащих руках донесение с фронта.
— Ничего... Как только прибудут пушки сэра Джефферсона, всё изменится, — бормотал он себе под нос.
Чтобы ускорить поставки, Дог уже не раз применял свой любимый метод — «двойную цену», лишь бы пробить заторы на путях контрабанды.
— Господин генерал-губернатор, сэр Джефферсон действительно доставил орудия, — доложил адъютант.
— Правда? Что же ты молчал! Срочно отправить их на передовую! Нет, я сам проконтролирую доставку!
— Но... господин... Сэр Джефферсон прислал только пушки. Он передал, что за снаряды нужно доплатить отдельно.
Услышав о новой «доплате», Дог едва не лишился чувств.
— Тогда... тогда платите! Сколько угодно! — прохрипел он. — Как только получим снаряды, наши алхимики разберут их и научатся делать такие же. Мы должны получить боеприпасы любой ценой, вы поняли?!
Дог, вложивший в эту авантюру слишком много, уже не мог повернуть назад. Он попал в ловушку невозвратных затрат, которая медленно, но верно затягивалась на его шее.