Глава 26 «Я, Чжоу Ань, помню это добро»
Глава двадцать шестая. Я, Чжоу Ань, помню это добро.
Увидев, как Чжоу Ань неспешно приближается, ведя за собой Старину Хуана, жена Цзяньго звонко крикнула:
— Ань-ва, твой кабан почти готов. Иди скорее глянь! Ха-ха-ха!
По характеру жена Цзяньго была женщиной прямой и открытой, но жизнь ее изрядно потрепала: в свои неполные сорок она выглядела на все пятьдесят.
Услышав ее слова, Чжоу Ань тоже улыбнулся:
— Лишь бы тётушка Цзяньго на меня зла не держала!
— Ань-ва, тётка твоя – человек понятливый. Я знаю, что в том твоей вины нет, просто в тот день я слишком уж разволновалась. Ты же знаешь мой нрав!
За разговором Чжоу Ань поравнялся со своими воротами. Он снял узел, висевший на рогах Старины Хуана, и хлопнул быка по крупу – тот сам послушно побрел домой.
Когда Чжоу Ань с увесистым свертком в руках вошел во двор дяди Фу, толпа расступилась перед ним. Кто-то, желая выслужиться, спросил:
— Чжоу Ань, а что это у тебя там такое?
Чжоу Ань не удостоил его ответом. Пройдя вперед, он позвал:
— Дядя Фу, дядюшка Цзяньго, посмотрите-ка. Вот эти штуки: троих – дядюшке Цзяньго, двоих – дяде Фу. Выращивайте их на продажу! Мне самому с ними не сладить.
Договорив, Чжоу Ань опустил на землю сверток из одежды. Только тогда все заметили, что внутри что-то шевелится. Стоило развязать узлы, как показались несколько черных поросят.
— Дикие кабанчики!
— Маленькие дикие кабаны!
— Ого…
У всех при виде этих лоснящихся поросят глаза загорелись алчным блеском. Вещь-то ценная! Кто-то не удержался от вопроса:
— Чжоу Ань, а ты их не продаешь?
Чжоу Ань, не поднимая головы, отрезал:
— Ты что, оглох? Я же сказал: дядюшке Цзяньго – троих, дяде Фу – двоих. Какая еще продажа? Эти люди не побоялись остаться и спасти мне жизнь! Я, Чжоу Ань, помню это добро!
Окружающие притихли. Слова Чжоу Аня били не в бровь, а в глаз. Оставалось только с завистью смотреть на упитанных поросят. Даже обычный приплод стоил немало, а это – дикие кабаны. Когда вырастут, цены им не будет!
— Да как же так… Разве так можно?
Дядя Фу был человеком честным. Нежданная удача, свалившаяся на голову, заставила его растеряться. Мало того что мясо разделили, так еще и поросят отдают!
Хромой Ли тоже нахмурился:
— Ань-ва, не стоит так. Мясо мы с Лао Фу возьмем, а этих малых ты бы лучше продал. Выручишь денег, построишь себе дом нормальный. Пора бы уже и жену подыскать, чтоб постель грела!
— Верно, верно, дядюшка Цзяньго правду говорит, — вступила в разговор тётя Фу. — Ань-ва, как надумаешь жениться, я приду подсобить. Поросята твои и впрямь загляденье, но не можем мы их принять. Подумай сам: мясо-то на приличную сумму вытянет. А наши копеечные бататы разве стоят того? Я и так чувствую, что мы в выигрыше остались!
Кто-то из толпы тут же подхватил:
— Чжоу Ань, если решишь продавать, я двоих куплю.
Но Чжоу Ань стоял на своем, покачав головой:
— Нет. Раз сказал, что дарю – значит, дарю. Староста подтвердил: всё, что на горе добыто – моё. А я решил отдать. К тому же тётушки и сами знают: я если огонь и развожу, то только чтобы себе похлебку сварить. А как этих кормить – ума не приложу. Так что берите вы.
Дядя Фу еще раз посмотрел на поросят и предложил:
— Давай так, Ань-ва. Двоих я возьму, но как вырастут – половина твоя!
Хромой Ли кивнул:
— А ведь и правда, так пойдет. Я согласен с уговором дяди Фу. Выкормим, а половина будет твоей.
Чжоу Аню это уже начало надоедать:
— Ладно-ладно, вы их сначала вырастите.
Затем он перевел взгляд на тушу кабана, которой занимались мужики. Жирный попался, от одного вида разделанного мяса слюнки текли. Осмотрев свою долю, Чжоу Ань улыбнулся:
— Половину оставлю себе, другую – продам. Кому нужно?
Покупать никто не спешил: деревенским такое мясо было не по карману. Видя, что желающих нет, дядя Фу сказал:
— Если тебе нужна только половина, то у меня есть покупатель на примете. Мы с дядюшкой Цзяньго решили своих продать целиком. Если им потроха понадобятся – и их продадим. А если нет – сами съедим.
Дядя Фу в прошлом был мясником и в разделке туш знал толк. Он отделил долю Чжоу Аня. Парень сделал несколько снимков на телефон, а тётушка Цзяньго помогла собрать потроха. Всё это вместе с половиной туши уложили в корзину и помогли Чжоу Аню отнести домой.
Вторую половину он поручил пристроить дяде Фу. Чжоу Ань чувствовал себя вконец измотанным. Вернувшись в дом, он сразу завалился спать.
Проснувшись через час, он ощутил изрядный голод. В голову пришла мысль: Старина Хуан сегодня показал класс, надо бы оповестить его преданных фанатов. Сделать анонс: вечером будет пир с жареной кабаниной!
Он зашел в приложение «Пастушок» и крикнул в эфир:
— Ребята, сегодня будет крутой стрим, обязательно заходите посмотреть!
Тут же посыпались комментарии:
— Что за тема?
— Со Стариной Хуаном связано?
— Дай хоть какой-нибудь спойлер!
Чжоу Ань усмехнулся:
— Конечно связано! Старина Хуан спас мне жизнь! Завалил двух огромных кабанов! Вечером в прямом эфире буду жарить дикое мясо! Кто хочет послушать и посмотреть – жду всех ровно в семь вечера!
— Кабанина!! Стример, дорогой, оставь мне кусочек! Я пришлю адрес, отправь доставкой!
— И мне!
— Я тоже хочу!
Чат буквально взорвался. Чжоу Ань не успел ответить, как зазвонил телефон:
— Алло, Чжоу Ань!
— Кто это?
— Это Чжао Фэй! Послушай, я уже еду к тебе. Лишнее мясо не продавай, я заберу всё!
Эта обжора Чжао Фэй, едва прослышав про кабанину, тут же сорвалась с места. Чжоу Ань подумал, что девушка она уже почти знакомая, раз сама позвонила – надо оставить.
Он обратился к фанатам:
— Только стрим, мясо не продается! Может, в другой раз. Сегодня делим то, что добыли!
— Эх, жаль! Стример, а живые еще остались? Мы бы приехали посмотреть!
В чате пошли вздохи разочарования, но все подтвердили, что вечером будут на связи.
Чжоу Ань сбегал к дяде Фу. Тот сказал, что покупатель есть, но приедет позже. В деревне ни у кого машин не было, так что приходилось ждать.
Чжоу Ань предупредил:
— Вы пока погодите. Если моей знакомой понадобится, отдам ей. Посмотрю, сколько она возьмет. Если немного – просто отдам ей свою половину.
— О, хорошо. Всё уже разделано, здесь лежит.
Теперь чета Фу и Хромой Ли с женой были безмерно благодарны Чжоу Аню. Это ведь целое состояние по деревенским меркам! Остальные сельчане завидовали и облизывались, но толку-то?
Пока Чжоу Ань спал, Вэй Чжэнгуан заявлялся дважды, прицениваясь к поросятам. Но жена Цзяньго и тётя Фу не дали ему спуску. Они просто загнали малышей в загон и даже взглянуть лишний раз не позволили.
Во второй раз он пришел в надежде разжиться мясцом на даровую, но платить не хотел. Тут уже даже зеваки не выдержали: подняли его на смех, посыпая насмешками. Староста, потеряв лицо, убрался восвояси ни с чем.