Глава 15. Амнистия
Линде вежливо отклонил предложение Джефферсона остаться на ночь и в тот же день отправился с Рейной обратно в Пепельный Край.
Сведения об Ише, предоставленные виконтом, не были совсем уж бесполезными. Среди гор мусора можно было выделить два неоспоримых факта. Первый: Иша Неберт убила лорда Лиственного Края, провозгласила себя Белой Девой и подняла знамя восстания. Второй: сейчас она движется на запад Севера — прямиком в сторону Пепельного Края.
Сейчас было бессмысленно гадать о причинах её мятежа. Линде волновало лишь одно: когда она прибудет и сколько людей с ней. Несмотря на басни менестрелей о «сотнях тысяч», по прикидкам Линде, за ней шло не больше пары тысяч человек. На всём Севере не набралось бы столько народу, сколько ей приписывали слухи.
Иша подняла бунт, но у неё не было базы. Она даже не смогла удержать захваченный Лиственный Край. Линде догадывался, что за её спиной нет серьёзных сил или магов — лишь толпа доведённых до отчаяния людей, которые не могут противостоять профессиональным военным. Движение на запад объяснялось просто: там сидели мелкие, слабые дворяне, а плотность населения была ничтожной. В такой глуши можно было занять какую-нибудь гору, и никто бы и пальцем не пошевелил, чтобы их выбить.
Вернувшись в лагерь (который пока лишь с натяжкой можно было назвать поселением), Линде игнорировал щебетание Рейны, горевшей желанием узнать секрет производства сахара. Он обдумывал возможность… амнистии для Иши.
Сейчас Север терзали набеги демонов, внутренняя грызня и война за наследство. Одним-двумя мятежниками больше — никого это особо не волновало. Единственная проблема заключалась в том, что она убила графа.
Так что же важнее: укрывательство преступницы, убившей дворянина, или привлечение на свою сторону Дитя Судьбы?
Ну, раздумья дольше секунды были бы проявлением неуважения к главной героине.
Согласно игровому лору, Иша была не просто «святой», назначенной Богиней, а настоящим воплощением божественной воли. В поздней стадии игры она творила истинные чудеса. Когда на Севере воцарится полный хаос, ей достаточно будет лишь взмахнуть рукой и явить чудо, чтобы основать новую религию. И это не считая её запредельной удачи — Линде вполне допускал, что метеорит на голову графа Яго действительно мог упасть сам собой.
А её «армия»? Это же не просто бунтовщики. Это беженцы.
Это не беженцы. Это рабочая сила!
Линде как раз не знал, куда пристроить деньги, вырученные у Джефферсона. Если он сможет принять людей Иши, освоение земель пойдёт семимильными шагами. Можно будет развернуть все те эксперименты, о которых он мечтал, не опасаясь нехватки рабочих рук. К тому же, судя по игре и её нынешним успехам в руководстве восстанием, Иша была выдающимся администратором. Такой талант грех не эксплуатировать.
От этих мыслей уголки губ Линде поползли вверх быстрее, чем ствол автомата при отдаче.
— Дружище? Эй, дружище! — Рейна обеспокоенно помахала рукой перед его лицом. Линде, витавший в облаках и внезапно начавший глупо улыбаться, не на шутку её напугал. Она уже начала подозревать, что он переутомился от управления поместьем и тронулся умом.
Линде внезапно пришёл в себя и с самым серьезным видом спросил:
— Госпожа Ларс, что вы думаете об этой мятежнице, Ише Неберт?
Рейна облегчённо выдохнула, видя, что он в порядке, и развалилась в кресле.
— А что? Она тебе родственница?
— В каком-то смысле, — уклончиво ответил Линде. В конце концов, он унаследовал её характеристики, так что доля правды в этом была. — Я хочу заманить её к нам. Нам катастрофически не хватает людей, а помощь дедушки — это капля в море, которая дойдёт до нас нескоро.
— Но она же мятежница! — Рейна нахмурилась.
Мятежник в её глазах был прежде всего источником воинской славы и трофеем для отчёта перед герцогом. Иша для неё выглядела как ходячая награда. Рейна ведь не просто так по лесам шастала — она искала разбойников, чтобы отличиться. Но бандиты были не дураки: завидев отряд тяжелой кавалерии, они растворялись в тенях. К тому же большинство шаек были «карманными» армиями местных дворян, и никто в здравом уме не стал бы нападать на внучку великого герцога.
Линде понял, что переубедить Рейну будет непросто, и включил режим «общения с ребёнком».
— Госпожа Ларс, ответьте мне: люди, которых ведёт Иша — это ведь беженцы?
Рейна в замешательстве кивнула:
— Ну да. Хоть они и убили графа, по сути это просто голодные люди с северных границ.
— А разве наш дедушка не издавал указ о помощи беженцам? Разве он не выделял нам зерно для этих целей?
— Выделял. Я ещё удивлялась, зачем оно нам в такой глуши.
— Так вот, — Линде поддался вперёд. — Раз это беженцы, а дедушка велел помогать нуждающимся, не обязаны ли мы, как верные подданные, оказать им помощь?
— А? — мозг Рейны начал закипать. Логика казалась безупречной, но в ней явно крылся какой-то подвох. — Но они же всё равно мятежники!
Она победно ткнула пальцем в воздух. Рейна соображала медленно, но дурой не была. Линде даже слегка удивился — неужели не сработает? Видимо, она умнее, чем он думал. Что ж, по крайней мере, на поле боя её не обведут вокруг пальца.
— Совершенно верно. Они мятежники. Именно поэтому, накормив их, я приговорю их к каторжным работам на моих землях. Они будут искупать свою вину тяжким трудом на благо Пепельного Края. Есть возражения?
— Н-нет… вроде нет.
Рейна чувствовала, что её где-то обманывают, но не могла понять где. Её «оперативной памяти» не хватало на такие сложные юридические кульбиты.
— А что касается их предводительницы, Иши Неберт… Мы возьмём её в плен. И как пленница, она тоже будет обязана трудиться на нас. Логично?
— Логично… — протянула Рейна с совершенно пустым взглядом.
Линде довольно кивнул — обработка прошла успешно. Он тут же вызвал Лаури и Лиру, двух своих вечно перегруженных помощников, чтобы обсудить план приёма «гостей».
Услышав, что скоро появятся люди, на которых можно будет спихнуть часть работы, оба помощника проголосовали «за» обеими руками. Даже на вечно бесстрастном лице Лиры промелькнуло нечто, подозрительно напоминающее злодейскую ухмылку.
Глядя на эту троицу, Рейна невольно втянула голову в плечи. Ей очень хотелось сказать, что такое обращение с пленными негуманно, но, судя по всему, было уже слишком поздно.