Глава 16. Удел героини
В это самое время Иша Неберт — главная героиня этой игры, а теперь и этого мира — вела за собой толпы беженцев, держа путь на запад, в сторону Пепельного Края.
Хотя множество несчастных погибло еще при штурме замка графа Яго или сложило головы на пыльных дорогах, по пути к их процессии примыкало всё больше и больше людей. Линде оказался прав в своих догадках: Иша, хоть и сумела захватить цитадель Яго, удержать её была не в силах. Стоило вести о гибели графа и падении его оплота достичь соседних земель, как окрестные дворяне тут же подняли бы знамена «мести за павшего собрата». И неважно, двигала ли ими искренняя скорбь или желание поживиться в мутной воде — каждый из них рассчитывал отхватить свой кусок пирога после расправы над дерзкой девчонкой.
Иша, неспособная вновь явить то небесное чудо с метеоритным дождем, понимала, что не выстоит против объединенных сил аристократии. Она приняла волевое решение: оставить Лиственный Край и уходить на запад. И расчет оправдался — завидев, что добыча сама уходит из рук, дворяне не бросились в погоню. Вместо этого они, словно стервятники, принялись делить замок Яго и его земли, вгрызаясь друг другу в глотки за право обладания ресурсами.
Захватив с собой запасы зерна, которые в закромах графа уже едва не начали гнить, Иша надеялась, что этого хватит, чтобы довести людей до западных окраин Севера и там обосноваться. Однако прокормить постоянно растущую толпу оказалось задачей почти невыполнимой — провизия таяла на глазах. Добавьте к этому постоянные притеснения и мелкие стычки с отрядами местных феодалов, и станет ясно, почему к моменту подхода к границам Пепельного Края большая часть её людей уже давно забыла вкус сытного обеда.
Единственным утешением было то, что враждебные лорды остались позади. Здесь, в глуши, можно было наконец перевести дух. Иша слышала, что неподалеку находится владение некоего дворянина, называемое Пепельным Краем, но, по слухам, оно только начало развиваться: всего несколько сотен жителей, а вместо домов — палаточный лагерь. Именно поэтому она и выбрала этот путь. Мелкие помещики редко могли позволить себе услуги сильных мастеров, а их боевая мощь обычно не внушала страха. В случае конфликта такому лорду было бы себе дороже связываться с тысячной толпой — любой здравомыслящий правитель просто закрыл бы глаза на их присутствие.
Управление этой оравой вымотало Ишу до предела, и лишь поддержка тех, кто был с ней с самого начала, помогала не опустить руки. Те люди своими глазами видели огненный дождь, обрушившийся с небес, и свято верили, что это Богиня явила чудо ради своей избранницы. Их преданность Ише была абсолютной и непоколебимой. К тому же старый деревенский староста, исцеленный её святой водой, чудесным образом поправился и теперь взял на себя часть забот.
— Святая Дева, не забудьте отправить разведчиков, чтобы разузнать, что там за порядки в этом Пепельном Крае, — проскрипел старый Джек.
Именно этот старик настоял на том, чтобы Иша именовала себя Святой Девой. На Севере мятежников было пруд пруди, и влияние Церкви здесь было призрачным. Одной «святой» больше, одной меньше — для церковных иерархов это лишь мелкая неприятность, зато для сплочения изголодавшихся людей такой титул был бесценен.
— Не беспокойтесь, староста, — Иша устало улыбнулась. — Я уже отправила Бруно. Если верить времени, он должен вот-вот вернуться.
В подобных мелочах она уже чувствовала себя уверенно, но общее положение оставалось плачевным. Люди голодали, а по ночам им приходилось прижиматься друг к другу, чтобы не замерзнуть насмерть. Если в соседнем поместье были хотя бы палатки, то для людей Иши даже кусок брезента над головой был непозволительной роскошью.
Едва она закончила фразу, как в лагерь вернулся Бруно — крепкий мужчина с лопатой за спиной, в сопровождении двух жилистых парней. После того как он похоронил жену и ребенка, Бруно словно очнулся от затяжного кошмара, став молчаливым и исполнительным. Но сейчас на его лице читалось явное замешательство. Он замер перед Ишей, не зная, с чего начать.
— Что случилось, Бруно? — встревоженно спросила Иша. — Вы столкнулись с трудностями при разведке?
Мужчина не выглядел раненым или напуганным, скорее — в крайнем степени озадаченным.
— Святая Дева… скажите, — он замялся, подбирая слова. — Неужели все аристократы — это чистое зло?
Иша на мгновение замолчала, сбитая с толку этим странным вопросом. Она никогда не считала, что благородное происхождение автоматически делает человека монстром. Еще во время учебы в столице она видела дворян, которые, пусть и ради внешнего приличия, искренне заботились о простолюдинах. Были и те — пусть их и было ничтожно мало — кто действительно пытался отстаивать интересы народа. В её голове уже начала формироваться мысль о том, что «классы не предают свои интересы, но отдельные люди могут пойти против своего класса», просто она еще не знала, как облечь это в слова.
Странно было слышать такой вопрос именно от Бруно — человека, чью жену замучил до смерти знатный лорд, выставив тело на стене, и чей ребенок погиб, отравившись испорченной едой, брошенной господского стола.
— Наверное, есть и другие… — осторожно ответила она. — Но нам они пока не встречались, верно?
Услышав это, Бруно и двое других разведчиков словно обрели дар речи. Наконец он решился рассказать увиденное:
— Святая Дева, я видел… видел, как в этом Пепельном Крае варят кашу прямо на дороге, по которой мы идем. И там стоит щит. Я в грамоте не силен, но вот парень со мной умеет читать. Он говорит, там написано: «Место выдачи продовольственной помощи от семьи Ларс».
— Что?! — в один голос воскликнули Иша и староста Джек.
Поверить в то, что аристократ добровольно раздает еду, было выше их сил.
— Не спешите, — старый Джек первым взял себя в руки. — Это может быть ловушка. Очередная подлая уловка этих господ.
Он с сомнением покачал головой и продолжил:
— Подумайте сами: в Пепельном Крае всего несколько сотен душ. Даже если их лорд — святой, откуда у него провизия на тысячу с лишним ртов? Не может же великий герцог Ларс самолично слать ему караваны с зерном?
Слова старика звучали разумно, и Иша была вынуждена согласиться — его версия казалась куда правдоподобнее. Тем не менее, она интуитивно чувствовала, что с владельцем Пепельного Края можно попытаться договориться. Раз он проявил такую «мягкость», стоило попробовать вступить в контакт. Она уже собиралась снова отправить Бруно, чтобы тот попытался связаться с местным лордом, как вдруг земля под ногами ощутимо вздрогнула.
Беженцы заволновались. Этот гул был им слишком хорошо знаком — так дрожит почва под копытами тяжелой кавалерии. Обычно рыцари просто прогоняли их, но страх, впечатанный в самую душу долгими днями скитаний, заставил людей сжаться от ужаса.
— К бою! — выкрикнула Иша.
Те, кто верил в её божественную силу, тут же начали строиться, пытаясь навести хоть какой-то порядок в лагере. Иша надеялась, что, учитывая малочисленность местного лорда, их численное превосходство заставит противника проявить осторожность.
Но вскоре она поняла, как жестоко ошибалась. Из-за холма показался отряд тяжелой кавалерии. Каждый всадник вел за собой еще двух запасных коней. На рыцарях сияли сине-белые доспехи, в руках они сжимали мерцающие магическим светом зачарованные копья и боевые молоты, а за спинами виднелись длинные луки с тетивой из жил свирепых лигров.
Но больше всего поражала воительница во главе отряда. Её снаряжение нельзя было назвать просто роскошным — оно было за гранью воображения. Казалось, на её доспехи перенесли защитные руны целого замка. Чтобы носить такую тяжесть, нужно было обладать силой мастера высокого ранга. Но самое главное — на их плащах и броне был выгравирован Борейский медведь, символ семьи Ларс.
Это были рыцари Ларсов. И каждый из них был профессиональным воином, владеющим магией или внутренней силой.
— Простите меня, Святая Дева… — Бруно побледнел, чувствуя свою вину. — Это из-за меня. Они появились сразу после моего возвращения. Должно быть, они выследили меня.
— Нет, Бруно, не вини себя, — Иша почувствовала, как в груди разливается холодное отчаяние. — Они слишком сильны. Ты не мог от них скрыться.
Она смотрела на приближающуюся стальную стену, и в её сердце впервые за долгое время поселилась безнадежность.