Глава 794 Ночь в Кондор-Сити.
.
Мне оставалось лишь признать: это было сурово. Жестокую хватку, выкованную ещё в трущобах, брат Джаяд так и не утратил. Ради сохранения тайны он с безупречным изяществом — единым махом — объединил ментальную очистку, подкуп и устранение лишних свидетелей. Вышло комар носа не подточит; сама я на подобное решиться бы точно не смогла.
Что же делать дальше? Пока я пребывала в раздумьях, у входа в переулок внезапно раздалось знакомое ржание. Повернув голову, я обомлела: неужто наш старый коняга? По идее, ему следовало находить в стойле, с чего вдруг он прибежал сюда? Неужели почувствовал неладное у доходного дома и, тревожась за нас, отправился на поиски?
Как нельзя кстати — он даже телегу за собой приволок! Теперь мы могли покинуть место происшествия в экипаже. Я сделала шаг вперёд, намереваясь погладить лошадь по морде, но трудяга, лишь вскользь ткнувшись носом в мою ладонь, трусцой подбежал к брату Джаяду и принялся теребить зубами его рукав.
Ещё вчера Джаяд жаловался, какой этот конь норовистый да неприступный, а прошла лишь одна ночь — и он уже проявляет столь трогательную заботу о хозяине?
«М-да, у зверья память всё-таки короткая», — только-только успела подумать я, как коняга с размаху цапнул Джаяда за протянутую руку.
— Эй! Больно-больно-больно! Отпусти! Не смей кусаться, ану стой! — заорал Джаяд. Лошадь разжала челюсти и гордо отвернула морду. Что ж, я ошиблась: скотина явно до сих пор пылала гневом.
— Уф, ну чего ты кусаешься-то? Что стряслось? — вздохнул беспомощный Джаяд, разглядывая ладонь. Кожа осталась цела — стало быть, конь прикусил его скорее для порядка, а не всерьёз.
Конь смерил Джаяда презрительным косым взглядом, словно говоря: «А ты сам-то подумай!» Отродясь не видела у лошадей столь богатой мимики.
Впрочем, животина тут же развернулась, подогнав заднюю часть телеги поближе к нам, указала копытом на лежащую на земле Элии и пару раз мотнула головой в направлении выхода из переулка.
— Э-э... По-моему, он пытался сказать: «Живо садитесь в телегу, уберу вас отсюда». И ещё, кажется... «Кабы не крайняя нужда, в жизни бы тебя не простил», — ошеломлённо проговорила Шерлиз. Она что, ещё и лошадиный язык понимает?
— Ладно-ладно, не дуйся, — Джаяд подхватил Элию на руки, уложил в повозку, после чего и мы забрались вовнутрь. Лошадь тут же прибавила ходу, звонко застучав копытами по мостовой.
Глубокой ночью улицы Кондор-Сити обычно погружались в абсолютную пустоту. Даже обитатели бедняцких трущоб забивались по своим конурам: каждый знал, что шататься впотьмах не следует. А тех, кто не желал слушать добрых советов, уже давно с концами поглотила ночная тьма.
Оглядываясь по сторонам, я различала немало жутких, противоестественных вещей: стенающих неупокоенных духов, блуждающих по подворотням, клубы густого тумана, двигавшиеся с явным подобием разума, и струйки свежей крови, что самостоятельно ползли по булыжной мостовой.
Сколько бы времени ни прошло, привыкнуть к этим жутким аномалиям было попросту невозможно. Мне до судорог захотелось зажмуриться, лишь бы не видеть происходящего, но стоило сомкнуть веки, как страх накатывал с ещё большей силой: теперь помимо стука лошадиных копыт до слуха доносились едва различимые, призрачные шепоты и полные боли вопли.
Внезапно чья-то кисть легка мне на плечо. Неужели брат Джаяд почувствовал мой испуг и решил обнять, дабы успокоить?
— И-и-и-ха-а-а! — резкое, пронзительное ржание нашего коня заставило меня мгновенно очнуться. Это тепло не принадлежало брату Джаяду!
— Что за дрянь?!
— Мисс Парула, у вас на плече рука! — одновременно вскрикнули Джаяд и Шерлиз.
Распахнув глаза, я увидела, как в руках Джаяда сверкнула молниеносная вспышка клинка. Сталь устремилась прямо ко мне, и от дикого испуга я едва не отшатнулась назад.
Но брат Джаяд никогда не причинит мне вреда. Повинуясь этой мысли, я на долю секунды замялась и встретилась с ним взглядом: в его глазах читались лишь глухое беспокойство и праведный гнев.
И впрямь: лезвие не задело меня. Короткий меч, окружённый сиянием, вонзился аккурат над моим плечом, насквозь пробив окровавленную человеческую кисть.
Это была лишь отрубленная рука. Только что она покоилась на моём плече, а из её обрубка всё ещё сочилась алая кровь. Даже будучи пробитыми насквозь, лишённые хозяина пальцы продолжали судорожно извиваться, пытаясь обхватить клинок, но брат Джаяд простым взмахом руки швырнул эту мерзость прочь из повозки.
Отрезанная кисть шлёпнулась на мостовую, брызнув густой кляксой, и — о ужас! — перебирая пальцами, попыталась пуститься в погоню, оставляя за собой липкий кровавый след. Впрочем, уже через мгновение экипаж умчал нас далеко вперёд, и тварь скрылась из виду.
— Уф! Что это за мерзость?! И когда она успела взобраться? — я с отвращением уставилась на своё плечо, где на плаще красовался ярко-красный кровавый отпечаток.
Более того, я находилась буквально в шаге от края повозки, свесив половину бедра наружу. Нетрудно догадаться: потяни эта отрубленная лапа ещё чуть-чуть, и я ласточкой вылетела бы на мостовую. К счастью, наш конь вовремя забил тревогу и предостерег нас — судя по всему, животина первой чутко распознала, что на телегу взобралась какая-то дрянь.
— На волосок от беды... Парула, будь настороже. С твоим прирождённым духовным устройством ты привлекаешь всякую нечисть словно магнит. Впрочем, у меня, полагаю, ситуация ничуть не лучше, — проговорил брат Джаяд. В отношении собственной специфической природы у нас двоих иллюзий давно не оставалось.
— Я... я ещё в детстве слышала от отца, будто по ночам на кладбище вылезают мертвецкие руки и ложатся людям на плечи. Если кто по незнанию подумает, что это его товарищ окликнул, то эта рука увлечёт его за собой — человек сгинет без вести, и родные его больше никогда не найдут, — негромко проговорила Шерлиз.
Ого! С чего это наше приключение вдруг вильнуло в сторону жутких историй и страшилок? И вообще, ладно ли рассказывать подобные истории маленьким детям?
Впрочем, поразмыслив, я поняла: коль скоро я только что на собственной шкуре столкнулась с этой бесовской клешнёй, перед нами была вовсе не выдуманная сказка, а суровая реальность.
Отец Шерлиз — гуль, а уж упыри да прочая нежить в подобных вещах знают толк. Полагаю, он поведал ей эту притчу лишь затем, чтобы предостеречь дочь и не дать ей попасться на уловку нечисти.
При мысли о том, что эта окровавленная лапа — всего лишь одна из неисчислимых аномалий, затопивших улицу и весь город, по спине побежали ледяные мурашки. Наш же конь, казалось, в упор не замечал мороки: он на бешеной скорости мчал экипаж по вымершим проспектам.
Меня не покидало липкое чувство, что измазанный кровью плащ стал меткой, и эта отрубленная кисть рано или поздно поползёт за нами по следу. Не долго думая, я сорвала с себя плащ, взмахом волшебной палочки испепелила его дотла и развеяла пепел по ветру за борт повозки.
Однако без плаща тело мгновенно пробрал лютый холод — особенно на такой бешеной скорости, когда ночной ветер нещадно хлестал по коже. Я невольно забилась в мелкой дрожи.
— Парула, тебе холодно? — брат Джаяд притянул меня к себе и крепко обнял. На этот раз это был истинно он, и контраст ощущался безупречно: от его тела исходило мягкое, живительное тепло, подобное ласковым лучам солнца.
— Да... Обдувает холодом. Что происходит? Неужто так резко похолодало? — спросила я. И хотя в последние дни погода действительно становилась всё суровее, я ведь пила зелье укрепления плоти и, по идее, не должна была так болезненно реагировать на стужу.
— Похоже, этой ночью похолодало ещё сильнее, — проговорил Джаяд.
Шерлиз тоже плотнее запахнула одежды:
— Угу, я тоже чувствую, как студёно стало.
Впрочем, их реакция близко не сравнилась с моей: даже укрывшись в объятиях брата Джаяда, я чувствовала, как ледяной сквозняк упорно проникает глубоко под кожу.
— К слову... Куда это наш конь нас несёт? — с любопытством спросил Джаяд, продолжая баюкать меня на руках.
Лошадь, само собой, отвечать не стала, да и я понятия не имела о нашем маршруте. Впрочем, после всего пережитого я свято верила: наш верный скакун точно не повредит нам.
К счастью, нёсся он во весь опор, и не прошло и трёх минут, как экипаж затормозил в конечной точке пути. Оглядевшись, я обомлела: перед нами лежал Промышленный район — именно возле тамошних каналов мы с братом Джаядом когда-то нашли временный приют.
В тот роковой день, когда утопленники вылезли на берег и устроили кровавую резню в трущобах, Джаяд с тяжелобольной мной на руках бежал к доходному дому. Поскольку с нами были все наши пожитки, далеко уйти мы не смогли и осели в соседнем квартале. Кто бы мог подумать, что судьба сделает петлю и приведёт нас обратно?
— Старший брат? Сестрица Парула! Вы вернулись?! — внезапно донёсся из темноты знакомый звонкий голосок Вии.
***